Результат: отторжение

       Опустошенный, выжатый и не способный сказать ни единого слова. Разбитое на миллион кусков сердце невыносимо ныло. Итер стоял на драконьем хребте. В его руках было тело. Медленно он направлялся а сторону сердца. Сердце древнего дракона должно было стать саркофагом.        Глаза были красными. Не должен правильный герой проливать слёзы. Но Итер физически не мог сдержать влагу в глазах. С каждым шагом ему становилось лишь хуже. Он чувствовал, что его дыхание срывается, путешественник уже снова готов зарыдать. На его плечах весел груз. Это было ощущение, самой большой ошибки в жизни.       Чуть не спотыкаясь на каждом шагу, юноша из последних сил проходит остаток пути. Виднеется спуск к сердцу. На это место больно смотреть.       Итер опускает свой взгляд на того, кого держал. Ресницы были светлыми. Путешественник так надеялся, что сейчас они дёрнутся и откроются. Но этого так и не случалось. Губы алхимика уже стали совсем синими. Он был холодный словно лед. Ничто не напоминало в нём некогда живого и заботливого человека. Итер посмотрел на руки своего возлюбленного. Те были отделены от тела, потому путешественнику пришлось просто положить их на грудь алхимика. Розоватые рога блестели, отражая в себе опечаленный взгляд Итера.        Виднеется спуск к сердцу Дурина. Красное освещение, яркие кристаллы и вены древнего дракона. В горле ком. Итер замирает у входа, не решаясь войти.       Сложно сделать даже шаг. Атмосфера была давящая. Это место всем своим видом кричало о возможной опасности.       Это было хорошо. Никто не посмеет тут осквернить могилу алхимика.       Юноша легко стучит ногой, и прямо перед глазами проявляется каменное ложе. Оно было под наклоном около сорока градусов, потому если ты заходишь, то сразу видишь бледное лицо Альбедо. Итер последний раз заглядывает на эти губы и щеки. С тяжестью на душе, он подталкивает ложе прямо к сердцу Дурина. В голову приходит слегка необычная идея. Но кто посмеет упрекнуть Итера в этом?        Путешественник смотрит на яркий красный орган. В какой-то степени, сердце Дурина похоже на кокон. Юноша касается его и к своему удивлению обнаруживает, что по своей структуре оно похоже на жидкость, которая не вытекает, образуя форму.       Итер бросает быстрый взгляд на Альбедо, а после вновь на сердце.       Пусть весь драконий хребет через Дурина станет могилой.       Путешественник снова поднимает своего любимого на руки и постепенно переносит его в самое сердце. Кожа словно оживляется, но это лишь из-за света.       Альбедо был полностью погружен в эту жидкость. Его глаза все ещё были закрыты, а он сам находился в позе эмбриона.        Итеру ничего не оставалось делать с руками, кроме как также "похоронить" их в сердце.       Словно эксперимент, алхимик безжизненно находился в самом центре пещеры. К нему подбегает маленький дракончик. Фурфур завороженно смотрит на своего погибшего создателя. Он перестает двигаться, замирая и даже не моргая. Итер пытается окликнуть его, но тот совершенно не реагирует.       Видимо ему действительно лучше оставаться. Бросая последний взгляд на это место, Итер разворачивается, уходя прочь.

***

      Паймон была похоронена под деревом вечной мерзлоты. Теперь весь драконий хребет являлся одним огромнейшим кладбищем для Альбедо, для Паймон, для огромного ужасного дракона.       Возвращение к городу далось морально сложно. По сути это всего-навсего мгновенное перемещение.       Итер очутился в Мондштадте. Лучи рассвета светили в лицо, окрашивая небо в яркие краски.       Только более это нельзя было назвать тем самым Мондштадтом. Единственное, что осталось от него- это части построек, ушедших под воду. Кровь смыла за собой многовековую историю города. Всему пришел конец. Разрушилась последняя колонна, и всё ушло вниз. Неужели все жители города без исключения мертвы? Венти не успел сделать ничего?       Итер очень устал. Его ноги, словно ватные, молили о том, чтобы скорее упасть и уснуть. Скрыться от реальности.        В душе была словно пустота. Он лишился почти всего.       Оставалось найти анемо архонта, если тот ещё жив. Стоит узнать о том, что же тут случилось на самом деле.

***

      На поиски ушло достаточно времени. Стоит сказать, что даже слишком много. Итер не сразу заметил следы, что вели в сторону Ли Юэ. Следов было достаточно, что говорило о том, что хоть некоторые выжили, Путешественник побрёл по пути к городу контрактов и торговли. Он всё ещё был слишком растерян и опустошён. Ноги плелись вяло, а телепортироваться было не вариантом. Итер не знал, как далеко они ушли.       По пути лежала винокурня Дилюка. Юноша заглядывает и видит слегка покорёженное здание. Только это в сравнение не идёт с тем, что случилось в самом городе. Те пугающие и пустые глаза огромного множества людей ещё явно не уйдут из головы. Ворона с глазом Тимми явно станет для него больным местом.       Где-то в небесах путешественник слышит хлопанье крыльев. Он настороженно поднимает взгляд, замечая Двалина. Тот без перерыва кружил над винокурней. В каком-то роде это было хорошим знаком, значит тут есть что-то, что он защищает? Может быть раненый Венти, а может он с жителями города. Оба варианта были бы хороши в такой ситуации.       Итер даже не замечал, насколько сильно его трясло. Он тяжело вздыхает, даже такое простое действие даётся с трудом. Поднимая руку, путешественник делает парочку безнадежных стуков. Юноша ещё около сорока секунд тупо смотрит в дверь, уже собираясь уходить дальше. Однако, дверь отворяется. Первое, что он видит-это меч, направленный в сторону его горла. Итер замирает, слегка приподнимая руки, явно не способный на очередное сражение. В глазах пробегает искра надежды, когда до странника доходит осознание того, что это владелец винокурни. Кажется, и сам Дилюк был несказанно счастлив. Он сразу прячет клеймор и отходит, пропуская путешественника. — Итер! — выкрикивает чей-то детский голос. Поворачиваясь, Итер замечает Кли. На душе разливается слабое тепло, когда он осознаёт, что тут есть другие выжившие из Монда. Джинн, Кли, Диона, Розария и Эола спали прямо на полу, видно раненные, Барбара где-то в углу лечила Эмбер, Ноэлль бегала и тщательно убирала весь бардак: разбитые тарелки, осколки и прочее. Более тут никого не было. В голове путешественник помечает, что Фишль никуда не вернулась, хотя он видел её. Ещё не видит Моны, Кейи и Лизы. — Я рад видеть тебя, Итер, — тихо проговаривает Дилюк. Путешественник натянуто улыбается и замечает, что глаза Дилюка такие же красные. Тут явно шли бои в попытках защитить винокурню — Я тоже очень рад видеть вас всех. Мне очень жаль... Я пришёл слишком поздно, — оправдывается юноша. Чувство вины словно камень придавливает его. Этот день был проклят.       В помещении нависла тишина. Все тут были так измотаны. — А где же... Паймон? — внезапно, нарушая молчанье, спрашивает Джинн.       Итер не смог найти в себе сил на ответ. Он лишь стыдливо и измучено отводит свой взгляд. Это тоже был своего рода ответ. Все взрослые поняли это и без слов. А дети не стали задавать вопросов. — А что насчёт Моны с Лизой? — в ответ спрашивает путешественник. Глаза Джинн потухли. Она отворачивается, скрывая лицо. Плачет — быстро догадался Итер. — Понятно... — тихо процедил юноша, — что насчёт Кейи?       В зале воцарилась всё такая же тишина. Это было слишком больно слышать. В каком-то роде, это ещё хуже чем ответ. — Вот оно как... Венти тут? — уже в отчаянии уточняет путешественник. — Нет. Последний раз мы видели его перед тем, как отправиться сюда. Он сильно ослаб, и более мы не пересекались, Венти защищал нас. Он защищал остатки Мондштадта, только ему не удалось... удержать его, — отвечает Джинн. — Ты можешь рассказать мне?       Магистр Ордо Фавониус поднимает свой измученный взгляд. В этих глазах столько страданий. Но она кивает и встаёт со своего места, махая рукой, подзывая Итера и предлагая отойти чуть дальше от других, на лестницу второго этажа, дабы другие могли отдыхать и не переживать эти события вновь. — Ты ведь знаешь где он? — прошептала девушка.       В голове были мутные сомнения насчет того, о ком она говорит, потому Итеру пришлось переспросить что она вообще имела в виду. — Альбедо. Он пришёл в город, видно услышал происходящее. Альбедо действительно уничтожил всех собак на своём пути. Но когда все чудовища закончились, он принялся уничтожать всё, что было перед глазами. Я видела как одним махом он разрубал здания, как колокол падает, и как он... как он падает прямо на Лизу, — её голос чуть не сорвался, но она старается держаться, выравнивая свою агрессивную интонацию голоса, понимая, что путешественник тут ни при чём, — Барбатос был уже измучен сражением с собаками. А когда появился он, то у Венти не оставалось шансов. Единственное, что он смог, поднять небольшую бурю, что смела Альбедо на драконий хребет. Это должно было лишь слегка задержать. Просто чудо, что он ещё не пришёл по наши души.       В голове начинает складываться цельная картина: как Принц Мела держит на руках умирающую Сахарозу и сходит с ума, как он нападает на всё, что движется, и как Барбатос создаёт вихрь. Тот самый, что утащил Паймон. Она стала лишь жертвой обстоятельств. Если бы Итер тогда не отвлёкся на крик... — Так ты знаешь где он? — уже с напором повторяет Джинн.       Это действительно болезненный вопрос. Итер сжимает кулаки, стараясь произнести хоть звук. От него не ждут оправдания. Он не собирается лгать. Но это больно. Слишком больно для путешественника. — Не следует волноваться из-за него. — Не следует волноваться?! Ты же сейчас просто шутишь! После того, что он сделал... — теряя самообладание выпаливает девушка. — Его больше нет. Пожалуйста. Я не стану спрашивать что-то о случившимся, и ты тоже более не спрашивай про него, хорошо? — Итер умоляющие поднимает свой взгляд.       Джинн недоверчиво смотрит на путешественника и лишь спустя несколько мгновений к ней приходит осознание. Она понимающие кивает и возвращается к остальным. — Можешь поспать тут, путешественник.       Итер улёгся прямо тут, на полу, не желая занимать чьё-то мягкое место. Всё тело болело и гудело. Использовать сразу несколько элементов сложно. Ещё сложнее использовать их против любимого человека. Был ли вообще другой вариант? Итер мог сделать иначе?       Я сделал не тот выбор. Я мало пытался. Почему я сразу сделал это? Я заслуживаю страдать. Это я должен был быть на месте Альбедо, Паймон, кого-угодно. Почему...       Глаза сомкнулись, и всё ушло во мрак. Так стало даже ещё страшнее. Ещё хуже. Но Итер не мог принять то, что сделал. Из него вышел действительно ужасный герой.

***

      Боль в животе, в руках, в ногах. Всё очень болело. Глаза слипались. Было тяжело дышать, так и хотелось прокричать: "Помогите мне! Кто-нибудь, спасите меня!"       Это слишком позорные мысли для бога. Действительно позор. Заслуживает звание самого слабого архонта из семёрки.       Для Венти это был ужасный день. Сейчас он лежал в кустах под мостом, словно напившийся чудак из бара, пусть это было не так. Бард просто не имел в себе сил подняться. Совсем в паре шагов была статуя великого гео архонта.       Старый дурак явно был бы слегка удивлён, видя своего друга в таком состоянии. Моракс погиб. Погиб для большинства. Но Барбатос не большинство, он был уверен, что этот дракон где-то блуждает по Ли Юэ, просто под другим именем и всё.       Но на его помощь не стоило надеяться. Едва ли он сможет воскресить погибших. Из всего Мондштадта выжило всего несколько человек. Строить город с нуля было практически невозможно.       Венти задыхается от кашля. Он смотрит на свою руку. Она вся была в крови. Рана зудела. Было ужасное ощущение. Архонт давно не испытывал такой боли.       Барбатос видел много в своей жизни, но сила того юноши ужасала его. Перед глазами всплыли картины из Кхаенри'ах. Венти бы отдал все, чтобы забыть это. Но то, что произошло, было ещё хуже. Такое случилось с его народом. Без каких-либо предупреждений. Жители города не делали ничего дурного, но Селестия решила добить город. По итогу его разрушил именно Альбедо.       В жилах закипело жуткое желание мести. Селестии, всем кто помог городу пасть.       Венти зашипел от новой вспышки боли после попытки выпрямиться. На сей раз из глаз слегка брызнула слеза. Юноша отворачивается. Все плыло и было так мутно. Последнее, что юноша увидел — чей-то силуэт, приближающийся к нему. Глаза сомкнулись.       Его поднимают. Бард чувствует чьей-то тепло, но его сознание все ещё размыто и неясно. Венти старается открыть свои глаза, однако даже это получается с трудом.       Создаётся чувство невесомости.       Меня кто-то несёт?

***

      Разум возвращается спустя неопределённое время. В воздухе витал приятный аромат. Что-то похожее на рис и чай. Венти открывает сонные глаза, приподнимаясь.       Он совершенно не соображал где находится. Место было незнакомое. Стилистика строение напоминала Ли Юэ. Это дело рук Моракса? Быть не может. Юноша смотрит на свой живот. Он был осторожно перемотан бинтами, как и некоторые другие раны. Голова гудела.       Бард старается встать, но попытка проваливается, и он чуть не падает на пол. Его сразу подхватывает загадочный юноша. Венти даже не заметил как тот появился в этой комнате. Прикосновение было очень осторожным. Юношу усаживают обратно на кровать, и теперь архонт смог в полной мере рассмотреть этого человека.       Это был юноша, с невысоким ростом. Янтарные глаза, а ещё ярко выделяющийся анемо глаз бога. Подарок богов. Пускай Барбатос не отвечал за выдачу глаз бога, но в душе появилось какое-то теплое и приятное чувство. — Ты ранен. Не двигайся много, — с холодом произносит парень.       Венти несколько раз моргает и смотрит на человека перед собой. По правде, он никогда не видел других обладателей анемо глаза бога вне Мондштадта. По сути, он просто не интересовался всем этим, потому сейчас абсолютно не представлял, кто спас его.       Спорить с тем, что с ранением лучше не шутить — глупая затея. Хотя, стоит признать, как божество, Венти бывал ранен значительно больше. Только может ли он теперь хотя бы посметь назвать себя архонтом? Жалкий, раненый, без народа, с вырванным сердцем. — Как зовут тебя, юноша? — с лёгкой улыбкой спрашивает бард. — Зови меня Сяо, — всё с такой же ледяной интонацией бросает спаситель. Неразговорчивый парень сразу разворачивается и уходит, так и не спросив имя.       Венти не останавливает его, но в душе загорается интерес. Сил всё ещё не было, потому архонт вновь упал в свою лежанку, выдыхая.       Все оставшиеся в живых жители спрятались винокурне. Их защищал Двалин. Дракон был ранен, и всё же, дракон есть дракон. Там ещё и оставался дух Андриуса. Пожалуй, пара из огромного волка и летающего ящера сможет защитить хотя-бы кучку людей, если их божество осталось без ничего.

***

      Ветер драконьего хребта был холоден, даже морознее, чем обычно. Вся гора замерла. Даже птицы тут не летали. Монстры стали покидать это место. Оно словно вытягивало их силы. Некоторые чудовища теперь лежали без сил. Они были живы, но не были способны даже открыть свои глаза. Их заметало снегом, погребая заживо.       Все чаще и чаще стал проявляться туман, что мешал видеть путь. Облака сгущались все больше и больше. Люди, похитители сокровищ, фатуи, всех их сковало. Более они не могли двигаться и были обречены замёрзнуть насмерть, отдавая свою жизнь, насыщая кровью и плотью гору.       Единственное, что оставалось способным выжить в таких условиях — дракон, завороженно смотрящий на своего хозяина. Он сидел, вытянутый по струнке, и совсем не двигался. В его глазах отражался красноватый свет, но он не смел отвести взгляд.       Слышится тихий и одинокий стук заледеневшего сердца Драконьего хребта.