Если бы меня спросили...

Если бы меня спросили: «Что жизненно необходимо прямо сейчас?» — я бы ответила: «Ветер». Стоило тебе совсем немного отстраниться, как я сразу чувствую себя одинокой и потерянной. Колени затекли, спина излишне напряжена от непривычного положения, а главное: сбитое дыхание завершает картину. Полмира за порыв ветра, чтобы надышаться вдоволь! Делаю глубокий вдох и медленно вытираю влажные губы тыльной стороной ладони. Это выглядит развратно, я знаю, но может — это моя цель? По-прежнему смотрю в твои глаза и пытаюсь угадать, что дальше. — Девочка моя… Маленькая… — твой голос звучит ниже обычного. Ты как никогда серьёзен. Обхватываешь своими ладонями мои предплечья и, будто я ничего не вешу, с лëгкостью поднимаешь на ноги. Горячая кровь обжигает затëкшие икры тысячами мелких иголочек, и я вынуждена переступить босыми ступнями. Чувствительность зашкаливает по всему телу, и неожиданно для себя я ощущаю чуть колючий ворс ковра под ногами. Ты убираешь прядь моих волос, прилипших к скуле, и как-то грустно улыбаешься. В глазах плещутся эмоции. — Бестия, — теперь я уверена, что мне не слышится. — Сумасшедшая бестия. Наклоняешься и утягиваешь в тягучий, чувственный поцелуй. Перед глазами всё плывёт и я пытаюсь удержаться за твою шею. Вопрос с координацией решен, зато назрела новая проблема: меня скручивает и ломает от желания стать твоей. Прямо сейчас. Но ты целуешь меня так нежно, а кончиками пальцев ласкаешь так трепетно, что я не смею торопиться и впитываю этот момент до конца. Тëплые волны растекаются по телу от лёгких прикосновений, а ты без устали гладишь меня, будто извиняясь за грубость. Кожа на правой стороне тела покрывается мурашками. Отстранëнно думаю: почему так? Наверное, это связано с тем, что ты целуешь мочку правого уха, а тяжёлым дыханием невольно ласкаешь шею с той же стороны? Понятия не имею и не хочу. Это всё сейчас так не важно… Ты плавишь меня своей нежностью. Заставляешь становиться мягче и податливей, отзываться на малейшие прикосновения и тянуться за новой лаской. Лëгкие наполняет твой запах, по которому я так скучала. Если бы была такая возможность, я бы растворилась в нём без остатка, чтобы осесть на тебе невидимой пылью. Я стою с закрытыми глазами, но всё равно вижу твои черты, будто они отпечатались на радужках глаз. Я вижу, как ты расстëгиваешь мой бюстгальтер и чёрное кружево падает вниз. Без него я совсем беззащитна. Но я же с тобой, а значит, в безопасности. Ты же не обидишь меня? Костяшками расслабленных пальцев неспеша проводишь по моей щеке, спускаешься к шее, а затем к груди. Я таю от этих нежных прикосновений, полностью на них сосредоточившись. А ты тем временем обводишь сосок по окружности и несильно сжимаешь, отчего я вынуждена прикусить губу, чтобы сдержать стон. Не хочу нарушать этот момент. В комнате слышно только наше тяжëлое дыхание — пусть пока так и будет. — Такая красивая, — ты произносишь это совсем негромко, но я вздрагиваю от твоего голоса. В интонации появилось что-то необычное, но я не могу определить, что. Зато точно знаю, что мне это нравится. — Очень красивая. Скользишь ладонью вниз по моей руке и переплетаешь наши пальцы. Я знаю, как выглядит такой контраст: твоя почти квадратная лапа, загрубевшая за годы работы в гараже со всякими железками, и моя узкая ладонь с длинными пальцами и аккуратными миндалевидными ноготками. Мне нравится такой тандем контрастов. Очередной элемент кинк-сайза. Ты весь мой кинк на данный момент. Пол под ногами качается, подобно палубе теплохода, и мы делаем несколько шагов для равновесия. Холодная простынь остужает горящую кожу спины, и с солидным опозданием я понимаю, что мы в постели. Ты уже не рядом, а нависаешь сверху, заставляя почувствовать себя совсем маленькой. Повинуясь первобытному инстинкту, мои ноги робеют перед твоим напором и норовят разъехаться в стороны, но я ещё стараюсь всё контролировать. Глупая и наивная… С искренним восторгом глажу твои широкие плечи и слегка царапаю их ногтями. Мне нравится как ты вздыхаешь при этом. И я так увлечена, что даже не замечаю, как ты стянул с меня насквозь мокрые трусики. Наверное, они улетели в сторону бюстгальтера. Найдём потом. А если и нет — пусть останутся у тебя, когда я уйду. На память. Прикрытая твоим телом, я уже не так остро ощущаю собственную наготу. А мне бы хотелось ещё немного этой резкости. Поэтому я выворачиваюсь и сажусь на колени, а тебя стараюсь опрокинуть вниз — тот ещё сизифов труд. В голове мелькает ассоциация с большим плюшевым медведем. В детстве родители моей подружки купили ей такого: пушистого и огромного; больше нас, семилеток. Подружка с ним играла, а все остальные ей завидовали. И я, конечно, тоже. Мне очень хотелось кого-то настолько же большого и классного, кого бы я любила. Может, именно в тот момент детской зависти и зародилась моя любовь к кинк-сайзу? Сейчас девочка выросла, а вместе с ней выросли и желания. Теперь мне не нужен плюшевый медведь. Мне нужен ты. Живой, теплый и настоящий. А вот потребность любить не претерпела изменений… Как заправский турист совершаю небольшой поход в гору и оказываюсь на тебе сверху. Твои лапы тут же занимают своё законное место: на моих бёдрах, а в глазах зажигается огонь. — Садись на меня, — предлагаешь со святой простотой и наивными глазами. Даже делаешь какой-то смешной жест, показывая, куда именно меня приглашаешь. Забавно, но… — Нет, — улыбаюсь и отвечаю своей классикой. Почти канонно. Я так долго ждала, могу подождать ещё минутку, чтобы тебя помучить. Спускаюсь в самый низ и одним продольным движением вверх скольжу по тебе голой грудью. Чувствительная кожа приятно раздражается твоей повышенной волосатостью, но главное не это, а то, как ты вздыхаешь и весь как-то подбираешься. Не знаю, почему тебе это так нравится, но ты определенно кайфуешь, а я рада доставить тебе удовольствие. Странно… А ведь сначала хотела помучить… Поелозив так несколько раз, усаживаюсь туда, куда нужно, чтобы заставить тебя нетерпеливо вскинуть бёдра. Ты уже почти обрадовался, но я амортизирую твой порыв и ухмыляюсь. Мне нравится тебя дразнить и ждать, пока ты выйдешь из себя. Отвлекаюсь на секунду, чтобы зарыться в волоски на твой груди и пропустить их сквозь пальцы, и не замечаю, как склонилась над тобой больше положенного. Это была моя ошибка, за которую я сразу и поплатилась: зафиксировав меня в этом положении, ты обхватываешь губами мучительно-твëрдый сосок и делаешь с ним что-то совершенно невозможное. Я бы и хотела вырваться, чтобы продолжить свои провокации, но не могу. Удовольствие прошибает током, и я с протяжным стоном запрокидываю голову — единственно возможное движение. Будто тебе мало этой мести, ты просовываешь руку и начинаешь скользить по невероятно чувствительному клитору, отчего я захлëбываюсь собственным стоном. Мышцы бëдер непроизвольно сжимаются, желая большего, и ты идёшь их желанию навстречу: погружаешь палец в горячую тесноту. Весь мир сузился до одной единственной точки, и я не могу осознать столько эмоций разом. Знаю, что лицо исказилось в му́ке, но я не в силах контролировать мимику. Левой рукой неосознанно пытаюсь найти за что уцепиться, чтобы вытащить себя из этой пучины наслаждения, и хватаюсь за ковёр на стене. В голове чудом успевают промелькнуть две мысли: «Серьёзно?! Ковёр?!» и «Лишь бы не рухнул», но в следующий миг их вышибает очередным разрядом тока от твоего поцелуя-укуса, а жар твоих рук заставляет таять и течь. Не думай, что я просто восторженно подбираю красивые эпитеты. Я два года жила с периодически коротящим водонагревателем. Я знаю, что такое ток от прикосновения. Только вот неисправная электротехника гораздо слабее по мощности. Она не заставляла меня испытывать такой спектр эмоций: от острой боли до не менее острого удовольствия и обратно. Словно пытаясь помочь мне справиться со своими ощущениями (будто не ты их первопричина), ты предоставляешь мне повод отвлечься. Или это случайность, что твоя рука оказалась так близко от моего лица? Я пробегаюсь лëгким поцелуем по широкой ладони, отдельно обласкав не разгибающуюся полностью фалангу. Чувствуя, что этого слишком мало, не открывая глаз обхватываю губами твой палец и начинаю его посасывать, смешивая в мыслях настоящее и совсем недавнее прошлое. И даже это не может заглушить прошивающее от затылка до колен удовольствие. Сложно поверить, но я всегда была равнодушна к ласкам груди. Когда-то я думала, что грудь у меня ещё больше фригидна, чем я сама. Как же я, оказывается, ошибалась… Каждый мой стон и судорога пальцев только раз за разом доказывают это. Но есть на свете справедливость… Видимо, моя открытость запустила цепную реакцию, и по твоему тяжелому дыханию я понимаю, что теперь ты меня точно никуда не отпустишь, пока не добьëшься своего. Тебе очень непросто, но ты всё ещё держишься. К сожалению… Будто прочитав мои мысли, даёшь мне вырваться и тянешься к презервативам. Правильно. Давай в этот раз ты, а то у меня как-то несчастливо получается… Отвлекшись на досадные воспоминания, я пропускаю момент, когда ты поднимаешься и переворачиваешь меня, давая упор на колени. Подхватываю твоё движение и прогибаюсь в спине, чувствуя, как тянет в ожидании внизу живота. Истерзанные соски касаются измятой постели, даря отголосок от твоих настойчивых прикосновений. Глаза сами собой прикрываются, заставляя сосредоточиться только на своих ощущениях, почти позабытых. Да и как может быть по-другому, если периодичность измеряется кварталами? Я хочу прочувствовать эту боль. Хочу прочувствовать тебя. Хочу почувствовать себя живой и любимой. Но ты медлишь. Нервничаешь? Настраиваешься? Возможно я смогу помочь тебе и пресечь возможные опасения, если кое в чём признаюсь… Я не люблю долгий секс. Ведь он прекрасен только несколько первых минут, взрывая своей новизной, а после становится не более, чем механикой. Я же хочу чувствовать, а не просто двигаться. Наверное, я занимаюсь любовью, привлекая душу не меньше, чем тело — в этом и суть. Замираю, как перед прыжком в воду, чувствуя твои нервные и слегка неловкие движения, и развожу ноги шире, открываясь полностью. А в следующий миг меня выгибает дугой от удовольствия, ведь ты сделал именно так, как я хотела: вошёл резко и интенсивно, срывая последние тормоза. Мысли спутаны, всё тело горит, и я мечусь под тобой в лихорадке. Слишком хорошо, чтобы это терпеть. Если бы я могла, я бы наверное убежала. Но ты крепко держишь меня за бёдра и не даёшь возможности освободиться. Пальцы судорожно сжимают простынь, но мне даже в голову не приходит мысль о том, что я могу её порвать. Я чувствую тебя в себе, и это прекрасно. Это правильно. Так и должно быть. С каждым новым толчком моя душа поднимается всё выше. Звуки, вкусы, запахи — всё это приобретает какой-то новый смысл. Я никогда не знала, что такое вагинальный оргазм, но кажется, сегодня я сделала небольшой шаг в этой сфере. Ты вбиваешься всё сильнее, почти до синяков сжимая мои бёдра, и я понимаю, что ты уже близко. Если бы я могла, я бы остановила это мгновение, чтобы замереть в нём навсегда. Но коль этому не бывать, то хотя бы… Не успевая додумать, я хватаю тебя за руку, не давая отстраниться, и чувствую, как ты с сочным шлепком заполняешь меня полностью. Ты пульсируешь, изливаясь внутрь, а я могу лишь принимать и знать, что принадлежу тебе. Что я твоя. Как в замедленной съёмке замечаю, что ты отстраняешься и тянешься ко мне за поцелуем, но мне этого мало. Я тебя никуда не отпускала. У меня есть ещё планы и я с тобой не закончила. Поэтому знаком показываю, чтобы ты лёг, я сама забираюсь сверху. Вспотевшая кожа неприятно липнет, но я уже не обращаю внимания на такие мелочи, как влажные ладони и сбивающееся с ритма сердце. Целую тебя, растворяясь в предвкушении и скольжу рукой вниз. Я хочу свой оргазм и я получу его. Но ты, упëртая душа, догоняешь мою руку своей и начинаешь ласкать самостоятельно, периодически отпихивая мою ладонь со своего пути. Да, ты не всегда попадаешь туда, куда нужно, зато сам. Ты хочешь, чтобы я кончила от твоих действий, а не сама, как долгие годы до этого. Ты готов взять ответственность за мое удовольствие. Это дорогого стоит. Неожиданное открытие сбивает с толка, путая эмоции. К тому же я уже плохо понимаю, где чьи руки, но знаю, что мне хорошо. Внутри зреет тепло и жидкий восторг, что надвигаются с неотвратимостью скоростного поезда. Приближающийся финал предсказывает плеснувший по животу жар и легкая щекотка по спине. — Сожми меня, — из последних сил выстанываю заветную просьбу и чувствую, как ты придавливаешь меня своей лапой. Ещё раз угодить своей потребности в контрастах «большой-маленькая», «сильный-слабая» — это так мало, но так много для меня значит… Изнутри рвутся глупые слова о глупых чувствах, но каким-то чудом я могу их сдержать. Стоны невольно набирают обороты, и я знаю, что после мне будет стыдно перед соседями, но это будет потом. А сейчас я не могу и не хочу себя сдерживать. По моему телу прокатываются волны дрожи, заставляя вскрикивать раненой птицей. Мир плывёт непролитыми слезами и меня скручивает судорогой, вытягивая жилы. Тело костенеет, а внутри взрываются фейерверки. Спустя несколько секунд это высоковольтное напряжение слегка отпускает и я стараюсь сделать вдох. Попытки восстановить сбитое дыхание ни к чему не приводят, зато остатки пережитых эмоций и ощущений ищут выход и находят в виде слёз. Чувства и эмоции вывернуты наизнанку. Рваные вдохи превращаются во всхлипы, а затем переходят в рыдания. Не пугайся, это просто эмоции. Мне очень, очень хорошо — и слёзы тому подтверждение. Ты гладишь меня по волосам и спине, в попытках успокоить, но я абсолютно не подозреваю, о чём ты думаешь. Наверное, считаешь меня истеричкой. Я бы считала… Но смею надеяться, что я адекватна. Просто чувствую острее. Не знаю, хорошо это или не очень, но я проживаю каждый момент нашей близости, будто стараясь наверстать упущенные годы. По-прежнему пытаюсь отдышаться и восстановить дыхание, сбитое ещё и рыданиями. На периферии мелькает глупая, но пугающая мысль, что я не справлюсь и просто задохнусь, но ты, будто почувствовав мой страх, тянешься рукой к изголовью кровати. Раздаётся звук щелчка, а в следующий момент на меня дует долгожданный ветер. Восточный ветер.