Зелёный с синим

      Можно было бы подумать, что Сяо крепок относительно алкоголя, но тогда…

***

      — Слушай, я всё не могу понять, зачем ты, если тащишь, то целый ящик? Я понимаю твою страсть к алкоголю, но… — красноречиво сбив взгляд с бирюзовых напротив на четыре опустошённых бутылки за ним и пятую в руке, продолжил:       — Хотя бы зачем, всё-таки, каждый раз?       — А я очень понимаю, почему у тебя лишь вот, — кивнул он на одну пустую позади друга и одну начатую в руке.       — … И где связь?       — Да про-осто говорю, — коротко, ясно и с улыбкой.       — … Твоя улыбка непробиваема. И, знаешь, хоть я и не специализируюсь на алкоголе, это не значит, что я не могу выпить, как следует, — и приложился губами к горлышку своей.       И ему улыбнулись лишь шире, показывая зубки. Те самые зубки, которыми и были открыты бутылки. Сяо же открывал всё рукой.       — Наперегонки! У нас как раз почти одинаково.       Сяо зажмурился, но губ не отрывал. Как и опытный Венти.       — Ах! — наконец, отлипнул. — Это не было запланировано!       — Да ладно, зато веселее, — подмигнул ему младший и с ехидством взял следующую. — Щурься сколько угодно, — «но я знаю, что ты возьмёшь». И был прав.       Так они выпили ещё по бутылочке. И, порядком захмелевший, Сяо уже не так ясно смотрел на друга, который выглядел бодрее некуда. Они сидели молча несколько минут, каждый думая о своём, пока в какой-то момент именинник не поднял глаза на жующего карамелизованные яблоки Барда. Теперь уже с ехидством посмотрел он, поднялся, сразу привлекая чужой взор, и кивнул, глазами вызывая на бой. Венти среагировал тут же, подскакивая и высовывая кончик языка. Начинает тот, кто вызвал.       И на время они забыли о бутылках, неоплаченных счетах, костюмах, что стояли слишком дорого, проблемах с близкими и проблемах в душе. Когда они танцевали, то отдавались телесной памяти, укрепляющейся в сутках тренировок. Перед глазами возникало всё больше всевозможных движений, что когда-либо видели. Венти обычно схватывал сразу, налету, и с удовольствием исполнял новые движения в прогонах вместе с Сяо, пока тот не запоминал всё до нюансов. Бард особенно сильно, с профессиональной точки зрения, любил эти качества в друге: жёсткую пунктуальность (которой обучал и младшего), жёсткий трудоголизм и жёсткую волю, которая, в самом деле, переходила даже в болезненную, походила порой на отчаяние. Но это, наверно, всё же из-за трудоголизма, которым будто пропитан весь Алатус, думал он и не бил тревогу.       Они танцевали по очереди, убрав стол к самой стене. Наученные опытом, уже знали, каких выкрутасов лучше не делать в привычной тесноте и почти ничего не задевали во время плясов. Это был баттл, который вовсе не отнимал силы. Их единолично заряжало то, что связано с движением тел под музыку, да и без, когда напевали сами, прямо как сейчас: Сяо — глубоким, средне-низким, с вечной хрипотцой, этим отчеканивающим каждую фразу голосом, Бард же — высоким и задорным, которым разгонял любую печаль.       Не знали покоя члены тела одного и другого ещё долго, хотя они и прерывались на короткое время, чтобы выпить. Но Венти не был бы собой, если б не успевал танцевать и пить одновременно, чем безоговорочно смешил рожденника. Слыша этот смех, Бард мог и провернуть что-нибудь такое, например, из своего арсенала незатейливых фокусов, что могло бы и вовсе заставить Сяо сесть от смеха на пол, непроизвольно позволяя другу выиграть раунд.       «Физическая подготовка — залог успеха, особенно, когда ты начинающий», — было сказано однажды новому знакомому, когда тот неожиданно волеизъявил, что хочет заниматься танцами вместе с ним, хоть до того не имел ни опыта, ни желания — Венти раскрыл в нём и это в частности. Но тогда он не думал, что настолько близок с ним внутренне… Для начала предложил вместе бегать — недалеко был буквально целый стадион, и грех было им не пользоваться. Это предложение ошарашило уже самого Сяо, даже смутило. Не смотря на то, что танцами предложил малознакомому мальчику вместе заниматься именно он, занятие спортом было для него всегда чем-то интимным, личным. Он колебался тогда некоторое время, они несколько раз обсуждали это, а мальчик уверял, что всё будет замечательно, «мы просто будем словно на другой планете, отвечаю», — с широкой улыбкой тогда позволил себе обещать что-то чужому человеку. Спустя года полтора Бард думал уже: «Со мной ты ещё не раз окажешься как на другой планете», видя чувства, что ему решались обнажать раз за разом.       И дело не прошло даром. Сейчас оба настолько выносливы, что танцуют не только часами, но и сутками. Хотя, конечно, речь не о праздниках, а, точнее будет сказать, не о тех разах (нередких), когда они выпивали, пусть и в основном пил лишь Бард, а Сяо составлял ему молчаливую компанию. Бард любил говорить, мог заполнить весь диалог монологом, пока друг лишь хмыкал. В начале общения он заметил его неразговорчивость. И, на самом деле, увидел практически сразу базальное недоверие ко всему со стороны этого нового знакомого. Впрочем, Венти знал о себе то же самое. Только проявлялось внешне у них это по-разному.       Помимо пива, всё же, у них правда была и еда. Сяо не особо умел готовить, но старался. Они учились этому вместе, но легко это пошло только у маленького друга. И сегодня тоже, хоть Бард и сразу напал на Сяо, а после грандиозно поставил ящик на стол, они сначала занялись готовкой — тех же карамелизованных кусочков яблок. Вышло не с первой попытки — дома пропахло жжённым сахаром. «Главное, всё пошло в опыт», — с широченной улыбкой заверили тогда хозяина кухни. Было и ещё кое-что…       — Всё, я сейчас всё съем!       — Хахах, правильно. Закусывай! — горячо дышавший ему в плечо, парень выпрямился и лишь ближе пододвинул к мальчику тарелку с жареной свининкой, как ласково называл её во время готовки Бард.       — Ммм, эта свинина с кабачками вышла просто обалденной! Давай, тоже ешь!       Но тот отказался с еле заметной улыбкой, уходя на кухню за порцией миндального, и не только, тофу.       — Могу позволить себе разнообразие сегодня, — довольным голосом сообщил, возвращаясь за стол. — Тофу традиционный, классический, плотный, с абрикосом и миндалём, итальянский, копчёный кусочками и, самое главное, миндальный! — рассказал с упоением, к последнему слову самозабвенно набирая громкость в голосе. Сглотнул слюну и, переведя млеющий от любимой еды взгляд на друга, увидел широкую улыбку, набитую до отвала едой. — У тебя во рту ни единого свободного места. Хаха, жуй! Противно смотреть.       И оба смеются. Правда, у Венти это лишь попытки смеха. Приличия ради он прикрыл губы ладонью, но это нужно было ещё и чтобы просто всё не вывалилось обратно.       — Ты словно ешь трёхслойный бургер.       Тот кивнул, махнув рукой, будто у него всё под контролем. Он набил рот настолько сильно лишь шутки для. Пищевой юмор — один из лучших, «хоть и противный», соглашался с ним Сяо.       Утро встретило их, как любого ходока за ноутбук, незаметно. И только по бликам на его экране они заметили при просмотре очередных дэнс-практик, что уже и в комнате светло, и солнце пробивается сквозь серые облака.       Венти и, добровольно или насильно ведомый, Сяо, с подачи младшего, часто резко начинали заниматься чем-нибудь. Так что, когда Венти осознал, что пришло восемнадцатое апреля на их век, решил за это также выпить.       — Ах, ты сегодня так и не напился, чтоб прям вдрызг, — протянул негромко с толикой грусти мягким голосом. Ответ в виде молчания его не устроил. Ему всё хотелось спровоцировать побольше выпить этого непробиваемого парня и посмотреть, что будет. На пьяную, пару раз отрезвевшую и обратно, голову, сытый, с немного сонными уже глазами, он решил сказать прямо так, по-детски, бесхитростно:       — Слабо напиться?       — … Я, даже бухнувшийся, не особо горю желанием быть в этом твоём любимом состоянии, — лязгнул кулоном о стол, наклонившись ниже и посмотрев в глаза.       Венти видел, что состояние его друга и прямо сейчас было гораздо хуже, чем у него. Однако, желание узнать было наваждением:       — Ну давай, давай. Слабо, верно? Вот сколько ты сможешь выпить бутылок подряд? Ведь адепты работы, вроде тебя, не способны напиваться в щи, как мы, люди творческие, да?       — Хм. Это не твоё дело, Бард! — сильно выделил он последнее, что являлось не просто существительным, а настолько к тому прикрепившимся прозвищем, словно второе имя.       Со стороны по его голосу можно было бы подумать, что начинается ссора. Но своё этот Бард, кажется, получил. Чтобы тот смог как следует расслабиться, Венти иногда прибегал к использованию этой фразы — «адепт работы». Сам ещё до конца не выяснил, почему его другу не нравится, когда указывают, что он трудоголик. «Вроде почётное звание…» — не успевает додумать он, как начинается веселье.       Наконец-то Сяо выпивает ещё, ещё и ещё. В порывах даже встал на ноги, опираясь о стену, не прекращая глотать. О уже бывшей белой майке ещё предстоит подумать завтра с руками в тазике, «но об этом потом!» — отгонял ненужное сейчас Бард, тоже вставая и с радостью чокаясь бутылками. Сам другу вслух не хотел признавать, почему ему так нравилось, когда тот пил, но это было так открыто, честно и нереально весело…       — А, ах, аа… — Сяо осел на пол, выходя из сознания, кажется.       — Оу, бро. Э, — озадаченно посмотрев по сторонам, он лишь допил свою, вздохнул и сел рядом. Он следил за его лицом, и тот вроде просто начал сопеть. Так что было решено отнести его спать, не без труда уложив спиной на надувной матрац, который предварительно был приведён из вертикального, приставленного к стене, в горизонтальное положение на мягкий пол. Или лишь Венти он казался мягким… Сейчас что угодно было таким мягким. Мягким и весёлым. Спокойным и без проблем. Совсем без них, ведь это лёжа на боку вплотную к человеку, надёжнее которого в этом мире у Венти никогда не было.