Часть III
14 августа 2022 г., 16:52
Сжимая в руке сумку с ужином, прихваченным из дома, и рисунком Сарады, Сакура несмело постучала в квартиру Какаши и постояла, прислушиваясь к звукам: за дверью было тихо. Девушка набрала в грудь воздух и постучала ещё раз, робко позвав:
— Какаши-сенсей…
Через мгновение из квартиры послышались беспорядочные шаги.
— Какаши-сенсей, это… — оживилась девушка, но осеклась, не успев назвать своего имени.
«А вдруг он с ней?» — Сакура, как ошпаренная, резко развернулась и, смущенная, почти бегом пошла прочь от двери, с глухим стуком перебирая каблуками. — «Она ведь в обед звонила мне и говорила, что он предложил ей встретиться. Может быть, он передумал?» — с волнением размышляла Сакура, удивленно замечая, как участилось её сердцебиение. Но тут сердце девушки чуть не выскочило из груди, когда она услышала, как по коридору разлетелось эхо от щелчка замка. Сакура обернулась и увидела на стене длинную жёлтую полосу. Неловко осмотревшись в темноте, словно проверяя, не приглашает ли тёплый свет кого-то другого, девушка подошла к приоткрытой двери и заглянула внутрь. Её никто не встречал, только в дальней комнате поскрипывали то тут, то там половицы, выдававшие суету мечущихся шагов. Сакура терпеливо ждала, бегая любопытствующим взглядом по кусочку коридора, который был виден в проёме.
— Сакура! — непривычно громче обычного позвал Какаши из дальней комнаты, заставив девушку вздрогнуть. — Не стой за дверью, входи.
Сакура осторожно прошла за порог. В квартире пахло влажным горячим душем и банным мылом, из приоткрытой двери ванной волочился по полу пар. Девушка, украдкой поглядывая на прикрытую дверь спальни мужчины, за которой двигалась его тень, поставила сумку и развернулась, чтобы закрыть за собой входную дверь.
«Дурацкий замок, — еле слышно проворчала девушка, пытаясь справиться с нехитрым механизмом, — постоянно заедает!» Как вдруг прямо в сантиметре под её локтем скользнула вниз рука мужчины и в одно движение справилась с неподатливым замком.
— Ой! — покраснела Сакура, почувствовав усилившийся аромат шампуня и приятную тяжесть тела мужчины на своём левом плече, и дотронулась пальцами до места на предплечье, где рука Какаши слегка коснулась её.
Девушка как могла старалась скрыть смущение, но её попытки были обречены на провал:
— Ой!!! — обернувшись, Сакура тут же опустила глаза в пол и даже изобразила из ладони козырёк над бровями, чтобы ненароком не увидеть того, что предстало перед ней.
— Да ладно тебе, нечего так волноваться, — добродушно засмеялся мужчина, виновато потряхивая раскрытыми ладонями. Теперь уже в его голосе чувствовались нотки смущения. — Я же не голый, в конце-то концов.
Не отводя руки от лица, девушка медленно обвела Какаши взглядом изумрудных глаз. Его мокрые волосы в беспорядке разметались на голове, было почти незаметно, но над ними ещё виднелась вуаль лёгкого пара. Тёмно-синяя свободная кофта с закатанными рукавами местами стала влажной, как и того же цвета просторные домашние штаны из мягкого и тёплого материала. Но куда в самую последнюю очередь осмелились добраться глаза Сакуры — это не скрытое под маской лицо мужчины. «Не голый, как же, — подумала девушка, краснея, — если бы я увидела его без одежды, но в маске, и то было бы проще».
Девушка подняла взгляд на незнакомое лицо и недоверчиво и осторожно осмотрела его. Прямые и даже немного острые черты, мягкие в легкой улыбке губы, аккуратная родинка слева под нижней губой. Перед Сакурой стоял человек, которого она будто никогда в жизни и не видела. Но стоило их глазам встретиться, как она окунулась в родную теплоту его взгляда с такими уже привычными морщинками в уголках, появление которых обычно выдавало его улыбку.
— Я тут принесла кое-что на ужин, у меня осталось немного, подумала, что занесу по дороге с работы, — опомнившись, быстро заговорила Сакура.
Она в спешке и суете прямо на пороге нависла над сумкой и подрагивающими руками стала копаться внутри. Улыбка наблюдавшего за растерянной девушкой Какаши стала шире, он поспешил уйти на кухню, чтобы ещё больше не смущать гостью, и пригласил Сакуру пройти за ним.
— Да что вы, Какаши-сенсей, уже довольно поздно, я не хочу вам мешать, — вежливо проговорила девушка, заранее зная, что мужчина, как обычно, предложит ей остаться. Так и случилось. Тогда Сакура не медля подхватила холодный ужин на двоих, сложенный пополам лист бумаги А4 и вышла на кухню.
Через несколько минут комнату наполнил аромат жаренного в сладком соевом соусе угря и риса, подогретых в микроволновке, которую Какаши прикупил около года назад, спустя некоторое время после того, как Сакура стала все чаще наведываться к нему после работы с остывшим ужином. Сейчас девушке было странно и любопытно наблюдать за тем, как мужчина достал одну чистую тарелку, а вторую отмывал от пыли, скопившейся на ней за те годы, которые она простояла где-то в закромах кухни, как в замешательстве рылся по всем шкафчикам в поисках еще одной пары палочек, но так и не нашёл, как выбирал для Сакуры самые большие кусочки, а себе оставлял поменьше. Все это вызывало в девушке нежность и легкое волнение. Раньше он никогда не присоединялся к ней за ужином. Грел порцию только для неё, а потом садился рядом и разговаривал с ней, пока она ела. Сегодня же они почти не говорили, а только по очереди передавали друг другу палочки для еды. На душе у Сакуры стало так тепло, и ей показалось, что она наконец поняла, каково это — по-настоящему быть дома.
Когда ужин был окончен, Какаши собрал со стола посуду, поставил ее в раковину и включил чайник, зная, что после еды Сакуре всегда нравилось сделать пару глотков горячего чая на травах. Под тихое шипение воды прошёл рассказ девушки о том, как она провела день на работе.
— Как там Сарада? В такое время она, должно быть, уже спит, — сказал мужчина, взглянув на часы.
— Я сегодня была допоздна, попросила Ино приглядеть за ней. Ах да, Сарада сегодня утром нарисовала рисунок, сказала, что это для тебя. Я так торопилась, что и не посмотрела даже, что она там придумала, наверное, какой-нибудь волк или собака, она в последнее время постоянно говорит о собаках, — девушка снисходительно улыбнулась, подхватила сложенный пополам лист с кухонной тумбы и передала его мужчине.
— Значит, мне пора взять Паккуна к вам в гости, — улыбнулся в ответ Какаши, принимая листок из рук Сакуры.
Аккуратно развернув вертикальный рисунок, мужчина замер. Его лицо мгновенно изменилось, уголки губ опустились, брови слегка сдвинулись. Он поднял глаза на удивленную Сакуру.
— Что там? — настороженно спросила она, протянув руку за листком.
Какаши постарался улыбнуться, но даже ему, человеку с железным самоконтролем, не удалось подделать свои эмоции. Мужчина сложил рисунок пополам и в замешательстве передал девушке.
Сакура тяжело вздохнула, отложив лист в сторону. На нем нарисованные цветными карандашами Сакура и Какаши держали за руки с обеих сторон Сараду, а сверху над ними детским неровным почерком были выведены слова «мама», «я», «папа».
— Я поговорю с ней, — Сакура подняла на Какаши смущенные и наполненные мокрой печалью глаза.
Несколько минут двое сидели молча. Девушка остановила невидящий взгляд в углу комнаты, Какаши не сводил глаз с её опустившегося лица. Как бы он хотел что-нибудь сделать для неё, все, чтобы она снова искренне улыбалась. Но он не мог вернуть ей Саске. И даже если бы вернул, то что бы изменилось? Ничего.
Поставив перед девушкой желто-зеленый напиток с курящимся от него паром с ароматом мяты и душицы, Какаши мягко коснулся её плеча. Сакура легонько встрепенулась, рассеянно подняла на него влажный взгляд, в котором только сейчас проявилась усталость, и коротко улыбнулась одними губами, тут же опустив глаза в пиалу.
— Какаши… -сенсей… вы когда-нибудь любили? — бесцветным голосом спросила девушка, не поднимая взгляда.
Когда-то Сакура уже задавала этот вопрос. Тогда Саске впервые ушёл из деревни, она часто плакала, и однажды, когда сенсей застал её в таком состоянии, он сел рядом с ней и молчал, а она все рыдала и рыдала. Когда Сакура перестала плакать, она таким же как и сейчас голосом без интонации спросила, был ли он влюблён. «Да что ты, Сакура, это слишком сложно, мне такое не под силу», — отшутился мужчина, Сакура улыбнулась в ответ на его слова, и тогда её печаль немного утихла.
— Не знаю, — помолчав, ответил Какаши на тот же вопрос спустя пятнадцать лет.
— Вам тоже было больно?
— Мне и сейчас больно, — горько и серьёзно сказал он.
Девушка, не ожидая услышать ничего подобного, подняла на мужчину взволнованный взгляд. Их глаза встретились и она впервые увидела, нет, он впервые позволил ей увидеть тоску, плескавшуюся в его взгляде. Она почувствовала, как участилось её сердцебиение и рефлекторно лёгкими пальцами коснулась груди, словно желая сбавить темп прыжков непослушного сердца, и смущённо отвела взгляд.
— Но ведь… ведь может же быть по-другому? — осторожно спросила Сакура, в её глазах снова появился огонёк.
Какаши хотел ответить, но задержался на вдохе, и вместо ответа у него вырвался странный нерадостный смех. Он покачал головой и опустил глаза на свои руки, нервно потирающие пальцы.
— Я не знаю, — прерывисто выдохнув, ответил он, — а ты думаешь, может? — Сакура снова встретилась с тяжёлыми, усталыми глазами.
— Та женщина… она говорила, что сегодня вы с ней увидитесь, — начала Сакура, по-своему истолковав (или не поняв вовсе) смысл взглядов и слов мужчины, — похоже, вы все-таки передумали.
Услышав это, Какаши встал из-за стола и отошел к окну, развернувшись спиной к Сакуре, чтобы скрыть проявившееся в сжатых кулаках и в сдавленном у самого горла дыхании разочарование. Он хотел бы сорваться с места, схватить её за руку, вырвав из-под неё стул, сжать её лицо между ладонями и прижать к своему, смотреть, смотреть в эти глаза, пока она не поймёт, что он чувствует, пока не поймёт всё.
Стоя у прохладного окна, мужчина пытался вернуться в свое обычное спокойное состояние. Выдохнув, Какаши заговорил, сдерживая раздражение:
— Я встречался с ней, чтобы сказать, что она дура, раз согласилась на этот глупый план.
— Ну и отлично, что у вас не будет личной жизни! А то я уже испугалась, что больше не смогу приходить поздно вечером, когда вздумается, и вот так вот ужинать с вами! — осмелела Сакура, с шумом встав со своего места.
Эти слова зацепились за Какаши, словно крючок, заставили его обернуться, и их взгляды встретились. В глазах девушки горело пламя, мужчина мог физически ощущать её возбуждение, и ей нравилось испытывать эти эмоции — они словно возвращали её к жизни. Она не осознавала это, как и то, что все её слова работали в обе стороны.
— Хочешь знать главную причину, по которой я проводил время с той женщиной? — Какаши отпустил контроль и включился в беспощадную игру эмоций, в один шаг оказавшись в двадцати сантиметрах от её лица.
Сакура сделала шаг назад.
— А потому что она делала всё, как ты ей сказала! — мужчина сделал шаг вперёд. — А ты знаешь главную причину, по которой она мне не интересна?
Сакура отступила ещё на шаг.
— Потому что ты приходишь поздно вечером, когда вздумается, и ужинаешь со мной! — мужчина снова приблизился к девушке.
Сакура уперлась в стену, её глаза распахнулись так широко, насколько её анатомия это позволяла. Нижние веки отпустили длинные блестящие дорожки вниз по щекам.
Какаши почувствовал прорывающуюся изнутри дрожь. Не в силах унять её, он прислонился спиной к стене рядом с Сакурой и медленно сполз на пол.
«Дурак. Дурак. Дурак… Сейчас она уйдёт, и ты больше её не увидишь. Просто кретин», — слишком сложные чувства. Слишком важный для него человек. Ему показалось, что он зашёл чересчур далеко, не надо было ей знать этого. Мужчина глубоко и прерывисто дышал, стараясь поймать предательскую дрожь в руках, но она от этого будто становилась ещё сильнее.
Сакура опустилась на пол рядом с Какаши и шумно выдохнула. Из её груди после некоторого времени тяжёлого молчания вырвался севший голос:
— Вот как.
Вытерев высохшие слезы, девушка подняла взгляд на мужчину. Она никогда не наблюдала его таким уязвимым и потерянным, как сейчас. Она могла поклястья, что сейчас видит, что ему действительно страшно.
Столько раз, выручая её, всегда с улыбкой, он тщательно скрывал свою боль. Но в отличие от неё Какаши все время был один, наедине с собой и своими чувствами.
— Когда ты один, чувства притупляются, внутри все будто каменеет, — тихо заговорила Сакура, — я знаю, как в конце остаётся только такая усталость, что ты и сам веришь, будто на большее уже не способен.
— А ещё я знаю, что тебе это знакомо намного больше, чем мне, — девушка осторожно наклонила голову в его сторону.
Она случайно коснулась пальцами его раскрытой горячей ладони. Мужчина неровно выдохнул и обнял её холодные пальцы своими. Сакура незаметно вздрогнула, но не отняла руки. Он повернулся к ней и встретился с её трепетным, полным тепла взглядом. Свободную ладонь Какаши аккуратно поднес к её лицу, нежно погладил розовые локоны и осторожно заправил за ухо пряди волос. Девушка ловила глазами каждое размеренное движение его взгляда по её лицу. Какаши же, обняв Сакуру ладонью, мягко приблизил её лицо к своему и, почти коснувшись её приоткрытых в ожидании губ, прижался носом к волосам девушки и шумно вдохнул их лавандовый аромат. Сакура ощутила его горячее дыхание на своей шее, и по всему телу разлилось тепло, она подалась еще ближе к нему и почувствовала, как быстро стучит сердце в его груди, или это стучало её сердце, она уже не могла разобрать.
— Я тебе соврал, — прошептал Какаши в её розовые волосы.
Сакура, отстранившись, поймала затуманенными глазами его взгляд.
— Главная причина, по которой я не хочу никого искать… Сакура, я хочу, чтобы ты осталась, — серьезно сказал Какаши.
Сакура опустила глаза, прикусив нижнюю губу. Мужчина выжидающе смотрел на девушку. Страх снова дал о себе знать.
— Я… — несмело начала Сакура, поморщившись как от горького лекарства. Слова давались ей непросто.
Она выдохнула, сдерживая подступившие слезы:
— Я тоже этого хочу.
Печальная улыбка облегчения коснулась губ Какаши, он осторожно притянул девушку к плечу и, уткнувшись носом в розовую макушку, стал прислушиваться к быстрому стуку ее сердца.
Через пару часов первые лучи солнца найдут их на том же месте, в объятиях друг друга.
