Прошлое ещё не наступило

Лёгкое покалывание в руку, на сгибе локтя. Приоткрыв глаза, Юнги понял, что он в больнице. Усмехнувшись, брюнет принял сидячее положение. Две фигуры спали, облокотившись на кровать. Но как только услышали тихое копошение, Джек и Чарли подскочили. Юнги смог увидеть искреннюю радость. — Босс! Двое альф бросились обнимать брюнета. Сил не было, чтобы возразить. Юнги просто закрыл глаза, пытаясь выбросить из головы образ зелёных глаз, в которых он увидел презрение. — Что с вами случилось?! Вы были весь в крови! Брюнет только отмахнулся. Он не хочет вспоминать о том, что было вчера, не хочет снова быть слабым. Знакомая белая макушка мелькнула за небольшим окном на двери. Сил не было, чтобы двигаться, но и оставаться он тоже тут не будет. Оттолкнув от себя двух альф, Юнги вырвал капельницу из руки. Только сейчас лисьи янтарные глаза заметили, что его руки были перебинтованы. Дверь в палату открылась, и в неё вошла молодая медсестра, в её руках был поднос с едой, которая была не похожа на больничную. — Господин, вы куда? Вам ещё нельзя вставать. Девушка быстро поставила поднос с едой на прикроватную тумбочку. Юнги всё равно, что с ним будет за пределами больницы, главное - чтобы подальше от зеленоглазого омеги. Оттолкнув от себя девушку, альфа под бубнеж Джека направился к выходу. Идти было сложно. Каждый шаг давался с трудом. Краем глаза Юнги замечает Чимина. Он бы не повернулся, если бы не услышал довольно громкий голос Тэхена. — Пусть уходит… Он опасен для нормальных людей. Брюнет остановился. Громкий хриплый смех отбивался от стен. Юнги смеялся, но совсем не из-за того, что ему было смешно. Ему было просто больно. Эмоции - они переполняют тело брюнета так, что он не знает, как их показать. Только через смех. Люди из палат, кто мог подняться, начали собираться вокруг. Скучная больничная жизнь хоть чем то была раскрашена. Юнги посмотрел на Чимина, который отпустил голову. Усмехнувшись, брюнет начал разматывать руки. Красные пятна на белой ткани - только сейчас Юнги понял, что кровь ещё сочится из ран. Порезы, разбитые костяшки на руках ещё говорили, нет, доказывали, что он такой же, как и все. Подняв руку, по которой медленно потекла капля крови, Юнги прокричал: — Я такой же, как и все… Зелёные глаза врача поднялись, и брюнет всё же смог мельком посмотреть в них. — Я человек… Которому тоже может быть больно… Не дожидаясь реакции, он медленно направился к выходу. Юнги не пытался доказать всем кто он есть, ему всё равно на всех, кроме одного, эти слова были направлены именно Чимину. Омега быстро побежал в кабинет. Небольшая аптечка, которую блондин достал из лакированного настенного шкафчика. Пациенты медленно начали расходиться. Мысль о том, что у Юнги могут быть проблемы с раненой рукой заставили его догнать Чарли. — Пожалуйста, обработайте рану и перебинтуйте. Зелёные глаза с мольбой и надеждой посмотрели на бывшего бандита. Получив удовлетворительный ответ, Чимин пошёл обратно в больницу. Брюнет медленно шёл по улице в больничной одежде и тапках. С его руки маленькими капельками падала кровь на извилистый тротуар. Медленно, никуда не спеша, Юнги шагал за город, чтобы насладиться тишиной. Джек и Чарли шагали за человеком, которого называют «Босс». Чарли бережно держал аптечку, которую ему вручил зеленоглазый врач. Никто не хотел прерывать тишину, только тихие шаркающие шаги Юнги били колоколом по ушам. Люди трусливы. Увидев кровь, никто не решился подойти и попытаться помочь, никто не попытался даже спросить, что случилось. Все только убегали куда подальше. Был полдень, поэтому людей было не так много. Каждый занимался своими делами, кто-то работал, кто-то просто шнырял по улицам от нечего делать. Теплый ветерок начал окутывать всё тело. Усевшись под дуб, Юнги расслабился. По пальцам продолжала стекать кровь, и муха, завидевшая новую добычу, села на руку. Брюнет недовольно тряхнул конечностью, отчего кровь полетела в стороны, попадая на кору дерева. Юнги усмехнулся. Все хотят его крови. Все хотят увидеть его слабым. Прикрыв глаза, брюнет стал прислушиваться к внутреннему голосу, который на удивление молчал. Юнги попытался обратиться к альфе, что внутри него живёт, но тот только жалко скулил, просясь туда, где будут эти зелёные глаза. Рыкнув, брюнет стал трясти головой. Резкое осознание того, что он не один ударило в голову. Открыв глаза, он чуть ли не заорал во всё горло, потому что совсем не ожидал увидеть так близко лицо Джека. Оттолкнув от себя альфу, Юнги со злостью посмотрел на своих «подопечных». — Босс, позвольте мне обработать вашу руку. Брюнет хотел отказать, но заметил знакомую аптечку. Он помнит её, помнит то, как Чимин доставал оттуда мазь, чтобы потом её нанести на его поврежденную руку. Ничего не сказав, Юнги молча подал окровавленную конечность, погружаясь далеко в прошлое.

***

— Я тебя ненавижу! Отдаётся эхом в голове одиннадцатилетнего Юнги. Он не смог сдержать свои эмоции, он не смог стать сильн ым, из-за чего теперь его мать была в новых синяках. Женщина сильно бьёт своего единственного сына. Брюнет сдерживает крик боли. Душевной боли. Он не понимает - как мать, которая должна любить своего ребёнка может кричать такие слова как «Я тебя ненавижу»? Каждый раз, когда он ходил с отцом, он в первую очередь думал о матери. Он страдал, чтобы только она жила спокойно, он видел смерть людей, он сам убивал. Юнги просто хотел, чтобы его мать жила и улыбалась, хотя бы редко, но улыбалась. Но когда у него не получилось, когда он дал слабину, вместо поддержки от самого родного человека он услышал слова «Я ненавижу тебя». Юнги упал на пол от сильного толчка, ударяясь плечом. Сильная физическая боль прошла по всему телу. Женщина, не жалея своего ребёнка, начала его бить по рукам и ногам. Юнги же покорно принимал каждый её удар. А что может сделать одиннадцатилетний ребёнок против взрослой женщины? Глава семейства Мин смотрел на то, как его сына избивают. Мельком Юнги увидел отвращение и презрение в глазах отца и матери. Теперь не только удары и слова приносили боль, но и осознание того, что его считают мусором - не человеком, а игрушкой. Юнги всегда мечтал о любящей его семье, но прекрасно понимал, что такому не бывать, его никто не полюбит искренней, чистой любовью. В этом мире есть только грязь, двуличие и жажда денег. Никому не будет дела до страдающего ребёнка, который, можно сказать, умирает на глазах, если родители этого ребёнка дадут кругленькую сумму за молчание. Больно, да, но такова жизнь. В этом мире люди жаждут денег, из-за них как раз и случаются тысячи смертей. Именно из-за этих проклятых бумажек Юнги видел, как обрываются никому не нужные жизни. Сильный хриплый кашель ребёнка отдаётся эхом от стен особняка. Кровь медленно стекает по подбородку, что означало перелом рёбер. Заметив то, как сын кашляет кровью, женщина остановилась. Руки её затряслись. Теперь Юнги мог увидеть страх в глазах матери, но ему уже безразлична каждая эмоция, что была в чужих глазах. — Сынок… прости… Брюнет принимает сидячее положение, вытирая рукой кровь с подбородка. Грудь ребёнка тяжело вздымалась, а хриплое дыхание заставило женщину заплакать. Юнги видит то, как мать хочет его обнять, но вместо того, чтобы упасть в объятия человека, который должен быть роднее всех, он выставляет две руки. — Ты… закончила? Женщина растерянно смотрит по сторонам, пытаясь понять, что ответить. Приняв молчание за согласие, Юнги поднимается на ватные ноги. Тело всё болит, а каждый вдох отдавался неимоверной болью. Смыв с лица кровь, брюнет начал с трудом снимать с себя одежду. Большое зеркало в комнате отразило внешний вид ребёнка. Огромные сине-красные пятна на всём теле, которые совсем скоро превратятся в синяки. Усмехнувшись самому себе, Юнги лёг на кровать. Больно. Но лучше молчать, а то будет хуже. — Не пытайся помочь тонущему человеку, или же пойдёшь на дно вместе с ним.

***

Впервые за столько времени Чимин чувствует себя ужасно. Чувство неправильности заставляет его думать об одном только человеке. Тяжело выдохнув, омега положил голову на деревянную поверхность стола. Тишина дома заставляет короткие пальчики начать постукивать по столу. Резкая боль во всём теле заставляет его подняться на ватных ногах, чтобы просто выпить лекарство. Тяжело выдохнув, блондин возвращается на кухню. Раньше он готовил на двоих и сейчас, по привычке, сглупил. Сегодняшние слова Юнги не давали ему покоя. «Я человек, которому тоже может быть больно.» Чимин начал вспоминать то, как он яростно бил альфу, свои слова. Чувство вины. — Это же не я к нему приставал… Пробубнил омега. Было не понятно - он просто оправдывает свой поступок, чтобы не чувствовать это пожирающее ощущение, что он где-то ошибся или же пытается снова вызвать отвращение? Но к кому именно он чувствует отвращение? К человеку, который предал или же к самому себе? Чимин просто не понимает, почему ему стыдно за вчерашнее. — Мин Юнги… почему ты притягиваешь меня? Почему просто не можешь выйти из моей головы?! Глаза медленно начали краснеть, а дыхание сбилось. — Почему заставляешь меня страдать?! Я ничего плохого не делал… Блондин сильно сжал кулаки. Так сильно, что небольшие ногти начали впиваться в нежную кожу. Омега просто не знал, что ему делать. Просто хочется заплакать от безысходности. Но сколько можно плакать? За свою жизнь было пролито слишком много слёз, но это ничем, к сожалению, не помогает. Жизнь любит играть с людьми. Если кому-то она преподносит всё на серебряном блюде, то другим нужно обламывать ногти, чтобы выкопать своё счастье, царапать руки и ноги, чтобы пройти этот тернистый путь и упасть в руки любимого человека. Все бы хорошо, если бы ты наверняка знал, что эти самые руки поймают тебя и прижмут к груди, что ты сможешь услышать быстрый стук сердца любимого человека, что означало бы его волнение. Люди трусливы, они будут стоять на границе между чистым полем и колючим лесом, потому что боятся поранить себя и не получить взамен того, чего так желают. Но что делать, если сам человек - сплошная колючка? Как он обнимет и так израненное тело? Как ему можно довериться и упасть в его руки? Как понять - не поймал он тебя потому, что не любит или же просто хочет уберечь от самого себя? Но если такой человек любит - он не подставит колючие руки, а вместо этого будет ловить душой, которая мягка, словно пух. Только не каждый готов вывернуть свою душу. Самое сложное - не довериться любимому, а понять, любишь ли ты его на самом деле или же просто чувствуешь привязанность. Но если Чимин привык к Юнги, тогда почему он не может думать ни о чем, кроме него? Чувства человека - это самое сложное, что вообще есть на этом свете. Никто не сможет понять боль человека, если не переживет то же самое. Глупо? Но такова правда. «Ты как пчела.» Голос в голове повторяет фразу альфы. Еле улыбнувшись, блондин прикрывает глаза. Чимин считает, что душу любого человека можно сравнить с цветком. — Мин Юнги, ты - эдельвейс. Прекрасный цветок, но, как ни крути, он… — Мёртвый. Эдельвейс - цветок, который появляется на этом свете живым. Но приходят люди и срывают растение. Сколько бы времени ни прошло - он не меняет своего внешнего вида. Но, несмотря на это, он мёртв. Именно так видит Чимин человека, который заставляет его сердце биться быстрее при одной мысли о нём. Омега совершил самую большую ошибку, когда начал испытывать чувства к альфе. Лёгкий стук. В душе зародилась некая надежда, что это пришёл Юнги, что вот он будет стоять на его пороге и скажет, что он ничего не делал. Но, открыв двери, Чимин не увидел желанных янтарных глаз. Джек и Чарли внимательно смотрели на хозяина дома. — Мы тут… Аптечку пришли вернуть. Блондин быстро закивал, забирая свою вещь. Он хочет закрыть дверь, но голос Чарли останавливает его. — Неужели ты променял нашего босса на какого-то доктора? — Что? Чимин заинтересованно посмотрел на двух альф. — Узнав, что вы плачете и никого к себе не подпускаете, он, не думая ни минуты, побежал к тебе… — Да, но в итоге ты ушёл с этим Тэхеном. Омега замер, не зная, что сказать. Блондин был в недоумении, ведь он видел перед собой Юнги, чувствовал его запах и обнимал его. — То есть меня забрал Тэхен… А… А что потом сделал Юнги? Куда потом пошёл? — Домой. — И он оттуда никуда не выходил? Чарли возмущённо воскликнул: — Босс потом целый день был дома, и мы видели, как он волнуется! Он хотел к тебе пойти, но подумал, что ты сделал свой выбор и этот выбор в пользу Тэхена! Чимин испуганно закрыл рот рукой. Он кричал на человека, обвинял в том, чего тот не делал, но поверил словам другого, который уже один раз предал. Закрыв дверь, омега начал мерить шагами гостиную. — Он же просил, чтобы я ушёл! Я придурок! Ему было больно! Он хотел, чтобы я ушёл! Поэтому… Поэтому он меня напугал!

***

В доме было прибрано. Осколки больше не валялись тут и там, в попытке поранить мягкую плоть человека. Юнги, словно зомби, падает на кровать, пытаясь привести свои мысли в порядок. Альфа хочет понять, что делать дальше, но ни одна мысль не приходит в голову. Сняв с себя эту противную больничную одежду, Юнги облегчённо выдохнул. На улице медленно начинает смеркаться. Бессонница. Брюнет не может ничего сделать с этим. Поэтому на помощь идёт самодельная груша. Глубоко вдохнув и выдохнув, Юнги начал бить мешок с землёй. Первый удар. Альфа выпускает всю боль, что снова начала копиться. Вместе с ударом он выпустил из головы все те слова Чимина, которые тот ему сказал в порыве гнева. Всю ту боль, что он получил от одного только присутствия зеленоглазого омеги, выпускает в одно мгновение. Второй удар. Юнги хотел просто забыть. Забыть то, кто он есть. Он прекрасно понимает, что это невозможно, но всё равно пытается. Третий удар. Перед глазами предстал небольшой силуэт светловолосого врача. Признание в зелёных глазах заставляет с новой силой бить грушу. Когда-то белые бинты медленно начинают пропитываться кровью. Боли нет, только ужасное чувство одиночества. Глупо было доверять другому человеку, так ещё и показывать свои слабые стороны. — Я же знал… Юнги прекрасно понимал, к чему может привести его общение с омегами. Знал, но всё равно захотел продолжать сближаться. За каждый поступок нужно платить, и брюнет заплатил частью своих чувств. Если раньше он чувствовал себя личностью, то сейчас он - просто пустая оболочка. Для таких моментов есть самый близкий человек - мама. Возможно, Юнги сейчас мечтает оказаться в тёплых объятиях человека, который тебя любит, несмотря ни на что. В объятиях родителя, где ты сможешь себя почувствовать маленьким ребёнком, которому снова стало страшно. Но Юнги не глуп - он знает, что его мать оттолкнула бы своего единственного ребёнка. Отец, который должен быть опорой и защитой стал самым главным врагом, от которого и надо защищаться. Юнги так и делал. Спрятав все свои эмоции, альфа смог себе построить некую защиту, которую одним только взглядом сломал Чимин. Альфа ещё тогда, в детстве, разрушил все мечты о счастливой жизни. Но зелёные глаза посадили цветок надежды и, когда он немного пророс, болезненно вырвали с корнем. Упав обратно на диван, Юнги приподнял руку. Кровавые пятна на белой ткани. Грустная улыбка. Брюнет осматривает руку, как будто это произведение искусства. Лёгкий стук заставил сердце испуганно замереть. Альфа не хочет открывать дверь, зная, что там встретит зелёные глаза. Одна только мысль о том, что он может хотя бы услышать этот нежный голос, заставляет сердце биться очень быстро. Юнги прикрыл глаза, пытаясь понять, что ему сделать. Открыть и снова испытать свою душу на прочность или же остаться в своём укрытие. Брюнет расслабился, когда следующего стука не последовало. «Ушёл.» Юнги усмехнулся. Он даже не открывал эту чёртову дверь, не видел этих глаз, но Чимин смог каким-то образом причинить боль. Внутренний альфа скалился, требовал пойти к блондину, но Юнги ни в какую не хотел слушать. Альфа Юнги рвал и метал, требуя снова почувствовать этот запах малины, который будет как успокоительное. На такие выходки брюнет только сжимал кулаки, чтобы не поддаться искушению. — Правильно тогда ты сказал, Пак Чимин… Я - пёс… Юнги посмотрел в окно, за которым стояла кромешная тьма. — Который будет рваться к своему хозяину. Брюнет прорычал. — А ты - пчела… Которая будет продолжать свободно летать… Снова легкий стук. Альфа опять замер. Ему страшно, очень страшно. Он боится почувствовать то же, что и вчера. Боль от разлуки. Раньше, если от него уходили омеги, ему было всё равно. Юнги считал, что они просто одноразовые, которых можно легко заменить - так же, как и перчатки. Но, смотря на Чимина, он понимает, что больше такого человека нет нигде. К нему даже не хочется прикасаться, потому что есть страх, что этот чистый душой человек может рассыпаться от одного лишь прикосновения человека с чёрной душой. Третий стук был настойчивее. Брюнет собрал все силы в кулак. Но как бы Юнги не был уверен в себе, сейчас он стоит около двери, ещё раз прокручивая в голове своё решение. Возможно, это будет очередной ошибкой, а, возможно, счастливый билет. Ручка двери медленно открывается. Петли скрипнули, говоря о том, что сейчас будет что-то плохое. Вдохнув полной грудью, альфа полностью открывает дверь. Дышать в мгновение стало тяжело. Юнги, словно рыба на суше, стал хватать воздух ртом. Сейчас он почувствовал себя маленьким беззащитным ребёнком, который натворил что-то плохое. Сжав посильнее забинтованные руки, брюнет вернул себе самообладание и теперь стоял, гордо подняв голову. — Привет, сынок.