Прошлое ещё не наступило

Боль... Она везде. Юнги медленно идёт за отцом, высоко подняв голову. Притоптанная трава шелестит раз за разом, когда слабые порывы ветра разносят запах смерти. Не густой туман спустился на землю, создавая жуткую атмосферу. Чистое, открытое поле там, где людей совсем не встретишь, особенно в такой час. Брюнет прекрасно знал, что в эту ночь оборвётся ещё одна никому ненужная жизнь. А всему виной долги. Деньги убивают. В пятнадцать лет Юнги уже знал все секреты бизнеса отца, и он знал, сколько людей умерло из-за этого, ведь он сам был на этих «церемониях». Альфа снова слышит эти крики о помощи, но как же все эти люди глупы, их никто не спасёт и никто не поможет. Сердце больше не стучало, разрывая грудную клетку, больше не было жалости к умирающим. Ведь когда-то и он умер морально. Каждый день Юнги мучается от боли, боли, которая его разрывает изнутри. Но какая бы сильная боль не была, вскоре с ней свыкаешься. Глава семейства «Мин» стоит с ехидной ухмылкой на лице. Брюнет смотрит на человека, который привязан к деревянному столбу. Юнги привык видеть смерть, его это больше не пугало. Брюнет со спокойным лицом наблюдает за тем, как под ноги молящего человека складывают ветки. Зачем - альфа не мог понять, ведь можно было бы просто его облить горючим и поджечь, тот же эффект. — Умоляю! Я все отдам! Омега отчаянно начал мотать головой. Юнги чувствовал страх другого человека, но это не его дело. Брюнет грустно усмехнулся, когда ветки начали поливать бензином. Яркая вспышка небольшого огонька в ночной мгле казалась спасением, но огонь был иллюзией. Зажигалка полетела на сухие ветки, политые горючим. Огонь вспыхнул в мгновение ока. Янтарные лисьи глаза словно два зеркала отразили огромное пламя костра. Крики боли. Юнги посильнее сжал кулаки, ведь раньше он такого не слышал. Запах палёных волос и кожи ударил в нос. Альфа смотрит на то, как омега ещё минуту кричит, дёргается от неимоверной боли и стихает. Огонь пожирал человека полностью, до самых костей.

***

Юнги лежит на зелёной траве, то и дело разглядывая пушистые облака, которые медленно проплывали по голубому небу. Теплый редкий ветерок ласкал бледное лицо альфы своими щупальцами. Странная улыбка на лице брюнета. Юнги, словно сумасшедший, думает только об одном человеке. Зелёные глаза не дают покоя разуму. Раз за разом альфа прокручивает тот самый момент, когда пухлые губы были растянуты в широкой улыбке. Простые полевые цветы могли вызвать столько радости. Раньше Юнги всегда дарил что-то ценное, но даже так не всегда получалось обрадовать человека. А тут такая мелочь и столько счастья. Громкий топот брюнет услышал не сразу. Но когда две фигуры подбежали к нему, падая на колени и тяжело дыша, Юнги только недовольно фыркнул. — Босс… Чарли с надеждой смотрит на брюнета, который недовольно принял сидячее положения. — Там… Хулиган начал указывать на городок, который издалека казался маленьким. — Ничего не хочу знать. Отвалите. — Юнги быстро поднялся на ноги, направляясь к тому самому месту, где собирал цветы. — Но ваш омега! — Джон подскочил на ноги, пытаясь загородить дальнейший путь брюнету. — У меня нет никого. Прошипел альфа отталкивая от себя живую преграду. — Но как же Чимин?! Волна страха прошлась по всему телу. Сердце быстро забилось, воздух будто резко перекрыли. — Что с ним… — Шёпот дрогнул. — Он сидит в подворотне и плачет! Он никого не подпускает! Дыхание сбилось. Долго не думая, Юнги побежал в город. Страх за человека, который всегда успокаивал и поддерживал нарастает с каждой секундой. Что с ним могло произойти и почему он не идёт просто домой, альфа не мог понять. Сердце билось очень быстро, то ли от быстрого бега, то ли из-за волнения. Джон и Чарли бежали рядом, стараясь не отставать. Не обращая ни на кого внимания, брюнет бежал напролом. Недовольные жители городка отскакивали, ругая того, кто их чуть не снёс с ног. — Сюда! — Чарли тыкнул пальцем в поворот, где даже в такой солнечный день было очень темно. Юнги остановился, вглядываясь в поворот. Секунда, две, альфа перевёл дыхание и быстро шагнул туда, где, предположительно, должен быть его зеленоглазый врач. Было страшно узнать причину слёз блондина, который всегда старался улыбаться. Пахло сыростью и плесенью. Альфа шагает медленно, пытаясь распознать фигуру. Юнги слышит приглушённый всхлип. Сердце до боли сжалось. Желание почувствовать приятный запах малины хотя бы совсем на мгновение, но его нет от слова совсем. Брюнет медленно, будто боясь спугнуть, садится напротив Чимина, внимательно разглядывая подрагивающее тело на наличие каких-либо ушибов. Красные зелёные глаза посмотрели на Юнги, отчего тот сжал кулаки. Пухлые губы подрагивали. Солёные дорожки на щеках омеги поблескивали. — Что случилось? Услышать этот хрипловатый шёпот было подобно спасению, а почувствовать запах мандарина, подобно умереть и в тот же момент воскреснуть. Чимин чувствует, как новая волна боли накрывает с головой, отчего он прикусывает нижнюю губу. Металлический привкус. Омега утыкается лицом в колени, прижатые к груди. — Юнги… Блондин снова поднимает голову. В полумраке было видно то, как зелёные глаза расширились, а дыхание участилось. — Юнги… Тёплое чувство заставляет еле заметно улыбнуться. Брюнет хочет прикоснуться к подрагивающему плечу, но резкий неожиданный толчок в плечо заставляет потерять равновесие и повалиться на спину. Но Чимин как будто ничего не заметил. Альфа быстро поднимается, готовясь придушить того, кто это сделал. Гнев куда-то исчезает вместе с тёплым чувством. Чимин крепко прижимается к Тэхену. Главврач что-то говорит успокаивающее. Юнги хочет кричать, биться об стену, только чтобы Тэхен ушёл. Сердце быстро заколотилось, внутренний альфа Юнги просит, нет, требует, чтобы этот омега оказался в его объятьях. Но брюнет видит то, как Чимин прижимает к Тэхену, который поднимает подрагивающее тело, уходя прочь, оставляя Юнги одного с ноющим чувством.

***

Боль и страх перемешался в одну кашу. Чимин боится каждого, кто к нему подходит. Словно запуганный маленький котёнок, боящийся всего. Запах мандарина, который помог поднять глаза и посмотреть на владельца. Блондин не боялся взгляда янтарных глаз и альфы, который выглядит пугающе, а на самом деле оказался просто сломленным ребёнком. Дышать тяжело. Каждый раз, когда омега пытался сделать такой желанный вдох, это сопровождалось новой волной боли. Чимин доверился, падая в руки обладателя янтарных глаз. Зажмурившись, омега крепко сжал одежду, дабы Юнги не смог уйти. Крепкие руки поднимают над землёй. Новая волна боли, настолько сильная, что подрагивающее тело полностью обмякает в чужих руках. Тэхен бережно укладывает омегу, к которому испытывает тёплые чувства, на кровать. Длинные пальцы медленно проходят по мягкой щеке. Пухлые губы подрагивают, как будто пытаясь что-то сказать. Неимоверное желание прикоснуться, наконец за столько лет попробовать их на вкус. — Юнги… Имя, сказанное из этих самых губ, приносит столько боли. Тэхен отпрянул от блондина, как будто его облили горячей водой. Гнев на Юнги вырастает в разы.

***

Худенькие босые ножки медленно ступают по каменистой поверхности. Боли совсем не было, ведь Чимин давно привык. Семилетний омега собирал маленькие веточки и камушки, чтобы украсить замок, который он построил вместе с другими ребятами. В приюте, где жил ни на кого не похожий омега, все дети ходили в грязной рваной одежде, но это не мешало Чимину радовать всех своей улыбкой. Воспитатели здесь были безразличны к детям, от которых по непонятным причинам отказались родители. Эти люди не понимали, как больно остаться одному в таком маленьком возрасте. Человек не может понять подобного себе, не познав его боли. Люди ненавидят тех, кто хоть немного отличается от них. Поэтому весь гнев воспитателей приходился на светловолосого и при этом зеленоглазого Чимина. Каждого из воспитателей раздражал тот факт, что когда светловолосый омега получал наказание, он улыбался в ответ. Чимин всегда пытался вступиться за какого нибудь ребенка и получить его наказание, даже если грозило поркой. Поэтому в семилетнем возрасте у омеги уже было достаточно шрамов на спине. Маленькие умелые ручки аккуратно выстраивали одну из башенок замка, в котором каждый житель приюта мечтал жить со своими родными. Дети не понимали, что это невозможно, но разве разуму запретишь думать о том, чего так сильно хочешь? Маленький Чимин всего один раз видел людей, которых должен был называть мамой и отцом. Но со временем лица родителей начали размываться. Отдать ребенка в приют - для этого было много причин, начиная от того, что это нежеланный ребёнок, заканчивая тем, что родители хотели защитить своё чадо от самих себя. Какая причина была у родителей Чимина, никто не знал. Светловолосый омега сидит под покосившимся домом, жуя суховатый кусочек хлеба. Есть хотелось очень сильно, но небольшого кусочка мучного изделия совсем не хватало. Чимин ел медленно, пытаясь насладиться каждой секундой этого вкуса. Жалобное «Мяу» заставило ребёнка опустить взгляд. Белый котёнок с ярко-зелёными глазами смотрел на него. Пушистый был настолько худой и на вид слабый, что детское сердце сжалось от сочувствия к этому созданию. — Ты как я… Прошептал Чимин, протягивая оставшийся кусок хлеба. Котёнок с радостью начал поедать предложенную ему еду, громко мурча. Пухлые детские пальчики медленно начали зарываться в светлую шерсть. Кушать хотелось очень сильно, но чувство жалости к животному было сильнее. Блондин не жалеет о своём глупом решении, для него сделать что-то хорошее - это значит сделать глоток воздуха, чтобы продолжить жить. Солнце медленно заходит за горизонт, давая возможность темноте овладеть эмоциями людей. Чимин увлёкся своим новым пушистым другом, не успевая добежать к закрывающимся дверям. Правило приюта - если не успел зайти в определённое время домой, то остаёшься на улице на всю ночь. Красными от слёз глазами, омега посмотрел на деревянную преграду. Маленький пушистый кот начал тереться об ноги своего кормильца. Подхватив котёнка, Чимин побрёл в сарай, где должно быть сено. Это был не первый и явно не последний раз, когда зеленоглазый ребёнок спит в таких условиях. Но во всём есть свои плюсы. Здесь, в этом месте, он может быть один, здесь он может говорить сам собой на разные темы и прижимать к себе белый комочек. Каждый раз, засыпая, детское сознания выдаёт картинки счастливой семьи, где у него есть родители, которые его любят. Как он ходит в чистой одежде и помогает маме, которая за это его будет любить. Чимин считал, что любовь можно получить только хорошими поступками, потому что видел, как других детей хвалили воспитатели, и он в такие моменты думал, что вот она - настоящая любовь.

***

Сильный запах малины витал в комнате. Чимин, словно выжатый лимон, приподнимается на локтях, оглядывая свою комнату. Зеленоглазый крайне не любил это чувство зависимости от альф. Течка играет против омег. На прикроватной тумбочке стояло лекарство и обезболивающее. Чимин представил то, как Юнги ему это оставил, а сам потом спустился на первый этаж, чтобы не тревожить его сон. Тёплое чувство в груди медленно разлилось по всему телу. Мысль о человеке, который обладает красивыми лисьими глазами заставляет жизненно важный орган быстро биться. Улыбнувшись сквозь боль, блондин выпил таблетку, укладываясь обратно. Прижав колени к груди, омега попытался уснуть, но мысли об Юнги просто не давали покоя. Боль медленно утихала, а желание попасть под этот взгляд янтарных глаз росло. Встав на ноги, Чимин внимательно осмотрел себя в зеркале. Не так плохо, как он ожидал. На ватных ногах зеленоглазый омега спустился на первый этаж. Запаха мандарина не было, как и самого Юнги. Чимин хотел уже направиться обратно, но вышедший главврач из кухни остановил. Страх. Раньше блондин полностью доверял Тэхену, но после того раза ему стало просто страшно находиться в одной комнате с человеком, которого считал братом. Омега попятился назад, но главврач только усмехнулся, заводя руки за спину. Зелёные глаза заметили синяк на лбу Тэхена. — Боишься меня? Чимин выпрямился, несмотря на неприятное чувство во всём теле. Взгляд блондина стал более уверенным. — Не боюсь, а опасаюсь. Хриплый смех главврача заставил напрячься каждую мышцу тела ещё сильнее. — А Юнги своего опасаешься? — Нет… — А стоило бы. Твой «друг» хотел воспользоваться тобой, пока ты был без сознания. Дыхание сперло, стало одновременно и противно от этой лжи, и страшно, что это может быть правдой. — Ты врёшь, Юнги бы так не поступил! — Я вовремя пришёл, он уже тебя начал раздевать. — Нет! Чимин не хотел слышать такого рода ложь, что угодно, но не это. Он не хочет, что бы это оказалось правдой, не хочет, чтобы человек, к которому он начал испытывать тёплые чувства оказался подлецом. — Тогда откуда у меня синяк? Неужели я сам себе его набил? Блондин смотрит на Тэхена который говорил уверенно. Слёзы медленно начали обжигать лицо.

***

Наконец Юнги может выпить алкоголь, какой-никакой, но алкоголь. Он так долго этого ждал этого терпкого вкуса, который туманит разум, и всё вылетает из головы. Но сколько бы альфа не сидел с бутылкой коньяка, из головы не выходит образ Чимина. Тишина в доме была настолько сильная, что звенело в ушах. Что случилось с омегой Юнги точно не знал, отчего он не может себе найти место, да и ещё Тэхен раздражал своим присутствием. — И зачем я тогда бежал туда сломя голову? Ответом служила звенящая в ушах тишина. Эмоции переполняли с головы до самых кончиков пальцев на ногах. Впервые брюнет не хочет, чтобы это чувство уходило, но и идти к источнику всех эмоций тоже не хочется, ведь у него сейчас есть дела поважнее его. Дверь с грохотом открылась. Лениво переведя взгляд на входную дверь, Юнги резко встал, отставляя бутылку алкоголя. На пороге стоял Чимин. По его щекам текли слёзы. Сбитое тяжёлое дыхание заставляет напрячься всё тело. Мысль о том что Тэхен, который забрал блондина, что-то мог сделать, вызывает огромную волну гнева. — Что случилось? Лёгкий порыв ветра, дверь со скрипом, медленно начала закрываться. Чимин смотрит на альфу глазами боли. Неприятное чувство пожирает изнутри. Снова его предали, снова им хотели воспользоваться. Юнги подходит к омеге с желанием обнять, успокоить, но ему прилетает звонкая пощёчина. Брюнет замер. Что могло вызвать такую реакцию он точно не знал. Больно было, но не физически. — Я всё знаю! — Омега внимательно смотрел на альфу снизу вверх, в самые глаза, пытаясь понять причину, почему тот так поступил с ним, зачем предал, так ещё и в тот момент, когда он к нему что-то почувствовал. — Зачем?! Зачем ты так сделал?! Юнги не понимал, о чем говорит Чимин. Удар, который нанёс омега, причинил слишком много боли, отчего брюнет себя чувствует сейчас таким беззащитным и слабым, как маленький ребёнок, который натворил делов, и теперь его отчитывает кто-то старший. — Я не понима… — Альфа не успевает договорить, как ему в грудь поступает удар. Блондин ничего не хочет слышать, никаких оправданий. Каждый удар, что наносил зеленоглазый омега, был настолько сильным, что хотелось кричать. Кричать от безысходности, от того, что его душу снова намереваются ранить. Так и ещё тот, кому он впервые за столько лет доверился. — Я верил тебе! Чимин продолжает бить Юнги, в каждый удар он вложил всю боль. Боль, которая была вызвана поступком брюнета. Альфа спокойно выдерживал каждый удар, но с каждой секундой стена, которую он строил и в которой есть небольшой просвет солнца, начинает возвышаться, блокируя те самые эмоции, которые он чувствовал буквально три минуты назад. — Предатель! Брюнет не мог понять, что больше приносит ему боль - удары или же слова. — Да что я хоть сделал? Чимин вздрагивает, отталкивая от себя Юнги. — Мне Тэхен сказал, что ты хотел воспользоваться мной! Альфа замер, боясь даже пошевелиться. Он никогда не позволял себе лишнего, когда был с омегой, а сейчас его обвиняют в том, чего он не делал. Боль? Злость? Ненависть? Или же просто отчаяние?Юнги не знает, что сказать. Он бегает глазами по помещению, пытаясь понять, как оправдаться, как сделать, чтобы Чимин смог поверить. Брюнет ищет. Ищет поддержки в зелёных глазах, но её там нет. Янтарные глаза видят то, как эмоции бушуют в чужой душе. И среди этих эмоций он видит презрение. Дышать было сложно. Юнги попятился назад, продолжая пристально смотреть в зелёные глаза. Альфа хочет закричать. Но что ему это даст? Юнги чувствует, как душа возвращается в изначальное состояние. Чувствует эту боль. — Почему ты молчишь?! Дышать было сложно. — Уходи… Тихо. Но этого было достаточно, чтобы блондин смог услышать. — Нет! Ты не ответил мне! — Чимин схватил хозяина дома за одежду, крепко сжимая её. — Скажи, это правда!? Юнги истерически засмеялся, опрокидывая голову назад. Он чувствовал себя ничтожеством, которое поверило в счастливую жизнь. Поверил в то, что эмоции - это не проявление слабости. Но всё, во что он верил, рухнуло сразу же, как только он увидел презрение. — Ты же всё знаешь… — Брюнет хищным взглядом посмотрел на омегу, который замер. — Зачем тогда спрашиваешь? Голос в голове кричал: «остановись!» Но Юнги был настроен выгнать того, кто причиняет очень много боли. — Значит… Чимин отшатнулся. Альфа уверенным шагом начал приближаться. Блондин спиной встретился со стеной дома. Он был словно заяц, который боится волка, но ещё больше он боится побежать. — Да, я трогал тебя. Чимин хочет побежать, но рука брюнета перегородила ему путь. — Я бесстыдно вдыхал твой запах… — Юнги громко втянул воздух. — Если ты всё это знал, зачем тогда пришёл в логово хищника? Альфа был слишком близко, тем самым вызывая табун мурашек по всему телу и дрожь. — Глупый, глупый заяц. Брюнет сжимает кулаки, чтобы не упасть прямо перед ногами зеленоглазого доктора. Он не хочет лишаться последнего луча света в своей жизни. Но что делать, если этот самый луч причиняет тебе слишком много боли. Огонь может согреть, но так же может и обжечь. — Ты чёртов предатель! Чимин отчаянно кричит, он бы спокойно мог побежать к входной двери, но он стоит ещё какое-то мгновение, смотрит в эти лисьи янтарные глаза, после чего срывается с места и бежит, оставляя Юнги совсем одного. Ни одного лишнего касания брюнет себе не позволил даже сейчас. Потому что уважает. Даже в такой ситуации он не поднял голоса, чтобы не напугать ещё сильнее омегу. Самое главное, что теперь Юнги один, теперь он может быть слабым, теперь он может быть самим собой. Брюнет смотрит на то место, где буквально несколько секунд назад был зеленоглазый врач. Паника. Альфа не знает, откуда она взялась. Не жалея руки, Юнги начал колотить по стенам. Слёзы сами по себе стекали по щекам. Брюнет бил, не обращая внимания на боль, он кричал. И крик был наполнен отчаянием. Он не хочет быть один, но как быть с тем, кто считает тебя предателем? Юнги задыхался в собственной боли, ему нужна помощь, но где ее взять? На пол летело всё, что попалось под руку. В разные стороны летели стеклянные предметы, разбиваясь с громким треском, следом летели капли крови с разбитых рук. Сейчас физическая боль - это меньшее, о чём можно было беспокоиться. Гостиная комната из уютной превратилась в то место, где только что прошёлся ураган. Осколки чайного сервиза, испачканные в крови, лежали тут и там. Юнги устало рухнул на пол, медленно погружаясь в темноту, наполненную болью.