Мой младший брат

— Вкусно?       Я отпил немного чая, чуть покосившись на ребенка, быстро уплетающего рамен.       Сам есть не особо хотел, а вот мелкого накормить надо было — кроме лапши ничего съедобного в доме не нашлось. А себе я заварил чай.       Мальчик сдержанно кивнул, ни на секунду не желая прерывать свою трапезу. — Курама, что говорить?       Ответа из подсознания не последовало. Тц, рыжее кидалово. — Как дела в академии?       Я ещё раз посмотрел на брата, глазами цепляясь за мгновенно образовавшуюся хмурость и удивление на его лице. — Идиот, его там дразнят. — Блять. Почему ты мне об этом.! — А разве это логически не понятно?!       Если не считать то, что я мысленно закатил глаза, вопрос лиса остался полностью проигнорирован. — Не очень.       Что делать-то… — Как оценки? — С ними все хорошо. Ну, если не считать практику, — ответил ребенок.       Я в мгновение просветлел. Точка соприкосновения найдена. — А хочешь я тебя потренирую?       Удивлению на лице ребенка не было предела. Оно и понятно, ведь его настоящий старший брат никогда не спросил бы, как дела в академии, и ни за что бы не предложил ему подтянуть какой-нибудь предмет. Мальчик ощутимо занервничал, начиная перебирать в голове возможные причины столь резкой перемены брата. — Своими успехами в практике ты сможешь удивить отца и остальных, — добавил я, видя сомнение. Как ни странно, но это безоговорочно подействовало. — Ладно, когда?       Мельком глянув на недавно опустевший пластиковый стакан из-под рамена, я уверено кивнул самому себе. — Сейчас.

***

— И какой же у вас план тренировок?       От внезапного голоса лиса в голове, я вздрогнул, автоматически находя глазами младшего брата, выполняющего комплекс отжиманий и приседаний в тени дерева на противоположной стороне полигона. — О, Курама, проснулся наконец. Как раз об этом думал.       Я мысленно улыбнулся, приветствуя друга. — Нет. Ты думал о том, что в детстве на тебя бросали почти такие же взгляды и шептались за спиной.       Улыбку как ластиком стёрли. Прогулка до полигона была недолгой, но даже ее хватило с головой. И хоть люди были скорее удивлены публичному появлению двух детей Хокаге вместе, доля призрения по отношению к Тоору все же проскальзывала. — Ой, да завались.       Я скрестил руки на груди, недовольно сверля взглядом воздух. — Ладно-ладно, вернёмся к тренировкам. Судя по солнцу, я спал где-то часа четыре с момента вашего выхода из дома. Что вы сегодня уже успели сделать? — Так, по мелочи. Обычная тренировка для учеников академии с упором на физическую силу. Ничего особенного. Однако хочу отметить, что он ни разу не задал ни одного вопроса и не стал канючить, как. — Как ты в его возрасте?       Лис не смог удержаться от мелкой колкости в мою сторону. — Курама-дуракама! — в ответ мне послышался лишь заливистый смех. — Ладно, все. Не ворчи.       Я тихо буркнул что-то про злых девятихвостых лисят, но продолжил: — Так как есть упражнения, которые Тоору сделать в одиночку не может, некоторые мы делали вместе. К примеру, бег вокруг полигона. У него нет зрения, но отлично развиты остальные чувства: тот же слух в разы лучше, чем у остальных сверстников. Он ориентировался на мои шаги, когда мы бежали. — Смышлёный малый. — Есть такое, будь он другим — выжить бы попросту не смог. — Кстати, ты же понимаешь, что когда-нибудь он спросит у тебя про твои резкие изменения?       Я тяжело вздохнул. Лис верно подметил: правда все равно всплывёт рано или поздно, однако обладателей этой правды нужно было сократить до минимума. — Расскажу Тоору обо всем, когда он получит звание генина.       Я могу поклясться, что почувствовал, как Курама закатил глаза. — Во-первых, с чего ты взял, что слепой мальчик вообще выпустится из академии? Во-вторых, а остальные что? Глухие, слепые, немые, умственно отсталые?       Язвительность девятихвостого, как обычно, била рекорды. — Я сделаю все возможное, чтобы Тоору смог стать шиноби и доказать всем, в том числе и отцу, что он не неудачник, если захочет, конечно. А насчёт остальных, что-нибудь придумаем. За нами же не ведётся слежка — будем тренироваться тайно, без посторонних глаз. — Пятьдесят! Я отжался пятьдесят раз! — Ну-ну, удачи. Видишь: он сделал ЦЕЛЫХ ПЯТЬДЕСЯТ отжиманий.       Саркастичный хохот лиса окатил все подсознание, чудом и нехилым самообладанием АНБУ не заразив меня, хотя смеяться и вправду хотелось. Даже десятилетний я мог в три раза больше, а он уже еле дышит.       Снова тяжело вздохнув и ненадолго перекрыв связь с рыжим, чтобы не отвлекаться на смех, я побрёл к брату, на ходу продумывая дальнейшие действия. — Для первого раза очень даже неплохо. Со временем, уверен, ты будешь только совершенствоваться. Хочешь пить?       Я протянул, казалось, умирающему от жажды ребенку, бутылку с водой, специально дотронувшись до его руки, и сел рядом. — Спасибо.       Он слабо улыбнулся, хватаясь за бутылку, как за спасательный круг. — Немного отдохнем и пойдем домой или ты хочешь погулять? — спросил я, когда он уже сделал пару глотков.       Тоору повернул голову на мой голос, тихо хмыкнув. — Погулять. Я… — он замялся, начиная теребить в руках бутылку, видимо, размышляя: сказать или нет. — Я редко выхожу без сопровождения каким-нибудь генином. — Курама.       Рыжий, сразу поняв, что от него хотят пояснения, моментально ответил: — В академию и из академии его водит сопровождающий, так как на улице ему сложно ориентироваться. — Хорошо, значит, поваляемся минут десять и сходим на гору Хокаге, например, с нее открывается красивый… — ИДИОТ!       От крика в голове я чуть не подпрыгнул, зажимая одной рукой рот, а другой хватаясь за волосы. Не согласиться с лисом сейчас было трудно. — На ней очень сильный ветер. То что надо для такой жары, — быстро исправился я, нервно улыбаясь.       Мальчик странно покосился, немного приподнимая левую бровь. — Ладно, всегда мечтал сходить на место, о котором столько говорят. — Хах, ну вот и отлично, даттебае!