genius love

чимин думал, что его супер схема гениальна, и он вполне сможет протянуть на ней до последнего. делать видит что заснул в обнимку с любимым, а потом, стоит чонгуку самому провалится в сон, чимин поднимается с кровати и возвращается лишь под утро, чтобы, открыв глаза, гук увидел его рядом. за ночное время чимин не делал чего-то определённого. он просто болтался по их квартире (конечно же как можно тише), слушал музыку в наушниках. когда мысли в его голове, из-за которых, кстати, он и не мог спокойно спать уже две недели и три дня, чимин делал что-то более серьёзное и тяжелое. мог выйти на пробежку, стоять под ледяным или шпарящим душем. но последнюю неделю, наверное, чимин менял тёплую и уютную постель с чонгуком на бестолковые и нудные конспекты с лекций, переписывал билеты, чтобы хорошо сдать промежуточные или зубрил статьи для сдачи. по правде — чимин искренне верил в то, что они с гуком прошли этот период жизни пака, который можно сравнить разве что с оголенным проводом нервной системы. это было года три назад, в выпускном классе, и пак надеялся, что больше никогда не вернётся. но вот он сейчас здесь. стрелки часов указывают на половину пятого утра, легкая гроза не приносила спокойствия, лишь ещё больше распаляла шаткое состояние. в голове чимина было столько оглушающих мыслей, ему казалось, что они окружают его, словно люди, и, ещё чуть-чуть и они схватят его своими липкими руками, утащат за собой во тьму. ему не раз виделось это во сне, поэтому и была выработанна эта схема «сколько пак чимин проживет без спокойного ночного сна, обманывая своего партнера и молча, как рыба в воде». и, казалось, он протянул так почти три недели, пока не наступила сегодняшняя ночь. будильник, который чонгук всегда ставил на восемь десять, вдруг зазвонил в пять ноль семь, конечно же разбудив чона. на самом деле, не спи чонгук по ночам так крепко, он бы давно понял, что чимин проводит с ним лишь начало ночи и ее конец. но в силу учебы на выматывающей углубленной журналистике, чон выработал привычку обязательно высыпаться за ночь, чтобы всегда быть способным работать днём. поэтому когда пак услышал копашение в спальне, тихое негодование, и последовавшее за ним негромкое «чимин?», он ощутил, как все мысли в его голове из липких теней превращаются в жужжащий рой путающихся нитей. — детка? — ласково позвал чон, заходя в гостиную, погружённую в полумрак. — милый, почему ты не спишь? — спросил он, сонно потирая глаза, и подходя к чимину. ответа, кстати, ему не потребовалось — он сразу все понял. чимин выглядел таким крошечным и потерянным на этом, казалось, огромнейшим диване. его немного потряхивало, то ли от не выдерживающей нервной системы, то ли организма, требующего простого отдыха. но самым наименее проблематичным во всей ситуации было то, что чимин неосознанно начал снова причинять себе боль. все его руки от локтя до кисти были усыпаны мелкими царапинами и расчёсами от собственных ногтей. кое-где появились кровоподтеки, где-то проступали красные полосы. меньше всего на свете чонгук хотел чтобы чимин вредил самому себе. но он знал, что в таком состоянии, пак мало контролирует самого себя, поэтому он сразу же отписываете старосте о том, что его не будет ближайшие дни, и берет всё в свои руки. — милый, — начинает гук, присаживаясь к чимину и беря его дрожащие ладони в свои. — чего тебе хочется больше сейчас — что бы мы поговорили, просто полежали или может горячий чай с мелиссой? — все сразу, если честно, — тихонько отвечает пак, пытаясь прижаться к чонгуку как можно ближе. — тогда пойдём в наш уголок, м? — предлагает гук, на что чимин сразу же соглашается. — отлично, тогда вперёд. он ведёт чимина за руку в спальню, где в противоположном от кровати углу лежит огромный тёплый мягкий ковёр, разбросаны огромные подушки и два кресла—мешка. их укромное гнездышко. — я сейчас, подожди, — вдруг останавливается чимин, вынимая свою руку из руки чонгука. он скрывается в коридоре на пару секунд, в поисках нужно вещи. возвращаясь, он словно становится ещё более крошечным. — чонгук, пожалуйста, ты можешь?.. — не договаривая он просто перекладывает в чужие руки принесённые широкие наручники, внутри прошитые мехом, и соединяющиеся между собой. — мне кажется я готов расцарапать себе шею, пожалуйста, гук. чонгук прижимает к себе возлюбленного, гладит рукой по голове, шепча успокаивающее «тшш, все что ты скажешь, хён», и чимина прорывает на новую порцию слез. требуется пару минут прежде чем чонгук все-таки ведёт любимого в их safe place, захватывая из шкафа аптечку. — сначала я обработаю твои прекрасные руки, в потом мы позаботимся о твоей безопасности и уляжемся смотреть фильм, идёт? — с улыбкой оповещает о планах чонгук, уже смочив ватные диски перекисью. на тихие шипения и поскуливания чимина от жжения, гук приговаривал нежности и дул на ранки, стараясь причинить как можно меньше дискомфорта. — прости, что не смог заметить, что тебе требуется помощь, — почти неслышно шепчет гук, и оставляет несколько поцелуев на бледной коже, прежде чем скрыть ее бинтом. — прости, что не сказал, что это снова началось. чонгук на это не отвечает, просто целует, вкладывая всю нежность и любовь, которые у него только имеются. стоит только чонгуку закончить с «процедурой», чимин сразу же подталкивает к нему наручники. — уверен, что они нужны? — пожалуйста, — умоляюще смотрит чимин. — так будет спокойнее нам обоим. и, по сути, пак полностью прав. чимин просто физически не сможет как либо коснуться собственной кожи, и вскоре «потребность» поутихнет. а чонгук сможет вложить все свои силы в то, чтобы позаботиться о душевном состоянии партнера, и не так сильно волноваться о физических повреждениях. — хорошо, ладно, но, — чонгук, держа чужие руки в своих, нежно поглаживает большими пальцами чиминовы запястья. — ты сразу скажешь мне, если станет дискомфортно, понял? — да, конечно, спасибо, гуки. оставив несколько поцелуев на прекрасном лице чимина (в целях подарить как можно больше успокоения), чонгук наконец берет наручники. они не представляют из себя ничего особенного, просто широкие кожаные браслеты, покрытые внутри мягкой пушистой тканью, дабы не причинять вреда коже. так же имеются небольшие колечки, чтобы соединить их цепочкой между собой. короче, как сказал югем: «легкий БДСМ к вашим услугам, да?». но, откровенно говоря, чонгуку абсолютно наплевать — главное, чтобы его чимин был цел, и если это единственный вариант хоть как-то ему помочь, то чон будет использовать любые способы. тем более, если эти способы угождают совместным кинкам. браслеты огибают запястья, и чонгук внимательно следит за тем, чтобы давление не было слишком сильным. «удобно?» — спрашивает он и, дожидаясь положительного кивка, крепит цепочку, добиваясь нужного — ограничения движения. — прости, — вдруг извиняется чимин, заставляя чона, прибирающегося и организовывающего ещё больше комфорта, непонимающе посмотреть на возлюбленного. — если бы не мой рой негативных мыслей, я бы предложил заняться сексом, — кивает на собственные руки, намекая на связь с наручниками. — мы займёмся этим в другой день, детка, — посмеивается чонгук, устраивается на ковре и раскрывает руки в приглашающем жесте, — а сейчас мы будем смотреть наши любимые аниме и обниматься, словно огромные зефирки. — отлично, — чимин устраивается в объятиях любимого, принимая удобную для рук позу. — мы справимся с этим, хён. — справимся. гениальная супер схема чимина, была повергнута безразмерной любовью чонгука, и он этому невероятно благодарен.