Неоновая пустыня

Утром Тони странно волновался на каждой встрече и собрании, каждый раз, когда ему звонили, или когда он наконец-то оставался один, в тишине, нарушаемой только биением пульса в ушах. Все внезапно стало реальным. До этого он не вполне осознавал происходящее, смотрел на него будто со стороны, со смесью настороженности и любопытства. Что же будет, чем это закончится, какой следующий шаг предпримут главные герои? Как телешоу смотрел, ей богу. Наверное, сказывалось, что они с Питером до вчерашнего вечера были заперты в своем коконе, только вдвоем, и внешний мир их совершенно не интересовал. Но после встречи со Стивом, который уже написал ему сообщение, полное сдержанного восторга от Питера, и предстоящей встречи с Мэй, и переезда Питера — все становилось реальным. Тони оглядел людей, сидящих возле него на очередном совещании. Вот Фьюри, старый паршивец, который всегда совал свой нос, куда не просят. Его сабом была милейшая девушка Мария, глядя на которую совершенно не верилось, что связь соединила их. Но Тони однажды видел их вдвоем — Фьюри заправил ей за ухо прядь волос, легонько прикоснулся кончиком пальца к кончику ее носа и улыбнулся. Он никогда не улыбался! А Мария вся расцвела от этих простых прикосновений. У Пеппер, его помощницы, был доминант, с которым Тони пару раз приходилось серьезно разговаривать за закрытыми дверями. Тот поначалу не давал ей ходить на работу — просто так, потому что мог. Этот идиот даже не понял сначала, какого черта Тони от него хотел, ну подумаешь — приказал ей остаться с ним дома на пару дней, он в своем праве! Тони пытался образумить его, а потом и ее — но тщетно. В итоге просто разрешил ей иногда работать из дома. Она была слишком ценным сотрудником. Но он все равно беспокоился за нее. Дэнверс то и дело проверяла телефон. Наверное, ждала сообщения от своего саба, статного мужчины со странным именем. Она была непримиримой к чужим ошибкам язвой, и Тони был уверен, что ее сабу порой было с ней непросто. Мысли случайно соскользнули на запретную тропу. Думать о той, кого здесь не было, было нельзя. Не сейчас. Тони хотел организовать приличный ужин для Мэй. Отправить за ней водителя, подарить небольшой букет цветов (даже узнал, что ее любимые — ирисы), надеть какой-нибудь потрясающий костюм и быть до противного милым. Тони очень хотел ей понравиться. И дать себе по морде за это. Но женщина оказалась непреклонна — она хотела, чтобы Питер и Тони приехали к ним, в Квинс. Тони до сих пор помнил эту уменьшенную в полтора раза квартиру, диван с выступающими пружинами, массирующие ему задницу, и жуткий кекс. Боже, хоть бы в этот раз обошлось без кекса! Они договорились, что после учебы Питер заедет в Башню, и они вместе отправятся в Квинс, на эту ужасную пытку подозрительными взглядами и неудобными вопросами. Тони то и дело смотрел на часы — оставалось всего-то полчаса, но он знал, что они будут тянуться бесконечно. Когда наконец Пятница объявила, что Питер вошел в здание, Тони через интерком велел секретарше пропустить того к нему в кабинет. Секретарша была крайне профессиональной, не дрогнувшим голосом пообещала так и поступить, но Тони знал, что у нее возникло много вопросов. У любого бы возникли вопросы. — Хэй, — улыбнулся Питер, закрывая за собой дверь. — Готов? Я могу тебя подождать, если нужно. — Не дай бог опоздать к твоей тетушке. Это будет ужасным первым впечатлением! — Тони поднялся из-за стола, положил в карман телефон и встал рядом с Питером. — Ну вообще это будет вторым впечатлением, один шанс очаровать ее у тебя уже был. — И я вряд ли справился на отлично, в тот день настроение было не очень, — Тони прижал свой холодный лоб к горячему лбу Питера, обнимая его. — Да, знаменательный день! — Питер хихикнул, прикрывая глаза. И Тони поцеловал его, обхватил его лицо ладонями и коснулся губ, скользнул по ним языком. Звук, который издал при этом Питер, нужно было записать и отправить в Палату мер и весов. Идеальный звук. — А вечером, — прошептал Питер, — мы наконец-то на вполне законных основаниях останемся одни… И все мои дурацкие вещи будут в твоем доме. И дурацкий я тоже там буду. И мы сможем делать… всякое. — Всякое? О, Питер, не знаю, о каком всяком ты говоришь, но за все прошедшие на голодном пайке дни я собираюсь вытрахать из тебя всю душу. Сказал и замер. Так можно? Может, есть какой-то учебник? «Как быть сабмиссивом для чайников»? Или теперь его очередь подставляться? Пока Питер не давил, но Тони готов был поставить что угодно — ему хотелось. — Именно об этом я и говорю, — Питер снова поцеловал его, и у Тони отлегло от сердца. — Поехали? — Да, да, сейчас, — Питер прижался к нему и глубоко вдохнул. — Очень соскучился, понимаешь? Ужасно! Безумно! Тони понимал. Пока они ехали в Квинс, Питер рассказывал что-то про учебу и однокурсников, но Тони никак не мог сосредоточиться. Все думал и думал о том, что же скажет Мэй? Или, что было куда более пугающе, что она скажет ему? — Питер, послушай… Ты планируешь рассказывать тете о нашей ситуации? — Тони не мог больше молчать. — Нет, — Питер удивленно посмотрел на него, будто не понимал, как он вообще мог предположить такое. — Я знаю, что тебе бы этого не хотелось. Зачем ей эта информация? Тони кивнул, всматриваясь в дорогу. — Я пытаюсь продумать стратегию. — Стратегию разговора с Мэй? — Питер поднял бровь. — Удачи! Если у тебя получится, научи меня! Они остановились возле цветочного, и Тони купил большой — но не слишком, иначе бы выглядело, будто он подлизывается, — букет ирисов. Питер героически промолчал, но Тони готов был поклясться, что видел, как он закатил глаза! — Не надо меня осуждать! Я старой школы, в мое время дамам дарили цветы. Да и потом, я тысячу лет не знакомился ни с чьими родителями, поэтому оставь свое осуждающее пыхтение при себе! — он притворно строго погрозил Питеру пальцем. — Хорошо! Прости! Я на самом деле рад, что ты серьезно к этому относишься. Я люблю Мэй. Не потому что должен, она конечно моя тетя и все такое, но еще она отличный человек. Так что я рад, да. Тони кивнул. — Значит, я тоже рад. Их кормили всем и сразу — и пастой, и какими-то салатами, и закусками. Мэй хмурилась, если замечала, что Тони ест без энтузиазма, поэтому жевать приходилось крайне старательно. — Вы же понимаете, что теперь ваша обязанность следить, чтобы Питер хорошо питался? И спал! Дай ему волю, он вообще не будет спать. И у него в детстве была аллергия на апельсины — нужно быть аккуратнее! Тони кивал, пытаясь скорее проглотить кусок мяса, который застрял у него в горле от такого напора. — И не балуйте его! Я знаю, что вы миллионер… — Миллиардер, тетя. Тони — миллиардер, — поправил ее с невинным видом Питер, ковырясь в салате. — Тем более! — она ничуть не смутилась и не сбавила напор. — Мне страшно представить, что он закопает в землю все свои таланты и станет просиживать задницу на диване. — Не станет, — пообещал Тони, а у самого в голове носились кадры с той самой задницей. Он сглотнул. — Я могу обещать, что он будет накормлен, одет, обут, закончит учебу и станет работать. Никаких поблажек ему не видать! — Ну хорошо, — Мэй наконец-то улыбнулась. — Питер, ты все равно не ешь толком, иди начни собирать вещи. А мы здесь с мистером Старком еще немного поговорим. — Нет. Нет, нет! — Питер покраснел до корней волос, отлично понимая, что это будет за разговор. — Все в порядке, Питер, иди, — Тони положил руку ему на плечо и чуть сжал. — Возьми самое необходимое, а за всем остальным я пришлю людей. — Значит, так, — начала Мэй, едва за Питером закрылась дверь. — Я понимаю, что у вас связь! Но мальчику едва исполнилось восемнадцать. Мне бы очень хотелось, чтобы вы придержали свои руки… и другие части тела при себе, мистер Старк. Питер чистый, хороший мальчик! Я воспитала его правильно, поэтому надеюсь, что вы не станете злоупотреблять своей над ним властью. Тони чуть не рассмеялся, понимая, что Питер отлично все слышит даже через дверь. Паучья чуйка и не на такое способна. Он наверняка бьется лбом о стену, пытаясь забыть каждое слово, которое только что услышал. — Мэм, я боюсь, что обсуждать нашу интимную жизнь с вами было бы неправильно. Могу только заверить вас, что не стану пользоваться своим влиянием на Питера ему во вред. Я, знаете ли, не животное. И не идиот. Она ни капли не смутилась. — Пока не знаю, но очень на это надеюсь. Но если что… Если я замечу… Не посмотрю, что… — Я все! — Питер буквально вывалился из своей комнаты, прижимая к груди сумку, которая явно была практически пустой. — Нам пора, завтра рано вставать, у меня учеба, а у Тони, кажется, ужасно важное собрание на работе с какими-то крутыми шишками. — Ну хорошо, — Мэй поднялась из-за стола, направляясь к входной двери. Ее взгляд говорил: «Я за тобой слежу». Тони поежился и поправил галстук. Стоило им выйти за дверь, как Питер зашептал: — Боже, прости, мне так жаль, я не думал, что она будет тебе угрожать! Кошмар, Тони! Тони почти трясло от адреналина. Последний раз такое с ним было, когда он гнал на около звуковой скорости по трассе где-то в Италии и чуть не слетел с обрыва. Он видел, что губы Питера двигаются, но не мог разобрать ни слова. Он прижал его к стене, всего одним лестничным пролетом ниже квартиры, в которой была Мэй, и поцеловал его так, что у Питера пальцы на ногах поджались. Целовать его было сладко. Такой податливый и отзывчивый, все в нем было так — каждый стон и всхлип, и Тони жадно пил их, словно лучший в мире виски. С ног сшибало тоже как от него. — Поехали домой, — прошептал он, касаясь губами уха Питера. — И чем быстрее, тем лучше. — Да, — энергично закивал Питер, — я совершенно с тобой согласен.