Если бы меня спросили...

      Если бы меня спросили, что может послужить символом первой половины этого дня, я бы не задумываясь ответила: «хлопóк».       Лёгкий раздражëнный хлопок по экрану телефона, чтобы отключить будильник. Хлопок дверцы холодильника. Хлопок входной и подъездной дверей, когда я выхожу на работу. Бесконечные хлопки совести, которая бьёт по лицу наотмашь…       С самого утра все мысли обрывочные, а фразы рубленые. Я в предвкушении, но не понимаю, хорошего или плохого. Конечно, то, что я делаю, — это ужасно. Но мне от этого, наверное, хорошо. Так что же в итоге?       Сердце качает нервозность и напряжение вместе с кровью. Хочется малодушно закрыть лицо руками и сделать вид, что меня нет, но нельзя.       Впереди несколько часов, которые нужно переждать. Рутина на работе, которой я уделяю внимания меньше положенного. Постоянные брошенные взгляды на все часы, что есть в моем распоряжении: наручные, на компьютере и на телефоне. Кажется, я снимаю блокировку с мобильного так часто, что он скоро начнет глючить и моргать подсветкой, как при нервном тике.       Девяносто один день. Именно столько длилось наше расставание. В разрезе жизни или даже года кажется не так уж и много, но стоит вспомнить, сколько всего произошло, как настроение скатывается к нулю. Этот период прозрачен и прочен, как сфера из калëного стекла.       Но зачем это всё? Практически незнакомый человек, пустые надежды и бесполезное ожидание, наполненное мелкими ссорами, обидами, неудачными шутками и редкими, но такими тёплыми радостями. Сотни возможностей всё прекратить — и все упущены, а меня по-прежнему что-то толкает вперёд. Думаю, дело не в тебе и твоих уникальных качествах, а в моем голоде и взаимном притяжении. Я для тебя — молодая любовница со своими тараканами, которых можно потерпеть, а ты для меня… Хмм… Это более сложный вопрос.       Рюкзак собран со всей тщательностью. Выражение «на всякий случай» могло бы стать девизом к моим сборам. Кажется, я предусмотрела всё. Конечно, речь не о горах бесполезных штук, а о тех вещах, которые помогут мне чувствовать себя комфортно. Ведь незначительные мелочи могут оказать большое влияние.       Снимаю очки и убираю их в футляр, заканчивая этот рабочий цирк в огнях. Хлопок выдвижного ящика стола, где лежат личные вещи, и скомканное прощание с начальницей.       Быстрым шагом иду на выход — теперь меня ничто не держит, а время нужно экономить. Его у нас и так ничтожно мало.       Открываю рюкзак перед молодым военнослужащим для досмотра и сдерживаю ухмылку. Знал бы он, что там внутри и как это будет использоваться… Как вы там говорили? «Дядя Вова»? Посмотрим… И кстати, я еду к нему, а не к кому-то из вас, хотя кое-кто был бы не против. Наверное, это не просто так.       Противный писк рамки, разрешающий пройти вперёд, и хлопок двери, отрезающий меня от офисной жизни — последние звуки, которые ещё хоть как-то связаны с работой. Быстро иду по мокрым дорожкам и глубоко вдыхаю свежий воздух. Привычные виды смазанными кадрами сливаются воедино и не остаются в памяти. Рюкзак оттягивает левое плечо, будто напоминая о важности принятого решения.       Испытываю очередное недоумение на диспетчеров такси, которые не сообщают номера машин, что будут ожидать клиента на стоянке среди других автомобилей. Хотя в этот раз всё понятно — я жду его, а он ждёт меня и не маскируется среди других автомобилей. Быстрый обмен настороженными взглядами и приветственный кивок.       Сажусь в машину, закинув в глубину салона увесистый рюкзак, и с деликатным хлопком закрываю дверцу. Называю нужный адрес и откидываюсь на спинку, устало прикрыв глаза. Ещё не поздно сменить маршрут, назвать другой адрес и оказаться в привычном мире. Но я молчу, только по несколько раз в минуту смотрю на часы. Меняются не только минуты, но и частота пульса. Оба показателя растут вверх, сжимая напряжение плотным кольцом вокруг грудной клетки.       Поймав отголосок мобильной связи захожу в ватсап и смотрю, когда ты был в сети. Почти час назад. То ли занят, то ли пофиг — сразу и не скажу… Безучастно смотрю в окно на дождливую осень и сжимаю замëрзшие пальцы.       Провожаю взглядом рейсовый белый автобус, так похожий на тот самый, и губы сами собой кривятся в усмешке. Три месяца, надо же…       Иногда время в пути тянется, как дешёвая жвачка. Сидишь и думаешь: «Ну когда же? Ну долго ли ещё?». А иногда кажется, что и моргнуть не успела, а уже на месте. Вот как сейчас. Нужное здание внезапно вырастает справа, а машина останавливается с плавным толчком.       Негнущимися пальцами протягиваю таксисту заранее приготовленные деньги и открываю дверь, из-за тяжести рюкзака неловко выбираясь из салона. Всë внимание приковано к серебристой двери, за которой меня, надеюсь, ждут. По крайней мере, ты говорил об этом, и у меня нет повода не верить.       За спиной слышу хлопок дверцы такси и удаляющееся урчание мотора, но не обращаю на это внимание. Закидываю рюкзак на плечо и делаю шаг, а потом, по инерции, ещё несколько.       Хлопок подъездной двери воспринимается громче, чем все предыдущие. Может, оттого, что эхо разносит звук объëмнее, а может, оттого, что это был последний сигнал повернуть обратно. Наверное, всё-таки второй вариант, но когда я слушала советы?       Иду вперëд, радуясь второму этажу. Лёгкая одышка, которая появилась бы, живи ты на пятом, вряд ли бы меня обрадовала. Сердце и так бьётся в горле, не хватало ещё и сбитого дыхания.       Стою перед дверью, кусая губы. Если не уйду сейчас, то не уйду и потом. Я и так совершила ошибку, ещё три месяца назад.       Зачем я тут? Комфортная, налаженная жизнь совсем в другом месте. Наверное, мне нужно уйти. Конечно, нужно уйти. Прямо сейчас. Ведь мне абсолютно нечего тут делать… Кивнув своим мыслям, вопящим про немедленную капитуляцию, я поднимаю руку и жму на звонок. Лицо заливает удушливая волна адреналина, а спëртый подъездный воздух становится густым, как кисель. Отступать некуда.       Я знаю, что дверь открыта, но мне хочется, чтобы ты знал, что я пришла. Я люблю, когда ты меня встречаешь, а не как в тот раз, когда пришлось буквально искать тебя. В большой квартире и не такое может быть, но не всегда это хорошо. Я хочу твоего внимания. Ведь именно поэтому я здесь.       Слышу шорохи по ту сторону двери — ты идёшь открывать. Но кроме них раздаются ещё звуки, причём намного ближе, громче и отчетливей, чем все звуки в течение этого дня: как будто они внутри меня. Я слышу последний хлопок, гулкое эхо, а затем звон осыпавшегося стекла.       Кажется, это вдребезги разбилось то изматывающее ожидание, что было длиною в четверть года.       Надо же, калëное стекло тоже бьëтся, если хлопок будет иметь силу взрыва.