Главная причина

Вечером прошлого дня       Прохладный ароматный воздух с нотками цветущей вишни и сыроватой земли вплывал в распахнутое окно усадьбы, нежно поглаживая ажурные легкие занавески. Гай сидел за столиком, объятый мягким светом настольной лампы, и изучал руководство по использованию компьютера, который ему не так давно подарили Тен-тен и Ли. Из-за стрекота цикад и погруженности в свои мысли он не сразу расслышал бойкий стук в дверь, тут же повторившийся с ещё большей напористостью. Мужчина от неожиданности вздрогнул — кто бы мог явиться в такой поздний час, да еще и не в его конохскую квартиру, а в дом на окраине леса, о существовании которого мало кто знал.       Ловко перебравшись в кресло-каталку, Гай двинулся в коридор и с возросшим чувством любопытства толкнул рукой дверь.       — Хм! — непривычно безрадостно «поприветствовал» он своего старого друга и отодвинулся вглубь коридора, приглашая гостя пройти за порог. — Мог бы и не стучать, знаешь же, что незаперто.       Какаши захлопнул двери, снял обувь и проследовал в гостинную вслед за коляской. Сев на диван, он стал наблюдать, как Гай усаживается в свое кресло напротив, и, когда тот устроился поудобнее и приготовился выслушать причину позднего визита, продолжил молчаливо вглядываться в черные глаза под густыми бровями.       — Ладно тебе, не надо на меня так смотреть, — быстро сдался Гай под пристальным взором, — я и так знал, что ничего хорошего из этого не выйдет.       Какаши, все так же не отводя жестких глаз от лица напротив, терпеливо и напряженно ждал.       — Я подумал, что общение с прекрасным полом пойдёт тебе на пользу, разбудит в тебе силу юности! — Гай заговорщически подмигнул. — Разве это действительно так плохо — желать для друга счастья? Ну да, наверное я малость переборщил с этой историей про дальнюю родственницу и свой отъезд, но ведь в целом все прошло неплохо, так? — напряжённая улыбка на лице Гая, словно оркестр, играющий на палубе тонущего корабля, не вызывала никакого желания улыбнуться в ответ.       Брови Какаши медленно ползли вверх, пока он выслушивал оправдания. Ему хотелось спросить «ты нормальный вообще?», но ответ на этот вопрос мужчина и так уже давно знал.       — Ладно, — вздохнул Какаши и потёр переносицу, готовя себя к худшей части разговора, — кто это придумал?       Врать было бесполезно, и Гай, признав поражение, честно ответил:       — Сакура.       Догадки мужчины подтвердились. Шумно вобрав в нос воздух, Какаши откинулся на спинку дивана и закрыл глаза рукой. Движение было таким резким, что Гай смог услышать глухой стук ладони о лоб, от которого он невольно поёжился в кресле.       — Она пришла ко мне несколько дней назад, — после недолгой паузы продолжил Гай, — сказала, что у неё есть ко мне дело, которое касается тебя, а потом предложила мне эту авантюру. Я сначала отнесся скептически, ну а потом почему бы и нет, думаю. Согласился помочь. Она, говорит, создала твой анонимный профиль на сайте знакомств, ей там написали женщины, и она выбрала самую подходящую, встретилась с ней, объяснила ситуацию, и та, представляешь, согласилась подыграть нам, так уж ты ей понравился. Ну а дальше ты сам знаешь: «дальняя родственница», «пригляди за ней, пока меня не будет» и все в таком духе. От меня требовалось только убедить тебя и уехать на несколько дней из дома в Конохе. Дальше уже Сакура ею занималась. Сегодня вот звонила мне, рассказала, что всё идет хорошо и ты вроде доволен. Да… глупо вышло.       Гай тихонько засмеялся, отводя глаза.       — Да… — только и проговорил Какаши.       — Ты не сердись на Сакуру, она хотела как лучше. Это я, старый дурак, вместо того, чтобы отговорить, зачем-то послушал её.       — А знаешь, ну правда, ты всегда был одиноким, замкнутым, сам себе на уме, — начал рассуждать Гай, немного оживившись, — тебе бы семью завести, двигаться уже вперёд. Одному-то тяжеловато. Я по себе знаю. Но я калека, мало кому интересен, а ты — другое дело. Характер у тебя, правда, паршивый, — мужчина посмотрел на друга и впервые за вечер увидел, как лёгкие морщинки у глаз стали заметнее — Какаши улыбнулся.       — Я знал, что будет непросто провести тебя. Но скажи, как ты догадался?       Какаши помолчал, словно решая, отвечать ему или нет. Слишком уж личным был этот разговор. Хотя Гай постоянно доставал его дурацкими вопросами и темами вроде этой, а мужчина всегда отшучивался или грубо отрезал такие разговоры, сейчас Какаши, уставившись невидящими глазами куда-то в стену, сказал, растягивая слова:       — Всё казалось слишком знакомым. Она «случайно» привела меня в то место, где мне всегда было спокойно, «случайно» знала, что мне нравится запах лавандового шампуня, абсолютно «случайно» догадалась, какие темы лучше не затрагивать, а о чем можно говорить. И, наконец, совершенно «случайно» пригласила меня помочь ей приготовить морковный торт по рецепту Сакуры. Когда она готовит его, часто зовёт меня помогать, я уже выучил рецепт наизусть. Если все остальное не так бросалось в глаза, то последнее убедило меня окончательно.       Гай пристально и недоверчиво взглянул на друга. Какаши едва ли когда-то говорил с ним так открыто и честно. Только слегка коснувшись языком сухих губ, мужчина сохранил молчание, не прерывая момент хрупкого доверия.       — Мне не нужна эта женщина, Гай, — Какаши поднял тяжёлые глаза на друга. Их взгляды встретились и, не уступая друг другу в глубине, объяснили всё без слов.       Гай глубоко и протяжно вздохнул и поскреб щёку с лёгкой щетиной. Он все прекрасно понял.       — Кажется, тебе сегодня нужно ещё кое-куда успеть, я бы на твоём месте поспешил, — бодрым тоном сказал он, глянув в сторону часов, стрелки которых показывали начало десятого. Какаши кивнул и поднялся, быстро направившись в коридор, и, обувшись, сразу же исчез в темноте за дверью.       — Вот даёт, — все ещё пребывая в лёгком шоке, удивлённо сказал Гай, снова предоставленный самому себе. — И что же ты будешь делать, Какаши?       Электронные часы на кухонном столе тихонько пропищали три раза, возвещая о наступлении десяти часов вечера. Сакура потерла ладонями неприкрытые плечи, больше всего уязвимые для холода, проникающего сквозь отворенное окно. Три часа назад она освободилась с работы, понадеявшись, что ей проще будет разобраться с оставшимися документами дома, а два часа назад ей позвонила та женщина, которую она нашла для сенсея, и рассказала в подробностях, как хорошо они с Какаши проводили время, поблагодарив за чудесные советы Сакуры. Она стала спрашивать, что им лучше делать завтра и какую еду можно приготовить Какаши, чтобы его приятно удивить. Сакура закатила глаза и с удивлением для себя почувствовала раздражение, но потом собралась: «да, конечно», и поделилась с ней рецептом тыквенной запеканки, а затем составила для них ещё один список мест. Когда голос этой женщины наконец исчез из её телефона, девушка рассеянно оглянулась вокруг себя, подошла к зеркалу, и, поморщившись, взглянула в глаза своему отражению, словно спрашивая «ну и что это сейчас было?» Сакура из зеркала смерила свою близняшку тем же взглядом, оставив вопрос без ответа. Списав свои странные эмоции на усталость, девушка позвонила Гаю и кратко поделилась с ним результатами их плана, а после, уложив Сараду спать, она села разбираться с горой документов из госпиталя и счетами на оплату, но дела шли как-то медленно и со скрипом. В груди поднималась тревога, дыхание было неровным, движения нервными и суетливыми. Разочарованно выдохнув, девушка отодвинула ноутбук на край стола и налила себе травяной чай.       «Какаши, наверное, сейчас думает об этой женщине, — водя пальцем по кружке, размышляла Сакура, — ну и хорошо, ему ведь, должно быть, одиноко одному. А вообще, наверное это даже хорошо — ни к кому не быть привязанным, не скучать, не испытывать боль. Хотелось бы и мне знать, как это». От этих мыслей девушке стало совсем тоскливо, и слезинки одна за другой пролились прямо в пиалу с чаем в её руках. Девушка не спешила прятать слёзы, она часто сидела так в полумраке на кухне и позволяла солёной воде бесшумно скапывать на стол по её щекам. Только здесь и только этой кружке теплого чая она ещё могла признаться, что ей больно и что она все ещё может чувствовать что-то, кроме бесконечной усталости.       Тихий стук в дверь застал Сакуру врасплох. Наспех смахнув с лица остывшие слёзы, девушка подошла к двери и заглянула в глазок. Тусклая лампа освещала знакомые пепельные волосы, это был Какаши. Девушка повернула замок и впустила его.       — Какаши-сенсей! — взволнованно произнесла Сакура и пригласила мужчину на кухню, затворив за ним дверь, чтобы их голоса не разбудили дочь.       — Что-то случилось? — девушка села за стол, предложив сенсею занять место напротив.       — Сакура, зачем ты это сделала? — прямо спросил мужчина, оставшийся стоять у стены.       Девушка виновато отвела взгляд, а потом мило улыбнулась:       — Вы имеете в виду зачем я открыла вам дверь так поздно?       Какаши беспомощно вздохнул и перевёл взгляд в темноту за окном.       — Я говорил с Гаем, Сакура… Послушай, просто больше никогда так не делай, это была глупая идея, — Какаши тяжело вздохнул и сделал движение в сторону двери в коридор.       Сакура сжала руки в кулаки и поднялась со стула так резко, что чайный набор на столе жалобно зазвенел.       — Ну почему вы такой!       Какаши остановился у двери и обернулся на её слова.       — Почему не хотите сделать хоть один шаг к счастливой жизни? Вы что, боитесь ответственности? Я же вижу, как вы возитесь с Сарадой, как тепло относитесь к ней, как помогаете мне… И мне больно, потому что я не могу помочь вам в ответ, вы могли бы иметь семью, я хочу увидеть ваших детей, а не смотреть, как вы отдуваетесь за вечно пропадающего где-то Саске!       На последних словах голос Сакуры сорвался, она отвернулась, закрыв лицо ладонями.       Какаши обуяла досада за то, что Сакура может так думать.       — Значит, по-твоему, я боюсь ответственности и трачу время с вами, потому что избегаю своей собственной жизни? И откуда ты только берёшь все эти нелепые мысли?       Глядя на её тонкие трясущиеся плечи, слыша в тишине комнаты, как на пол под её ногами падают с глухим стуком слезинки, как она бессильна против сбившегося рваного дыхания, он почувствовал, как грудь сдавило от его собственной беспомощности. Он сделал осторожный шаг ближе к ней и тихо заговорил:       — Есть несколько причин, почему меня это не интересует, Сакура. Первая — я хотел бы сам распоряжаться своей жизнью и самостоятельно решать, что и когда мне лучше сделать, вторая — меня лично устраивает моя жизнь, и не привлекает перспектива менять что-то, и главная причина, Сакура… — Какаши замер на полуслове.       Девушка осторожно повернулась к нему, их глаза встретились, мужчина выдохнул и аккуратно опустил руки на её еле-заметно дрожащие тонкие плечи, приятно холодные под его горячими ладонями. Он уже понял, что Сакура разговаривала вовсе не с ним.       — Сакура, поверь мне, — уже тише сказал мужчина и легонько подтянул её к себе в объятия.       — Но вы же живёте прошлым, Какаши-сенсей… — обессиленно прошептала Сакура, отпустив все собравшиеся на нижнем веке слезинки на воротник кофты мужчины.       — А ты? — также тихо прошептал Какаши в розовые волосы, невольно вдыхая запах лавандового шампуня.       Девушка сильнее прижалась лицом к его плечу, заглушая прорвавшиеся рыдания его промокшей от слёз кофтой.       — Мне так плохо, Какаши… так больно…       Мужчина обнял её крепче и гладил по розовым волосам, ощущая всем телом, как Сакура дрожит и как бьется её сбившийся пульс.       Кухонные электронные часы трижды тоненько оповестили домашних о том, что уже полночь. Какаши встрепенулся от беспокойного сна, уронив на пол детскую книжку, которую читал Сараде, проснувшейся около часа назад от их эмоционального разговора, окинул её взглядом, убедился, что она крепко спит и поправил съехавшее одеяльце.       Спустившись на первый этаж, он ещё раз заглянул в спальню, куда отвёл сонную Сакуру, когда та перестала плакать и почти задремала на его плече. Подумав, он позволил себе ещё раз пройти к кровати, чтобы посмотреть на её безмятежное выражение лица. У её постели Какаши подавил желание ещё раз дотронуться до её волос и заставил себя покинуть их дом.