Прошлое ещё не наступило

Вдох. Удар. Вдох. Удар. Груша, под сильным натиском кулаков, качается из стороны в сторону. Скрип подошв об пол отдаётся эхом от стен здания. Капельки пота медленно стекают по лицу. Юнги останавливается. Посмотрев на часы, альфа хмыкает и тянется к бутылке. Холодная вода охлаждает разум. Мужчина смотрит по сторонам: помещение было хорошо освещено; черная боксёрская груша, что до сих пор продолжала немного покачиваться из стороны в сторону, висела прямо в центре спортивного зала. Больше в комнате ничего не было. Прохладный душ быстро смывает с тела последствия тренировки. Альфа опускает голову, чтобы капельки воды падали прямо на лицо. «Снова бессонница» Ванная комната состоит из темных оттенков; душевая кабина из прозрачного черного стекла, а стены, отделанные плиткой, тёмно-серого цвета. Даже при ярком освещении, многим здесь было бы неуютно, однако хозяин, видимо, был всем доволен. Раздражающий звонок телефона заставляет Юнги тут же покончить с водными процедурами. — Да? Хриплый голос альфы пугает его самого. — Приезжай как обычно. Длинные гудки означали, что звонок окончен. Сильно сжав телефон, альфа прорычал: — Боже, как раздражает! Чёрное полотенце было наскоро обмотано вокруг бедер, после чего Юнги направился в спальню. Зайдя в комнату, альфа скривился от того, в каком состоянии она сейчас была. Нижнее белье девушки валялось на полу, там же лежало и одеяло. Сама хозяйка одежды мирно посапывала на кровати, демонстрируя все прелести обнажённого тела. Каждый раз, когда он видит её, Юнги задается вопросом: «А люблю ли я её вообще?». Однако каждый раз забывает на него ответить. Спальня тоже была выполнена в тёмных тонах. Альфа этим интерьером напоминал себе, кто он есть на самом деле: безэмоциональный, жестокий человек. Да, именно так Юнги видел себя в отражении зеркала, например, когда смотрит туда, чтобы понимать, в каком он виде придёт в свою компанию. Там, где каждый будет отводить взгляд, только чтобы не наткнуться на янтарно-лисьи глаза. Запах мандаринов был жестоко перебит дорогими духами. Черные волосы были идеально зачесаны назад, и надет костюм, что вписывался в интерьер спальни своей мрачностью. Бросив последний раз взгляд на свою любовницу, Юнги в очередной раз испытал только отвращение. Девушка желала денег, поэтому раздвинуть ноги было не проблемой, если она, конечно, получит какую-нибудь дорогую безделушку в конце. Альфа знал это, но все равно был не против. Ведь иметь собачку, что ублажает в любой момент, было удобно. Отвращение исчезает сразу, как только выпьешь хорошую дозу алкоголя, который стал роднее любого человека. Кожаный руль был сильно сжат длинными пальцами. Машина ехала, нарушая всевозможные правила. Водитель только так мог успокоиться и умерить свою раздражительность. Скорость, риск — вот, что делает его живым. Поэтому Юнги так ждет выходные, чтобы снова попасть на автогонки, где он не только почувствует себя живым, но и сорвет кругленькую сумму за победу. Слышна сирена полицейской машины, что приказывает Юнги остановиться. Всё по новой. Бумажник, что хранит в себе денежные купюры, оказался в руках водителя. Два офицера полиции подходят к дорогой машине, окно которой опускается вниз. Рука мужчины тут же протягивает большую сумму денег. — Хватит? — Вы за кого нас принимаете? Слышится крайне недовольный голос одного из представителей закона. Юнги фыркает и протягивает еще столько же. Глаза офицеров заблестели. Воровато оглядевшись по сторонам, один из них быстро берёт деньги, пихая их в карман. — Хорошего пути. Больше не нарушайте. — Обязательно. Шины издают оглушающий рёв. Машина пускает столб пыли и тут же срывается с места. Такой нынче закон. Без денег ты никто и звать тебя никак. Поляна с изрядно затоптанной травой. Знакомая фигура стоит спиной, держа в руках две винтовки. Сильнее сжав кулаки, чтобы не нахамить, Юнги направляется к отцу. Как только альфа подошел к родителю, тот сразу же протянул оружие. Появляется резкое желания навести дуло винтовки на морщинистую рожу и раскрошить эту ухмылку к чертям собачьим. «Юнги не показывает эмоций, не показывает ненависть и отвращение» Мишень, что стоит в ста метрах. Выстрел. Еще и еще. Злость немного притупляется. Старик смотрит на сына с улыбкой. — Позвал, чтобы полюбоваться? — ядовито бросил Юнги. — Если да, то я пошел, у меня ещё много дел. — Ты все такой же, как и был, — альфа с недоброй усмешкой посмотрел на отца. — Вот не могу понять, чего же тебе всё-таки не хватает. — А ты никогда меня и не понимал. — Ах да, я же забыл. — Что тебе надо? Просто так бы ты меня не позвал, — в конце концов Юнги опустил винтовку. — Ты прав. Широкая улыбка обнажила целый ряд золотых зубов. На лице появилось большое количество противных для Юнги морщин. — Мне нужно, чтобы ты отказался от половины акций. — А мне надо, чтобы ты сдох. И что делать будем? — Ну, жить я еще буду долго, а вот мои сбережения — нет. — А мне какое дело? — альфа откинул ружьё прямо под ноги отцу. — Я не собираюсь делать то, что ты просишь. Юнги пошел к припаркованной машине. Обида. Альфа думал, что его позвали, чтобы извиниться, но нет. Опять всем нужны от него только деньги. Иногда появлялось ощущение, что он вовсе и не человек даже. Офис работал во всю. Завидев начальника, все начали отводить взгляды. Юнги привык. Привык к тому, что все на него так смотрят. Янтарные глаза осматривают офис, заставляя всех затаить дыхание. Тонкие губы расползаются в каком-то странном оскале, обнажая белые зубы. Как только директор компании скрывается в своем кабинете, все спокойно выдыхают. Усталость приходит сразу же, как только атмосфера кабинета окутывает тело хозяина. День, как обычно, предстоит быть тяжёлым. Усталость берет свое, и Юнги погружается в недолгий беспокойный сон, где раз за разом повторяется одна и та же картина. Кровь. Она везде. Детское тело не на шутку трясётся от страха. Было страшно даже дышать не то, чтобы кричать. Когда-то лисьи глаза излучали только радость и желание жить, сейчас же, все изменилось. После того, как десятилетний ребенок увидел свою мать, изрезанную ножом. Благо, она осталась жива. Но уйти от мужа не решалась. Альфа подскакивает каждый раз, когда отец заносит свой нож. Страшно. Этот кошмар продолжается уже пятнадцать лет. Усмехнувшись, Юнги снова берется за работу. И так каждый раз. Легкий стук в дверь. Не успел хозяин кабинета ответить, как в него врывается лучший друг Юнги, единственный, кто может его терпеть. Голубая рубашка и черные брюки. Полная безвкусица, но кому какая разница? — Клуб! Клуб! И еще раз, клуб! Как обычно. Юнги напьётся и уснет, ненадолго конечно, но все же уснет. Или же будет кувыркаться с кем-нибудь. Да, он идёт. Прохладный весенний ветерок пробрался под тонкую рубашку. Альфы поежились. Но настроение никуда не исчезло. Сейчас крепкий дорогой алкоголь согреет не только тело, но и душу. — Господин… Немощный старичок подходит к Юнги и Чонгуку. Его шея была в синяках, как будто кто-то держал его за горло. Руки пожилого человека тряслись. — Помогите… Все нутро Юнги кричит — нет. Альфа уже помогал, но это никто не оценил. Он уже пытался спасти человека из болота, но этот человек каждый раз, как только оказывался на суше, прыгал обратно в грязь, которая затягивала его с головой. Зачем тратить свои силы на кого-то? Живи своей жизнью, не лезь к другим и у тебя все будет хорошо, — как мантру, повторял Юнги. — Отвали старик. Брюнет оттолкнул его так, что он упал. Чонгук испуганно подбежал к старику, поднимая того. Да, такова жизнь. Естественный отбор. Слабый погибает, а сильные остаются жить. Слабый умирает во благо сильного. Хоть какая-то польза от этих отбросов. — Что с тобой случилось? Чонгук смотрит в старческие глаза, наполненные слезами. — Там… там… я не могу зайти домой… они хотят моих денег. Я… я же… — Пошли разберемся. Юнги фыркает на такую доброту друга, который со словами: — Подожди меня в машине, — уходит. Чонгук был доброй души человек, быть может именно поэтому, он единственный друг Юнги. Альфа сидит в машине, устало постукивая по кожаному рулю. Хочется побыстрее приехать в клуб, напиться и взять какого-нибудь омегу, который, узнав о состоянии Юнги, тут же раздвинет ноги, надеясь, что этим привлечёт внимание богатенького альфы. Юнги не останавливает тот факт, что у него есть «девушка». Он знает, что она спит с другими. Она просто пользуется им, так же, как и он ею. Так жить легче, когда каждый получает своё и все при этом делают вид, что так и должно быть. Да, так оно и есть.

***

Громкая музыка. Счастливые пьяные лица посетителей клуба. В этом месте появляется похоть, разврат. Стриптизеры и стриптизерши бесстыдно крутятся на пилонах, в самых вызывающих позах. Некоторые девушки, что пришли повеселиться, пробуют вульгарную работу, залезая на барную стойку и показывая все изгибы своего прекрасного тела. Крепкий виски уже не так опьяняет. Юнги задумчиво крутит огненную жидкость в стакане, создавая некий водоворот, который так похож на его жизнь. Чонгук тоже о чем-то задумался. — О чем думаешь? — усмехнулся брюнет, допивая последние капли в стакане, после чего, попросив повторить. Послушный бармен выполняет заказ. — Зачем старику помог? — Потому что не мог иначе, — Чонгук смотрит на друга с жалостью. — Но почему ты не помог? Юнги замечает разбитые в кровь костяшки собеседника. Понятно. Ради какого-то старика Чонгук полез в драку. — Я уже пытался помочь, но моя помощь никому не нужна. Снова глоток жгучего виски. — Так почему я должен теперь кому-то помогать? У меня все есть. Есть деньги, есть лучший друг, девушка, машина, своя компания. Почему я должен спускаться к каким-то нищим и помогать, если они сами нырнули в это говно. — Юнги, ты ошибаешься. Когда ты кому-нибудь помогаешь, пусть даже лишь немного, то на душе становится легче. Брюнет засмеялся, откидывая голову назад. Да, Юнги так не считает. — От помощи таким отбросам мне только тяжелее. Альфа стукнул своего друга по плечу, уходя на танцпол. Тело двигалось хаотично, совсем не в такт музыке. Непонятный омега пристроился рядом с Юнги, начиная двигать бедрами. Альфа самодовольно улыбнулся. Сегодня его ждет очередная ночь с новым омегой, которого он на утро, а может и раньше, бросит. После активных танцев, нужно снова выпить. Из-за большого количества алкоголя, он скоро начнёт чувствовать головокружение и тошноту. Да и черт с ним. Веселье продолжается. Тела омег были одноразовые, такие совсем не приносят удовольствие. Туалет заполнился стонами удовольствия омеги, только омеги. Альфы, что хотели сходить в туалет, понимающе покидали помещение сразу же после того, как слышали стоны. «Бери от этой жизни все», — повторял себе Юнги, поэтому жил так, будто ему все дозволено. Это поведение было только для того, чтобы забыть о своих чёртовых проблемах и детстве, где его помощь принимали, как пустой звук. Закончив с очередной игрушкой, альфа снова ощутил себя ужасно. Как будто не только кожа, где прикасался легкодоступный омега была грязная, но и душа. Отвращение к самому себе. Легкая тошнота от выпитого и до безумия сладкого запаха омеги. Тот с довольной улыбкой выходит из туалета, оставляя Юнги одного со своими проблемами. Хочется блевать. Блевать от воспоминания об этой ехидной улыбке. Душа альфы словно ещё больше почернела. Да, можно подумать, куда еще чернее? Но оказывается, что есть куда. Было желание сорвать с себя кожу, чтобы просто не чувствовать этого ужасного ощущения. — Да что это со мной? Прохрипел Юнги. В голове промелькнула странная мысль. «Этот секс был потому, что я так захотел или же он?» Отогнав все мысли, альфа попытался встать, но резкое головокружение заставило его замереть в дверном проёме туалетной кабинки. Ноги подкосились. Холодный кафель встретил тело Юнги. Альфа хотел встать, но все конечности будто онемели. Все попытки подняться были брошены. Обморок или сон? Юнги проваливается в темноту. Как обычно — беспокойную. Как же уже надоело чувствовать этот страх. Как же уже надоело испытывать одно и тоже. Как же уже надоело испытывать чувство отвращения к самому себе. Резкая головная боль. Юнги подскакивает. Больничные стены и этот, как обычно странный запах, который присутствует во всех больницах, ударяет в нос. За окном уже во всю светит солнце. Чонгук, сидящий рядом, заулыбался. — Придурок! Почему не сказал, что тебя мучает бессонница?! Юнги отмахивается, хватая графин с водой и жадно глотая её. — Что… — голос брюнета был на удивление низким и хриплым. — Со мной случилось? Чонгук недовольно фыркнул. Он всегда так делал, когда был обижен или недоволен. Со своим лучшим другом Юнги чувствовал себя живым. Чонгук был для альфы самой настоящей семьей, братом, что всегда поддержит. — Ты перебрал. Плюс добавь тот факт, что ты почти не спал. Да, он не спал, и не спит уже долгое время. Раньше, хоть снотворное помогало спокойно погрузиться в сон, но в скором времени организм привык, и больше никакое снотворное не действовало. — Смешно, — усмехнулся Юнги. Дверь в палату открывается и перед ними предстает молодой врач-бета. Он широко улыбается. Когда врач подходит ближе, то Юнги замечает бейджик с именем «Ким Хван». — Господин, Вы проснулись. Это хорошо. Юнги кинул недовольный взгляд на непрошеного гостя. От этого беты мурашки бегали по коже: было в этом враче что-то пугающее. Его эта приторная улыбка заставляла внутреннего зверя Юнги громко рычать и скалиться. Нет, врач не был страшен лицом, даже наоборот. У него не было в руке огромного тесака, который был весь в крови. Просто он пугал своей аурой. Но разве бета может кого-то напугать своим присутствием? — Чонгук, приготовь мне машину или вызови такси. Юнги с мольбой посмотрел на лучшего друга. Да, он это сделает, даже если будет обижен на весь мир, потому что Чонгук, несмотря на свой бюджет, остался человеком, а вот Юнги — нет. — Мы можем пройти в мой кабинет? Мне с вами надо поговорить. Доктор жестом указывает на дверь. — А тут нельзя? — Просто в моем кабинете мне проще говорить. Там я вам смогу выписать нужные препараты. Снова эта улыбка, от которой мурашки по коже. — Вы можете принести сюда всё. Юнги поднимает одну бровь, ожидая, что скажет на это доктор. — Вы что, испугались? Брюнет удивленно смотрит в лицо доктора, который хищно улыбнулся. Да что тут таить — он испугался. Альфа, который хорошо стреляет и профессионально владеет боевыми искусствами, испугался простого бету-врача. — Ещё чего. Юнги подскакивает на ноги, немного пошатнувшись. Альфа замечает свое бледное лицо в отражении зеркала перед ним. Ким Хван довольный выходит из палаты. Быстро надев больничные тапочки, альфа направился за врачом. Длинный мрачный коридор. Впервые от полумрака у Юнги пробегают мурашки. Штукатурка на больничных стенах сыплется. Где-то под потолком висят провода, и редкие светильники моргают время от времени. Удивлению нет предела, ведь брюнет не понимал, как Чонгук мог привести его в такую дыру. Но что было странным, так это то, что палата, в которой лежал альфа, была довольно хорошо обустроена. Странное чувство неправильности забилось где-то в глубине души. Кабинет врача был большой: огромное количество книжных полок, окна в помещении были занавешены, большой письменный стол, на котором лежало много документов, ярко-красный диван, а рядом журнальный столик с кружками из-под кофе и календарь на стене с огромными цифрами «2022». А рядом с календарём стояло что-то непонятное, занавешенное белой тканью. — Присаживайтесь. Хван кивнул на диван. Юнги с настороженностью сел. — Вас мучает бессонница? — Даже если так? Хотите помочь? — небрежно бросил альфа, скрещивая свои руки на груди. Ему сейчас плевать, как он выглядит в глазах лечащего врача. — Может помогу, а может и нет. Тут все зависит от вас. Снова эта улыбка. — Я знаю причину вашей бессонницы. — Ох, ну ты молодец! Ничего не могу сказать. Сарказм. — Вот знаете… — Хван отворачивается к календарю и внимательно смотрит на него. — Смотрю на вас и понимаю, как же вы жалок. Юнги начал громко смеяться, пропуская мимо ушей следующие слова. — Видеть смерть — это страшно. Это оставляет свои шрамы, даже в следующей жизни. — Ты нормальный? Нет? Давай мне список лекарств или что там ещё, и я пойду. — Вы слышали, что такое зазеркалье? Юнги усмехается внешне, а у самого внутри всё холодеет от этого взгляда. Доктор посчитал молчание пациента за отрицательный ответ, поэтому продолжил: — Ты можешь попасть в прошлое, прожить другую жизнь и вернуться. Звучит, как бред? — Звучит, как хуйня какая-то, от больного на голову человека, — подмечает Юнги, продолжая чувствовать нарастающую тревогу. — Люди глупы. Они не знают, кем были в прошлом, какие эмоции испытывали и кого любили, — пометил он последнее слово, как будто специально выделяя его для Юнги. Доктор стягивает с непонятного предмета белую ткань, под которой было зеркало. Оно показывало человека во весь рост. Само зеркало выглядело старинным. Его деревянная рама была крайне потрёпанной. От этого предмета даже пахло старостью. Хван хитрыми глазами наблюдал за Юнги. Альфа удивился, когда увидел своё потрёпанное состояние. Резкая боль в губе и брови. Челюсть начала пульсировать так, будто в нее хорошо ударили. Ссадины на лице появились из ниоткуда. Юнги удивлённо смотрел на свое отражение. — Не бойся, подойди ближе и посмотри. Внутренний голос снова кричит об опасности, но альфа его не слушает. — Подойди и посмотри. Юнги смотрит на себя. Да, это он, но откуда эти ссадины? Снова головная боль, да такая, что в глазах мутнеет на мгновение. Уши как будто закладывает. Звуки вернулись так же быстро, как и пропали. Лёгкая напеваемая кем-то мелодия. Но кем? Зрение медленно начинает возвращаться. Юнги ожидал увидеть свое отражение, но его нет. Белая пустая стена. Сильный неприятный больничный запах. Яркий солнечный свет. Альфа оглядывается по сторонам. Железные кровати, небольшие тумбочки около них. Небольшого роста омега, в больничном халате стоит спиной к нему, что-то напевая себе под нос. Юнги подскакивает. — Где я? Омега поворачивается к альфе, усмехаясь. Юнги заметил, что «врач» держит в руках ватку, пропитанную спиртом. В ухмылке омеги уже нет того, что пугало всего пару секунд назад. — Хорошо они вас приложили. Такой нежный голос. Юнги, словно психически больной, подбегает к окну, за которым виднеется незнакомый ему двор больницы. Альфа резко поворачивает голову в сторону двери, как будто его оттуда позвали. Календарь, что висит на стене, показывает совсем другие числа. 1914 год.