Дверца

Миша ест пятый мандарин наблюдая за тем, как Тимур распутывает гирлянду. Старую, мигающую разными цветами, будто из нулевых. Может, оттуда она и есть. Они уже отметили наступающий в издательстве, выслушав речь Зуева, который, похлопав Мишу по плечу, оставил на пиджаке мокрый след от ладони. Тим даже выдержал фотосессию, с которой обычно сбегал и улыбнулся на фоне елки из книг на совместной фотографии. Тридцатого Миша навестил мать, а Тимур подарил Данилевскому потрепанный томик Бродского в букинистике. А теперь они вместе наряжают елку. Докатились. Миша изучает содержимое картонной коробки, рассматривая советских пластиковых белок и ангелов, покрашенных в золотой и красный, кое-где ободравшихся, но, впрочем, целых. «Ирония судьбы» звучит на фоне. Тепло. Тим оборачивает распутанную гирлянду вокруг искусственной елки. Миша поедает шестой мандарин и берет в руки красную звезду. —Ее в самом конце, сначала остальные, — Тим убирает звезду обратно. — И хватит есть мандарины, аллергия выскочит. В коробке находятся шишки, Дед Мороз и Гагарин с надписью «СССР» на шлеме. Миша шутит про винтаж, у Тима краснеют мочки ушей, на полу следы полинявшего фиолетового дождика. Кажется, они оба застряли в прошлом. Кажется, им двоим нет до этого дела. Тиму по видео звонит сестра, Миша неловко машет ей рукой, пока она благодарит его за книгу с автографом и рассказывает про спектакль, на котором недавно побывала. Теперь краснеет Миша. На ноутбуке незаконченный роман, гирлянда на фоне советских игрушек кажется нелепой, а на столе вместо оливье доставка из какого-то ресторана. Он сжигает бумажку с надписью «остаться счастливым» и выпивает шампанское с пеплом под куранты. Тепло.