Часть 1
5 августа 2022 г., 17:52
Драко видит её, когда меньше всего этого ожидает. Как только Поттер метнулся к друзьям, это становится для Драко сигналом оставаться рядом со своей семьёй, не зная, что их ждёт.
Не то чтобы он переживал о Люциусе.
Но когда его сломленная семья перестаёт жаться к друг другу, пытаясь получить крохи тепла, которого у них не было годами, его усталый измученный взгляд устремляется наверх и цепляется за неё.
Его глаза округляются, и он часто моргает, стараясь осознать, что видит; её растрёпанность и… бледность, в которую он категорически отказывается верить, задевают его.
Её карие глаза так же широко раскрыты, как и его, и неважно, как усердно она старается: из её открытого рта не вырывается ни слова.
Драко напрягается, задаваясь вопросом, не для того ли здесь надменная всезнайка, чтобы поиздеваться над ним и бросить в Азкабан, даже если часть его подсказывает, что Грейнджер совсем не такая.
— Что ты здесь делаешь? — ровным голосом спрашивает он, отшатываясь, когда она делает нерешительный шаг вперёд. Он хватает мать за руку и тянет за собой, несмотря на Люциуса, бросившего на него странный взгляд.
— С кем ты говоришь, Драко? — спрашивает отец, и Драко хочется проигнорировать его — что это вообще за вопрос? — но растерянное выражение лица Грейнджер заставляет признать присутствие этого человека.
— С Грейнджер, — сухо отвечает он, его взгляд мечется между ними двумя. — Разве ты не видишь её?
Пронзительный крик Поттера даёт ответ прежде, чем у отца появляется шанс сделать это.
***
Грейнджер мертва. Гермиона Грейнджер умерла от рук Родольфуса Лестрейнджа: тень скорбящего человека высвободила в нём монстра, и он убил первую ведьму, попавшуюся ему на пути. Единственное, что они знали, — Грейнджер увидела победу Поттера перед смертью. Как ни странно, Драко надеется, что этот факт утешает Мальчика-Который-Отказывается-Умирать, но затем он вспоминает, как сломленный спаситель умолял его сделать Грейнджер видимой, даже когда Драко сказал ему, что это невозможно. Грейнджер наблюдала за этим с грустью в глазах. По словам Макгонагалл, она была его соулмейтом. По его собственным — она была ничем.***
— Почему ты всё ещё здесь? — спрашивает Драко, не отводя глаз от своих сцепленных рук, даже когда несколько человек входят, чтобы определить его будущее. Незнакомцы бросают на него насмешливые взгляды за разговор с воздухом — он чувствует, как они прожигают его затылок. — Я не знаю. Она такая тихая, и это его безмерно раздражает. Неужели она недостаточно испортила ему жизнь, когда была жива, что продолжает это делать даже после смерти? Удивительно, но Поттер здесь и защищает Драко и его мать так, будто от этого зависит его судьба. Он объясняет это тем, что тот является единственным посредником между миром и Грейнджер.***
— Она… здесь? — нерешительно спрашивает Поттер, входя в его квартиру будто в свою собственную. Никаких приветствий или чего-нибудь ещё — не то чтобы Драко это волнует. Драко скользит взглядом по гостиной и находит Грейнджер рядом с Поттером, её губы дрожат, когда она изо всех сил пытается сжать его руку. — Да. В глазах аврора безмолвный вопрос, и, когда он тяжело вздыхает, Драко кивком указывает на местоположение призрака — призрака, потому что Гермиона Грейнджер мертва, — и Поттер сразу же поворачивает голову в её сторону, крепко сжимая руки. — Гермиона, — прерывисто зовёт он, его рука беспомощно скользит по её несуществующему телу. — Это моя вина… Я не могу жить без тебя… Пожалуйста… — Это не твоя вина, — полувсхлипывает Грейнджер, стараясь казаться уверенной, но, очевидно, получается у неё это слабо. Драко задаётся вопросом, почему этот звук заставляет его сердце сжаться, и он вспоминает былой огонь в её голосе, когда они сталкивались лицом к лицу. Драко передаёт Поттеру сказанное ею, и они продолжают и продолжают говорить, возлагая вину на себя, хоть и должны ясно понимать, что никакие слова не могут вернуть её обратно. Идиоты.***
Драко наблюдает за тем, как его мать пьёт чай, тихо напевая что-то и наслаждаясь дуновением лёгкого сентябрьского ветра. Его нога замирает в воздухе, и он на секунду задумывается над тем, стоит ли ему присоединиться к ней. Она выглядит такой… беззаботной теперь, когда его отец в Азкабане, и, может быть, он должен просто оставить её в покое в этом внезапном приступе свободы. — Она так нежно любит тебя. Драко не может не повернуть голову, чтобы посмотреть на неё. Он улавливает тоску в её голосе, но хмурится. — Перестань думать, что ты всё знаешь, Грейнджер, — рычит он, поднимая свою палочку. Грейнджер закатывает глаза, глядя на его руку. — Ты не можешь ранить меня. Я уже мертва, — говорит она будничным тоном, и его сердце останавливается на секунду, потому что это возвращает к тому времени в школе, когда он не являлся Пожирателем смерти и она была жива. — И каждый раз, когда ты говоришь мне «отвали», у меня достаточно времени, чтобы изучить твою маму. Я уверяю — она очень тебя любит. — Я всегда знал это, — сердито бормочет он, хмурясь, и вновь смотрит на мать. Нарцисса приближается к нему длинными элегантными шагами, но её взгляд устремлён куда-то, где должна быть Грейнджер. — Она здесь, дорогой? — спрашивает Нарцисса, как только подходит к нему, и он неохотно кивает, замечая небольшую улыбку на лице Грейнджер. Теперь призракам позволено быть счастливыми? — Мисс Грейнджер, я хотела бы, чтобы вы могли выпить чаю со мной… — его мать замолкает, её глаза слезятся, хотя Драко уверен, что дольше всего она видела Грейнджер, когда ту пытала тётя Белла. Грейнджер, кажется, думает о чём-то похожем, потому что лишь морщится.***
— Наслаждаешься тем, что видишь? Грейнджер закатывает глаза, но лёгкая ухмылка всё ещё растягивает её подкрашенные губы. Драко лениво задаётся вопросом, так ли они выглядели во время битвы. Его улыбка меркнет. — Ты мертва. Она надменно фыркает. — Спасибо, что сообщил, — резко говорит Грейнджер, но он замечает, как она вздрагивает при этом слове. Он почти тянется, чтобы взять её за руку, потому что… …потому что он всегда ненавидел, когда девушки плачут, даже Пэнси и собственная мать в такие моменты его раздражали, а Грейнджер его чёртов соулмейт по какой-то причине… — Это больно? — слетает с его губ прежде, чем он успевает обдумать вопрос, и Драко чувствует себя чёртовым Уизли из-за отсутствия манер. …до самой смерти. Грейнджер качает головой, её улыбка слабеет. — Я была слишком сосредоточена, присматривая за Гарри. — Ты жалеешь об этом? — Нет, — моментально отвечает она с горящим в глазах огнём, который, как он думает, только она, будучи призраком, могла сохранить. — Он всегда стоил того. Драко мрачно хмурится.***
Вскоре Драко осознаёт, что он мелочный. Лифт останавливается у Аврората, и он захотел было развернуться и пойти обратно домой, заметив направляющегося в его сторону Поттера, — и это значит, что Грейнджер увидит человека, который стоит всего этого. Но в глазах Грейнджер светится такая надежда, что он просто поражённо вздыхает и плетётся дальше, крепко стиснув челюсти. — Поттер. — Драко, — приветствует тот его, потому что они, по мнению Поттера, уже достаточно близки, чтобы называть друг друга по имени. Драко не уверен, что ему это нравится, но ухмылка на лице Грейнджер заставляет его колебаться. В последнее время она часто заставляет его это делать. — Она… Драко закатывает глаза. — Она никогда не оставляет меня, Поттер. Или, возможно, она делает это, когда я сплю, просто чтобы присмотреть за тобой и Уизли, — насмешливо говорит он, внимательно наблюдая, уйдёт ли Поттер. Тот морщится при упоминании Уизли. Грейнджер замечает это и кидает на Драко смущённый взгляд. — Спроси его, что случилось с Роном. Драко хмуро косится на неё, прежде чем вновь посмотреть на Поттера. — Что случилось с Уизли? Поттер бросает взгляд на Грейнджер — лишь пустое место для Чудо-Мальчика, — и в его глазах появляется отблеск печали, который не исчезает, когда он начинает говорить: — Рон отказывается верить, что Драко твой… эм, твой соулмейт. Грейнджер смотрит с сожалением. Драко мрачно хмурится. Во что, чёрт возьми, так тяжело поверить?***
Драко просыпается, задыхаясь, сбитый с толку воспоминаниями о своём сне. Он отказывается верить, что она ему снилась, но даже если… Это только потому, что она рядом с ним весь день. Он оглядывается, ожидая увидеть её сидящей на его софе и делающей вид, что тоже может спать, но та — нет, вся комната — пуста, и он внезапно ощущает, как сердце учащённо бьётся. Неужели это всё было лишь игрой его больного разума из-за угрызений совести? Или, что ещё хуже, она бросила его? Отправилась искать Уизли. Он качает головой, громко застонав. Чёрт, он ненавидит то, как у него в груди начинает кипеть из-за чего-то, что вообще не должно иметь значения. Не когда Грейнджер мертва и нет никакого смысла… ревновать. Он ненавидит признавать это, но его сознание очень умело бросает суровую реальность ему в лицо. — Что ты делаешь так рано? Его голова поворачивается к двери, и Драко проглатывает выдох облегчения, вместо этого хмурясь. — Не твоё дело, — огрызается он, но после ему становится совестно, потому что она мертва и только он может видеть её. — Мне приснился сон. Грейнджер приподнимает бровь. — Плохой? — спрашивает она мягко. Разве призраки могут чувствовать беспокойство? Он очень медленно проводит рукой по лицу. — Хороший. Вот почему мне это не нравится. Она снова заинтересованно приподнимает бровь, наклоняя голову, когда идёт вперёд. — Тебе… снилась я? — тихо спрашивает она, её губы растягиваются в лёгкой улыбке, от которой он отрывает взгляд и переводит его на глаза. — Я когда-нибудь тебе снился? — спрашивает он вместо ответа, и, к счастью, у него получается отвлечь Грейнджер этим вопросом. Она быстро кивает. — Да. Его рот приоткрывается от удивления, и он чувствует что-то похожее на счастье и гордость, пузырящуюся под шрамами войны и потерь. — Правда? Когда? Она криво улыбается. — Третий курс, когда я ударила тебя.***
— Да чтоб тебя! — Драко громко стонет, обхватывая голову руками, когда замечает чёртовы рыжие волосы. Он никогда не думал, что будет избегать какого-то цвета до этого момента. Он отказывается смотреть на Герм… Грейнджер, уверенный в том, что она начнёт умолять его заговорить с Уизли, но, как бы Драко ни изменился, он не был готов зайти так далеко. И даже не хочет пытаться это делать, мрачно думает он, встречая рыжего угрюмым, неприветливым взглядом. Бывший гриффиндорец либо довольно рассеян, либо просто бестактен. — Малфой. — Уизел. — Будь вежлив, — с упрёком говорит Грейнджер уже с другого места, которое она немедленно заняла, паря вокруг Уизли и взирая на него с восхищением. — Я бы предпочёл облизать тёрку от сыра. Уизли корчит гримасу, переводя взгляд туда, куда только что смотрел Драко. — Гермиона… Привет. Прошло почти два года, и это первая вещь, которую он говорит своей… Кому? Мёртвой подружке? Жалкий. Грейнджер всё ещё выглядит так, будто Уизли поцелован солнцем, и со вздохом, говорящим обеим сторонам, как сильно Драко хочет находиться где угодно, но только не здесь, передаёт каждое слово девушки, которая должна была вырасти и стать старостой и, возможно, министром магии.***
Драко торжествующе ухмыляется, ловя благоговейный взгляд Грейнджер. Она внимательно наблюдала за всем широко раскрытыми глазами, чтобы убедиться, что не перепутала рецепт зелья и теперь… …теперь на его руке больше нет Тёмной метки. Он мог бы поцеловать её прямо сейчас, но он не озвучивает своё желание вслух. Салазар, он не идиот. Особенно ему следует помнить, что нельзя привязываться к призраку, неважно, соулмейт она или нет. — Возможно, ты всё ещё командуешь и думаешь слишком много, но, по крайней мере, я извлёк из этого пользу. — Всегда пожалуйста, — напевает она, широко улыбаясь, и её глубокие карие глаза сверкают под светом. Она делает шаг вперёд, её рука нависает над его поднятой ладонью, а затем скользит по обнажённому предплечью. — Идеально. То, как оно всегда должно было выглядеть. Драко напрягается, его взгляд тяжелеет от внезапного накала чувств, когда он всматривается в черты лица Грейнджер. На них запечатлено и смешано слишком много эмоций, чтобы он мог сосредоточиться только на одной. Гордость, радость и… любовь. Он понимает, что накал чувств, который он испытывает, — это тоже любовь, и внезапно кислород больше не поступает в его лёгкие, неважно, как сильно голос Грейнджер звенит в ушах, напоминая ему дышать. Тогда почему она этого не делает?***
Гермиона Грейнджер ушла к свету в ночь на Рождество, в той Норе, куда ради неё затащили Драко. И она бросает последний взгляд на своих близких, переполненных радостью, говорит Драко самые трогательные и сокрушительные слова и просто оставляет оглушительную тишину позади себя. Чёрт, он любил её.
