Если бы меня спросили...

      Если бы меня спросили: «Что может проникнуть в любое помещение?» — я бы в любом сознательном возрасте ответила: «Воздух».       И ровно до этого мгновения я была уверена в правильности этого ответа. Но я ошибалась. В твоей квартире воздуха нет вообще. Я должна была это заподозрить ещё тогда, когда его остатки начали сгущаться в подъезде, а сейчас уже поздно: дверь за спиной закрылась.       Я пытаюсь, но не могу вдохнуть, и почти не чувствую, как с плеча прямо на пол соскальзывает рюкзак. Что-то внутри него забавно дзынькает, но я этого почти не слышу, отчаянно пытаясь сделать вдох.       Теперь, даже если бы чистейший горный воздух заполнил тëмную прихожую, я бы снова не смогла вздохнуть, потому что…       Ты. Смотришь. На. Меня.       Снова.       Ты смотришь так, что кружится голова и непонятно, то ли это от подъëма по лестнице, то ли от неожиданного кислородного голодания, то ли всё-таки от твоего присутствия. Тело замораживает параличом, и я чувствую, что будто становлюсь меньше.       Я говорила, что люблю, когда ты на меня смотришь. Но сейчас ты прожигаешь меня взглядом не чтобы угодить, а потому что сам скучал. Я вижу. И это особенно приятно, ведь фальшь я почувствую сразу, даже если дам ей шанс на жизнь.       — Привет, — неожиданно оказываешься рядом, давая вспомнить, какой ты большой и широкий. Как ты так легко двигаешься при своей массе? Наверное, я никогда не спрошу про это — просто потому, что уже не вспомню.       Ведь в следующий миг ты целуешь меня так, как никто и никогда не целовал. Звучит пафосно, но сейчас мне всё кажется именно так. Одновременно с твоими прикосновениями в лёгкие наконец-то проникает кислород, а мои пальцы судорожно сжимают твою футболку.       Если у моего наваждения убавить крепость градусов на сорок, то возможно я бы поостереглась так впиваться ногтями в тонкую ткань, чтобы не повредить её, как получилось с очками твоей дочери, за которые мне до сих пор стыдно. Но сейчас мне совершенно не до этого, а нагретая твоим телом ткань сминается в моих руках.       Я тону в ощущениях и плохо понимаю где низ, а где верх. Мгновенная дезориентация. Хотя это и неважно, ведь мой якорь — твои плечи, в которые я вцепилась мёртвой хваткой. Ты никогда не дашь мне упасть.       Я чувствую твой голод так же хорошо, как и свой. Наверное, из-за него ты терзаешь мои губы на грани, но мне это нравится. Я знаю, что нежность будет — ведь в тебе её море, нерастраченной и чистой, — но после. А сейчас ты своей страстью сносишь всё на своём пути, и меня выносит уже после первого поцелуя.       Ощущение жадных огромных ладоней на моем теле и беглые касания губ напоминают о чём-то важном. Кажется, такое уже где-то и когда-то было. Когда? Точно… В прошлом… В той короткой жизни, что закончилась девяносто один день назад. И теперь я вспоминаю, каково это — плавиться и воскресать в твоих объятиях. В обновленной реинкарнации.       Ты не знаешь о моих слегка сумасшедших от адреналина мыслях, а потому, как обычно, идëшь напролом. Знаешь, что уши моя эрогенная зона и бессовестно пользуешься этим: заставляешь выгнуться и вырываешь первый стон.       Вот что ты за человек? Я меньше минуты, как в гостях, а уже перешла все грани приличия. Может, конечно, я себе всё придумала, а может ты и правда на меня так влияешь — но я вспыхиваю мгновенно, как бумажный лист, пропитанный бензином.       Чувствую, как меня вжимает во что-то плотное, и не понимаю — это стена или твоё тело. Но сама эта сила, которой мне так не хватало, накрывает меня очередной волной трудноопределимых эмоций. Я люблю твою такую уверенность от которой у меня подкашиваются ноги и слабеют руки. Возможно, недавнее онемение пальцев связано не с вибрацией от велопоездок, как сказал доктор, а тобой? Ведь уже тогда я чувствовала тебя… Хотя… Даже если и так — я готова потерпеть эти неудобства ради эйфории, ведь именно за этим я здесь.       Своими ладонями ты тщательно исследуешь моё тело, будто очищая от посторонней ауры и ставишь свои метки. И с каждым таким движением я понимаю, что все вернулось на круги своя. Гнетущее ожидание и правда осталось позади, а ты, настоящий ты, живой и теплый, а не такой, как по переписке, совсем рядом.       И как же я рада тому, что вместе с ожиданием закончился бесконечный онлайн! Я упоминала, что в сети ты совсем другой. А в сочетании с моей мнительностью и комплексами это вообще гремучая смесь!       Если честно, я вообще удивлена, что мы встретились. Слишком уж велики были шансы психануть и заблокировать твой номер, безжалостно вырывая из души все тёплые воспоминания. Но это всё в прошлом… Очередной виток твоих движений затягивает меня чувственным водоворотом.       Да, позже я вернусь домой и стократ пожалею о слабости, но сейчас даже мысли нет бороться. Да и с кем? С собой? Бессмысленно…       Ты говорил, что отмолишь меня.       Пожалуйста, не забудь этот день. Ведь я очень виновата, но не могу по-другому.       Кисти рук сплетаются, обхватив твою шею, и, не поднимая век, я подаюсь навстречу.       В моих лёгких ты и воздух.       Я снова могу дышать.