Главная причина

      Мягкий и прохладный весенний вечер окутал переплетения улиц Конохи, по которым почти бежала девушка с розовой макушкой, перепрыгивая через лужи, оставленные дневным ливнем. От каждого её шага каблуки звонко стукались о мостовую. Сакура закончила работу в госпитале к десяти часам вечера, забежала домой за остывшим ужином, который приготовила еще с утра перед работой. Уже обувшись на пороге, она чертыхнулась и, не став скидывать обувь, на носочках прошла на кухню и не глядя сунула детский рисунок в сумку.       Девушка торопилась, наступила в лужу в темноте, выругалась, но не сбавила темп. Она освободилась с работы насколько могла пораньше, попросила Ино забрать на ночь Сараду под предлогом смены в госпитале и со всех ног бросилась к нему в надежде, что он ещё не заснул. Сакура не знала, что собирается сказать. И едва ли она хотела вообще что-то говорить. Ей, казалось, достаточно было лишь увидеть его и убедиться, что все осталось как прежде.       Какаши был дорог ей, однако сама она и не задумывалась об этом в таком ключе. После рождения Сарады и ухода Саске пять лет назад Сакура осталась одна. Она взяла хороший и дорогой двухэтажный дом в центре Конохи недалеко от госпиталя в ипотеку, ожидая, что Саске вот-вот вернётся и они станут жить как нормальная семья, о которой она всегда мечтала: будут заниматься воспитанием дочери, родят еще одного ребенка, за несколько лет погасят долг и поедут отдыхать, а потом состарятся вместе, и их будут навещать внуки, а Сакура станет рассказывать им, как они с Саске познакомились, как долго Саске добивался её, прежде чем она все же согласилась стать его женой (Сакура уже заранее решила для себя, что именно эту версию должны услышать дети и внуки). Но шло время, а её розовая мечта так и оставалась всё той же красивой фантазией, когда-то давно родившейся в голове маленькой девочки. Денег, которые она зарабатывала в госпитале, катастрофически не хватало несмотря даже на то, что Сакура занимала одну из самых высоких должностей. Бюджет был невелик, большая часть расходов приходилась на закупку импортного оборудования и материалов для госпиталя, да и само время эпохи великих перемен в мире шиноби было непростым. Став хокаге два года назад, Наруто пригласил Сакуру и Какаши в резиденцию, чтобы наградить за особые заслуги на войне и сообщить о своём решении, чтобы Сакуре, Саске и Какаши выплачивали дополнительные средства как героям войны и, конечно же, как тем, кто сражался с ним до самого конца плечом к плечу — его товарищам. Саске в письме отказался от денег, Сакура, услышав от Наруто слова мужа, последовала его примеру, но через некоторое время, когда Наруто пришёл к ней сам и снова заговорил про выплаты, поняла, что эти деньги действительно нужны ей, и скромно приняла предложение. Какаши же в своей привычной манере сказал, что ему все равно.       Но и той суммы, которую Сакура получала каждый месяц вдобавок к зарплате, не хватало для того, чтобы жить безбедно. В былые времена она часто обращалась к Ино за помощью, но по прошествии нескольких лет почти ежемесячных отчислений ею денег в «фонд Сакуры», та стала все чаще читать ей нравоучения о том, что Сакуре «нужно задуматься о будущем и найти нормального мужика и порядочного отца для своей дочери, а не того, который будет только на словах, да на фотографиях». Сакуру это выводило из себя, поначалу она реагировала бурно, но спустя время молча принимала упреки и вовсе перестала хоть чем-то намекать Яманаке на то, что ей тяжело одной. С родителями она даже обмолвиться о таком боялась, им сразу не понравилась идея иметь в родне Учиху, они не обладали большими знаниями о мире шиноби, но даже им было известно о трагической судьбе этого клана.       Тогда, года полтора назад, как-то случайно в разговоре Какаши узнал о трудностях девушки и предложил ей свою помощь. Сакура поначалу отказывалась, ведь ещё в их ученические годы за сенсеем закрепилось прозвище «жмот», когда тот исчезал из Ичираку, оставляя их с неоплаченным счётом, и Хатаке Какаши был последним, к кому девушка решила бы пойти с этим вопросом, но мужчина уверил её, что для него это пустяк: «Сакура, ты же знаешь, что наш сердобольный Седьмой присылает и мне понемногу каждый месяц, к тому же, не забывай, что и я когда-то был хокаге, деньги у меня всегда есть, а мне даже не на что их тратить». С тех пор он часто выручал её, никогда ничего не выспрашивая, не залезая ей в душу и не выворачивая наизнанку. Помогая, он никогда не задавал вопросов о том, когда девушка рассчитается с ним, первые несколько раз просил Сакуру не возвращать деньги, но она всё равно всегда отдавала долг, а потом занимала снова и снова, извиняясь и обещая, что скоро станет брать больше смен на работе. Хотя больше уже было некуда, и Какаши знал это.       Сам он стал часто заглядывать к ним домой или на работу к девушке, приносил ей продукты с рынка или горячий обед и говорил, что «заскочил по пути» или «слишком много наготовил, жаль, если пропадёт». Сакура всегда сперва вежливо отказывалась, а потом скромно и благодарно принимала его заботу, прекрасно зная, что Какаши никогда не был мастером придумывать оправдания.        Никто не заботился о ней так, как он. Сакура стала все сильнее чувствовать его важность в собственной жизни, хотя пока и не осознавала этого так явно. Ведь она его бывшая ученица, а он её бывший учитель, это казалось закономерным. Она всегда ощущала, что в их команде он чувствовал её лучше всех остальных, и между ними словно было больше понимания, чем между ней и другими членами команды.       Издалека завидев дом мужчины, девушка отыскала его окно и прерывисто выдохнула небольшой клуб пара, разглядев тусклый желтоватый свет лампы за занавесками. Она ещё больше ускорила шаг, ей было и волнительно, и страшно, и стыдно, но в то же время она хотела его увидеть после того, что случилось накануне. Сакура надеялась, что он по обыкновению молча улыбнётся, ничего не спрашивая, нальет ей чаю, она же, как у них и повелось, расскажет ему, как прошёл рабочий день, а потом уйдёт, с облегчением понимая, что все осталось прежним. Однако какая-то часть её все же ждала, что Какаши будет пытать её, пока она не ответит на все вопросы ему и самой себе. Но он всегда лишь участливо и тактично молчал и никогда ничего не спрашивал.