Неоновая пустыня

Тони раньше почти ничего не боялся. Так, разве что уколов и грозы. Все остальное он находил вполне сносным. Но теперь… Теперь ему постоянно было тревожно, сердце было на месте, будто Питер достал его, поигрался и кое-как вложил назад в грудь. Тони то и дело замирал, приложив руку к ребрам, прислушивался — бьется, спешит куда-то. Ему было страшно. Питер мало говорил о своей жизни вне их отношений. Видимо, равноправие в его голове работало именно так: он не лезет к Старку, но и молчит про себя. Тони хмурился, пытаясь подобрать слова, но каждый раз затыкался. Да и что тут спросишь? «Хэй, Питер, как там твое супергеройство продвигается?» Чушь. Поэтому ни о чем таком они не говорили. Тони хмурился, натыкаясь на синяки на бледной коже. Кто его ударил? Кто? Сколько их было? Можно ли отследить каждого? Было ли Питеру очень больно? Его мучили вопросы, которых он не задавал, а глупое игрушечное сердце заходилось в рваном ритме. Они подстроились друг под друга как-то быстро. Вдруг — и Старк с трудом вспоминал время, когда не знал Питера. Все оказалось пронизано его присутствием, в спальне появились его книги, на кухне дурацкая кружка, вещи какие-то по всему дому. — Приютил подростка, ужас, — деланно сокрушался он, подбирая с пола очередную футболку. — Я теперь наказан? — Питер улыбнулся широко и открыто, и у Тони кольнуло в груди. — Конечно. Будешь вечно жить в темнице со страшным злым драконом. — Дурацкий ты, — Питер вскочил на ноги, подошел, протянул руку и легко коснулся его щеки. — Ну какая из меня принцесса? — Пока не увижу в платье, ничего не смогу сказать по существу, — Старк округлил глаза и рассмеялся. — Ну тебя! Они жили какой-то прекрасной жизнью, счастливой, но Старк постоянно ждал подвоха, ему казалось, что в любой момент может случится что-то непоправимо ужасное. Он ждал, когда Питер оступится, нарушит свое слово, но этого не произошло. Пока не произошло, поправлял он себя. Тони подумал, что глупо прятаться в этой башне, не может же он вечно скрывать Питера ото всех! Стив показался ему самым безопасным вариантом для первого соприкосновения с реальным миром, поэтому он написал ему, так мол и так, как насчет поужинать? Втроем? Стив сразу же согласился. Оставалось сказать о планах Питеру, и Тони завис — нужно было сначала спросить его? Посоветоваться? Может, это какое-то нарушение Особых Доминантных Правил? Старк сжал виски ледяными пальцами. Как его жизнь скатилась до такого? Питер вернулся домой с учебы после обеда, довольный, напевающий себе под нос. — Что, хороший день? — Да, вполне, — Питер подошел, мягко поцеловал его в висок и глубоко вдохнул. — Почему ты всегда так пахнешь? Не могу понять, чем именно, но совершенно крышесносно. — Мылом? Парфюмом? — Тони изогнул бровь, не понимая, почему они вообще это обсуждают. — Нет, я про твой запах. — Понятия не имею. Слушай, — Старк колебался, наблюдая, как Питер сует в рот крекер и шумно его жует. — Я хотел тебя спросить. Твоего мнения. Черт. В общем… — Тони, что случилось? Питер подлетел к нему, на ходу отряхивая ладони от крошек, и всмотрелся в лицо. Тони нахмурился. Ему это все совершенно не нравилось. — В общем, я предложил Стиву поужинать. Втроем. Я, ты и он. — Отлично, — Питер просиял и облегченно выдохнул. — А к чему такое вступление? Я буду рад познакомиться со Стивом! Он придет к тебе? Или мы куда-то пойдем? Тони расправил плечи, только теперь осознавая, какой груз с них упал. Значит, не страшно, Питер не против. Чертова чертова чертова связь. А потом до Тони дошло страшное — если он начал знакомить с Питером своих друзей, то, возможно, и Питер скоро предложит познакомиться с его друзьями? С малолетками? Куда они пойдут, в луна-парк, есть сладкую вату? Тони застонал и уткнулся лбом в стол. — Ты чего? — Питер участливо положил руку ему на спину. — Тони, да что с тобой? Я переживаю, расскажи мне, в чем дело. И Тони рассказал. Как будто у него был выбор — Питер ведь попросил, поэтому что ему еще оставалось? — Я понял, что мне придется познакомиться с твоими друзьями. И от одной мысли об этом у меня началась мигрень. Питер мягко рассмеялся, утыкаясь носом ему в шею. — Мне это даже в голову не приходило! Но могу тебя успокоить — у меня всего пара близких друзей, и они такие же ботаны, как и я. Так что познакомиться придется, и да, это будет неловко. Для них. Ты, я уверен, позабавишься. Тони поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Посмотрим. Слушай, Стив… Он знает, кто из нас кто. Я ему сказал, когда у нас все только начиналось. Он во всем этом разбирается, а мне нужно было с кем-то поговорить. — Да бога ради. Я думаю, это отлично, что у тебя есть такой друг. И я не жду, что твоя жизнь зациклится на мне, ты можешь строить свои планы и встречаться с друзьями без моего согласия. Надеюсь, ты это понимаешь. — Не боишься, что меня уведут? — Тони решил пошутить, но сразу осекся, заметив, как изменилось выражение лица Питера. — Черт, дурацкая шутка. — Я достаточно узнал тебя, чтобы допустить мысль о том, что ты можешь попытаться выкинуть что-нибудь подобное, если мы поругаемся или тебе покажется, что ты совсем теряешь контроль над своей жизнью. Но я очень, очень надеюсь, что этого не случится. Это было бы очень… больно. — Я уже извинился. Ладно тебе, Питер! — Тони примирительно поднял руки, жалея, что не прикусил свой чертов длинный язык. — И потом, ты всегда можешь запретить мне спать или флиртовать с кем-то еще. — Могу, — Питер опустился в кресло и поджал под себя ноги, — но не стану. Если мне придется приказать тебе быть верным или любить меня — это не по-настоящему. И мы будем это знать. И это будет мучить меня. Тони не хотел, чтобы Питер мучился. Ни за что на свете! Мальчишка пророс в его сердце, хотя, казалось бы, оно было совершенно мертвым, что в таком может вырасти? Но умудрился ведь, зацепился. Причинить ему боль было немыслимо. Хотя, в словах Питера есть и правда, Тони вполне мог бы выкинуть что-то такое. — Ладно. Давай сменим тему, потому что эта жутко депрессивная. Так вот, ужин. Сегодня? — Сегодня сгодится, — Питер наконец улыбнулся, и у Тони отлегло от сердца. *** Ужин прошел неплохо. Поначалу было немного неловко, потому что Тони чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Пытался шутить, неловко ерзал на стуле и даже уронил вилку. Питер сначала не обращал на это внимание, поглощенный разговором со Стивом, но потом все чаще и чаще начал бросать на Тони взволнованные взгляды. Тот вымученно улыбался, но ему явно было некомфортно. — Все в порядке, если хочешь, мы можем прямо сейчас уйти, — Питер наклонился и прошептал ему на ухо, слегка поглаживая по коленке. — Я не против остаться с тобой наедине, ты же знаешь. Тони покачал головой. Что он, ребенок? Но ему мгновенно стало легче. Питер сказал, что все в порядке — значит, переживать было не о чем. Не станет же Питер ему лгать. Тони очень надеялся на это. У него получилось влиться в разговор, и вечер продолжился отлично. Они обсуждали центр поддержки Стива, и Питер предложил свою помощь, если она когда-нибудь понадобится. — Спасибо, Питер, это очень мило с твоей стороны, — Стив кивнул, задумчиво глядя на него. — Я понимаю, что не всем повезло, как мне, — Питер бросил быстрый взгляд на Тони и улыбнулся. — Честно, я даже не могу представить, каково это. Моя тетя… Она потеряла своего доминанта, ей пришлось очень сложно, и не было никого, кто поддержал бы ее. Только я, но я был еще ребенком. Поэтому мне было бы приятно помочь кому-нибудь, кто оказался в таком ужасном положении. Тони почувствовал, как его душу наполняет нежность к этому парню. Он был так юн, но мудр. И у него было огромное сердце, в котором для Тони нашлось место. Он интересовался раньше, чем связь отличается от любви. Стив тогда рассказал, что связь — это зов, на который ты обязан ответить. А любовь — это дар, который ты можешь принять. Связь поглощает, пропитывает тебя, подчиняет себе. А любовь — наполняет смыслом. Так что одно совершенно не подразумевало под собой другое. Но у Тони было ощущение, что в их с Питером случае они когда-нибудь смогут полюбить друг друга. В конце вечера, когда Питер вышел в уборную, Тони нахмурился. — Ты чего? — Стив обеспокоенно коснулся его плеча. — Все же отлично прошло! Он хороший человек, отличный доминант, это сразу видно. Просто не будь к нему так строг… — Да не в этом дело, — Тони с трудом находил слова, ему всегда было сложно говорить о своих чувствах. — Просто я сейчас отвезу его домой, а сам уеду к себе. И от этого как-то паршиво. Мы еще не попрощались, а я уже скучаю по нему. Боже, Стив, говорю и сам не верю, что способен нести такую сентиментальную чушь! — Ты еще себя удивишь. Вы говорили о том, чтобы жить вместе? — Нет. Питер ни слова об этом не сказал, а я думаю, что инициатива должна исходить от него. Ну раз он главный на этом празднике жизни. — Тони, ты понимаешь все слишком буквально, — Стив покачал головой. — Он просто человек. Да и потом, судя по тому, что я успел о нем понять, он не из тех, кто будет вот так вторгаться в твою жизнь. Уверен, ему неловко даже говорить о таком, потому что ты — ну это ты. И у тебя есть… ну в общем, все. А он просто студент. Он не хочет, чтобы это выглядело, будто он использует тебя. — И ты понял это после часового разговора с ним? — Тони прищурился. — У тебя есть какой-то особый дар? — Я понял это по тому, как он смотрит на тебя, когда ты не видишь. И как реагирует на любое твое движение или слово. Как он говорит о тебе — с наслаждением и гордостью. Если бы ты перестал так концентрироваться на том, как ты якобы обречен на страдания из-за связи, то тоже заметил бы это. Тони крутил этот разговор в голове по пути к Питеру. Но Стив был неправ. Тони видел все это. Он замечал. И ему было не по себе — разве он заслужил это все? Его прошлое было таким грязным и местами темным, что он боялся — оно вырвется наружу, и Питер разочаруется. Этого Тони ни за что бы не перенес. Поэтому он предпочитал думать о том, как вся эта затея изначально обречена на оглушительный провал. Но жить с Питером, видеть его каждое утро, засыпать рядом с ним… Эта мысль была слишком соблазнительна. — Питер, — Тони откашлялся, пытаясь подобрать слова. — У тебя много вещей? — Что? — Питер хотел было выйти из машины, но замер. — Вещей? Да не особо. Никогда не задумывался об этом. А что? — Как насчет того, чтобы ты хранил свои вещи у меня? И сам тоже. Со мной. В смысле — был со мной у меня. Твою мать! Тони никогда еще не было так сложно подобрать слова. Это же такое простое предложение: «Питер, хочешь ко мне переехать?» Но нет, куда уж там. — Тони, если ты предлагаешь мне переехать к тебе, то я с радостью! — Питер просиял. — Но тебе стоит сначала познакомиться с тетей Мэй, иначе она вцепится в меня руками и ногами и никуда не пустит. Так что подумай, стоит ли игра свеч. — Да, — выпалил Тони, не задумываясь. У Питера на лице расцвела широкая улыбка. Он выглядел очень счастливым, и Тони заразился этим счастьем. — Значит, я поговорю с ней. Спокойной ночи. Питер поцеловал его легко, прикоснувшись губами к его губам. — Я еще не ушел, а уже скучаю. Представляешь? Он выскочил из машины, оставив Тони смотреть в пустоту. Тони представлял. Он тоже скучал по Питеру, будто они не виделись год. А дверь в подъезд даже не успела закрыться. Нужно поручить купить кучу всего для дома, чтобы Питеру было там комфортно. Выделить ему комнату, чтобы у него был свой угол. У Тони ведь есть кабинет, у Питера тоже должно быть что-то такое, где можно побыть одному или позаниматься. Нужно… Нужно унять сердце, бешено стучащее в груди. Это все слишком. Слишком идеально.