Тайна особняка семьи Уолкер

Психика человека – очень сложная уникальная система, имеющая в себе огромное количество незаметных нюансов и хранящая кучу личных особенностей и мелких деталей, обеспечивающих наши индивидуальность и личность. Порой мы не можем самостоятельно адекватно воспринимать свои же эмоции, стараясь лишний раз укрыться за дверью, пряча появившуюся улыбку или выступившие слёзы. Да и далеко не каждому дано понимать смысл возникновения своих же желаний, идей, мыслей, сокровенных тайн, надежд и веры в лучшее. В восприятии мира и самого себя нам могут помогать хорошие психологи, качественно исполняющие работу и достойно выполняющие свои обязанности. Они готовы потратить время, чтобы дать нам второй шанс. Шанс стать обыкновенным человеком без лишних отклонений и комплексов, дав возможность спокойно обосноваться в социуме. Однако... Истинными помощниками в этой нелёгкой борьбе с самим собой зачастую становятся дорогие нам люди. Они куда ближе к нам. Будь-то ваши родители, сёстры или братья, одноклассники или самые лучшие друзья с детства, а может это и вовсе человек, с которым ты знаком на протяжении не такого уж и длительного периода времени. У каждого человека рано или поздно появляется тот самый лучик света, который дарует ему всё своё тепло, согревая ледяное сердце. Он укажет своим светом правильный путь в пустынном мраке жизни. Рядом с этим источником теплоты людям становится проще и легче на душе. Позитивные эмоции начинают постепенно брать верх над негативом, скопившимся на протяжении всей жизни. Джон был самым обыкновенным писателем, для которого каждая, саморучно написанная книга являлась шедевром, несмотря на некоторые необычные и странные детали в содержании, которые далеко не всем нравились. Изначально это было всего лишь юношеское хобби, которое проявилось в резком неожиданном порыве творческого вдохновения, вскружившего голову шатена, что довольно часто встречается у подростков. Шло время, и любитель свитеров начинал понимать, что создание интересных рассказов становилось частью его жизни. Голубоглазый буквально не мог существовать без этого, полюбившегося ему дела. Поэтому очкарик твёрдо для себя решил, что посвятит свою жизнь написанию книг в своём личном выработанном стиле, не смотря ни на что. Главное, что ему это очень и очень нравилось, так как шатен каждый раз с огромным энтузиазмом брался за ручку и делал пометки, из которых вскоре вырастали интересная истории. Джон буквально вкладывал в текст всю свою душу. Стоит упомянуть, что юноша увлекался самыми различными страшилками, ужастиками и хоррорами с самого детства. Ему нравилось читать на различных форумах и сайтах о жутких ситуациях, легендах, мифах, отвратительных существах и душераздирающих историях. Даже если они и были полной ложью, приукрашенной различными выдумками, каждый жуткий рассказ увлекал за собой, заставляя читать всё больше и больше на данную тему. Многие окружающие парня не понимали, ну или просто не желали понимать его увлечений, считая это бесполезным и чуточку безумным. Ему твердили каждый раз, чтобы мальчик читал что-то научное и развивающие, а не эти свои страшные истории «ломающие» детскую психику. Джона осуждали, пытались направить на истинный «правильный» путь, хотели сделать из него послушного образованного пай-мальчика, запрещая ему смотреть и читать подобное, но парнишка не желал сдаваться без боя. Будущий писатель старался не обращать особого внимания на подобные нудные вмешательства в его увлечения и личную жизнь. Очкарик пропускал мимо ушей все те лекции, которые ему зачитывали взрослые. Порой он мог просто запереться в своей комнате с очередным бестселлером о привидениях, пока остальные его родственники шумно праздновали очередное семейное событие. Жаль, что всё это в будущем мешало голубоглазому нормально с кем-то познакомиться и пообщаться. У юноши никогда не было верных друзей, так как многие его одноклассники также не понимали его, предпочитая лишний раз обходить этого чудика стороной, распуская грязные слухи за спиной. Но этот парниша оказался в разы сильнее, пережив этот момент полного одиночества и недопонимания в жизни с высоко поднятой головой. Да и всё это постепенно укрепляло его, хотя многих подобное наверняка бы сломило, поставив крест на их самооценке. Однако голубоглазый всё равно оставался уверенным в себе, всё ещё продолжая знакомиться и флиртовать с девушками, что у юноши, с течением времени, довольно неплохо получалось. Его внутренняя харизма, задорная азартная искра в глазах и яркая доброжелательная улыбка, наполненная нотками лисьей хитрости, могла поразить до глубины души многих юных красавиц, которые находили в этом парне что-то особенное и привлекательное. Просто любитель свитеров раньше не умел этим правильно пользоваться. Но... Шатен не стал бы таким, каким многие видят его сейчас, если бы не встретил в своей жизни одного невероятно важного человека, который оказался очень и очень похожим на писателя. Некоторые увлечения, хобби, предпочтения – многое оказалось схожим у них. Хоть их характеры местами и различались, но идеально подходили, хорошо сочетаясь и чем-то дополняя друг дружку, словно солнце и луна. Казалось, что это единый организм, который являлся невероятным подобием истинной дружбы двух великих людей, которых кто-то может называть благородными храбрецами, а кто-то назовёт истинными безумцами. Именно Егор Линч стал тем самым лучиком света, открывшим писателю глаза на мир заботы и взаимопонимания. Только этот журналист заботился о парне и о его самочувствии, даря тому всю хранящуюся в сердце ласку и нежность. Без него Джон скорее всего не смог бы полностью раскрыть своё внутреннее я и ярый потенциал. Возможно, шатен так бы и не узнал, что значит быть самим собой, находясь в компании самого лучшего и верного друга, не скрываясь за маской безразличия! Но и сам брюнет изменился при появлении этого безбашенного очкарика, который мог скрасить своим появлением любое видео, наполняя атмосферу шуточками и просто прикольными моментиками. Иногда зрителям канала всё начинало казаться довольно уютным и комфортным, что самим хотелось оказаться в компании этого дуэта, исследуя вместе с ними очередные заброшенные здания, тайные пещеры, города-призраки или проклятые итальянские галереи. Жаль, что многие, по-настоящему невероятные, забавные и просто милые моменты укрываются от любопытных глаз фанатов мифоискателей. Хотя... Может оно и к лучшему, верно? И вот сейчас они стоят вместе, рассуждая, где нужно искать очередной таинственный вход. Перед ними находилась самая обыкновенная стена, обои которой имели бордовый оттенок и золотистые узоры в виде стебельков цветов с изящными листиками. Эта таинственная преграда находилась прямо под лестницей, где в многих частных домах мог располагаться чулан. На первый взгляд ничего примечательного здесь не было. Если бы ребята не знали, что именно в этом месте что-то было скрыто, то наверняка бы пошли осматривать весь дом, заглянув в каждый уголок, но никак не к стене, которая и то была самой незаметной. Даже самая острая чуйка не смогла бы здесь ничем помочь. Поэтому сейчас трое ребят старались найти любую, даже самую крохотную малозаметную зацепку, чтобы понять, как же открыть этот проход. Они осматривали каждый уголочек, каждый узорчик, каждые еле зримые трещинки в стене. И только один присутствующий никак не мог собраться с мыслями. Джон почувствовал самое сильное отчаяние, начинающее медленно пожирать его изнутри, заставляя чувствовать отвратительные ощущения в сердце. Писателю срочно нужна была любая помощь, которая могла бы хотя бы чуточку уменьшить его страдания и мучения. Он чувствовал, что ему нужно обратиться к кому угодно, без разницы, кто станет его спасителем. Самое главное для шатена сейчас, так это получить долгожданное спасение. Парню хотелось, чтобы его обняли, шепча, что всё скоро закончится и всё будет в порядке, что его боль пройдёт, больше не тревожа его, что наконец настанет долгожданный покой, в котором несчастный так сильно нуждался. Юноше с каждой минутой становилось всё хуже и хуже. Тревожные мысли начинали всё сильнее терзать сознание юноши, медленно разрушая его изнутри. Вспышки острой головной боли, которые имеют ужасающие последствия, каждый раз оставляют на душе писателя рваную кровоточащую рану, которая будет заживать ещё очень и очень долго, наверняка после неё останется хорошо видимый рубец. Голубоглазый начинает ощущать глухую опустошённость, которая, подобно чёрной дыре, начинает поглощать все самые тёплые и приятные воспоминания, постепенно делая парня физической бесчувственной оболочкой. Мысленно любитель свитеров начинал давиться собственными эмоциями, которые приносили ещё больше жгучей боли, словно сильные ожоги, оставленные ярым пламенем. Джон хочет уснуть, спрятаться от всего этого, навсегда закрыв свои небесные глаза, и никогда больше не просыпаться, чтобы не испытать этого вновь. Но знаете, что самое страшное в этой ситуации? То, что люди, которые сами предлагают тебе помощь, не могут узнать, что ты в этом очень сильно нуждаешься. Что-то  сдерживает тебя, не давая ему вымолвить и звука, который имел бы смысл, относящийся к проблеме, словно невидимый, но невероятно прочный барьер. Твоя душа буквально кричит, моля о спасении. Но никто не может услышать этот немой зов.

My silent scream...

Джон стал тем самым человеком, который пытается дозваться хоть до кого-то, но не может этого сделать. Его душа пытается дотянуться до рядом стоящего Линча, который сейчас советуется с Джейн о возможных вариантах поиска прохода. Но между ними стоит тот самый невидимый барьер, мешающий дойти сигналам писателя до журналиста. Это начинает ещё больше давить на сознание шатена, медлительно и очень мучительно разрывая его на куски. Единственное, что сейчас может сделать голубоглазый, так это тихо плакать, при этом не издавая ни звука. На физической оболочке лица нельзя почувствовать настоящих эмоций. Мимика лица полностью застыла, что не дрогнет ни один мускул, не появится и случайная морщинка. А если к нему кто-то решит обратиться, то автоматически натягивается жутковатая улыбка, в которой виднеется чёткая фальш. Глаза, скрываемые за стёклами очков, пустые и матовые. В них становится всё меньше и меньше огоньков искренних эмоций. Но... Почему никто так и не заметил этого? –"Линч! Прошу тебя! Ну ты же видишь, что мне плохо! Почему ты не замечаешь меня? Ты же всегда чувствовал, если меня что-то тревожит! Ты же всегда знаешь, что мне плохо! Я от тебя ничего толком скрыть не мог! Ты всегда знал, что со мной не так! Стоп... Неужели... Ты забыл обо мне? Неужели... Ты променял меня? Ладно Джейн, ладно Ник, я с ними знаком от силы пару дней! Но ты... Ты же единственный, кто знает меня от головы до ног! Ты единственный, которому я всегда доверял! Почему ты не видишь моих страданий! ПО-ЧЕ-МУ!" Если бы всё отображалось и на физическом теле юноши, то Джон давным давно уже рыдал, не сдерживая себя. Зажавшись комочком где-то в уголке и вечно содрогаясь от очередных всхлипов, вцепившись руками в волосы, чуть ли не вырывая их с корнем, парень не мог вздохнуть воздух в лёгкие, начиная задыхаться. Он бы давно кричал во всё горло, срывая себе голос, лихорадочно дрожа от переполнения эмоциями. Писатель просто плачет, не желая что-либо понимать и осознавать, в каком положении сейчас находится. В таком отвратительном и ужасающем состоянии юноша находился морально. Что-то не давало ему броситься к Линчу, вцепившись руками до побеления костяшек в его футболку. Впервые писатель так сильно хотел обнять своего напарника, уткнувшись лбом ему в плечо. Парень хотел, чтобы журналист просто подбодрил его, говоря, что они найдут выход из этой ситуации, как всегда. –"Пожалуйста... Помоги... Я же... Я же..." Перед глазами появилась яркая белая вспышка, что заставило крепко зажмуриться. Прошло несколько секунд, которые, как казалось, длились целую вечность. Писатель решил вновь попробовать открыть глаза. Веки медленно поднялись вверх. Немного проморгавшись, шатен стал тереть свои покрасневшие от слёз глаза, убирая скопившуюся солёную жидкость. Джон оказался сидящем в углу коридора, где стояла эта лестница. Но... Кроме него там больше никого не было. Линч, Джейн и Ник буквально пропали, не оставив после себя и следа, даже намёка на своё присутствие . Да и само помещение очень сильно отличалось от того, что любитель свитеров видел ранее. Ободранные обои, которые местами были оторваны целыми клочьями, разгромленная старая мебель, сломанная и перевёрнутая с ног на голову, порванный ковёр, укрытый толстым слоем пыли, как и весь антиквариат в особняке. Света практически не было, лишь жалкая беленькая свечка, установленная в серебристом подсвечнике, стояла на небольшом комоде. Она всё ещё продолжала гореть, даруя хоть капельку света своим ярким огоньком. Картины иностранных художников, которые раньше висели на стенах, либо уже лежали на полу, либо всё ещё продолжали висеть, но находились в кривом положении. В углах комнаты виднелась беленькая тонкая паутина, но пауков нигде не было видно. Лестница немного сгнила, став ветхой и непригодной для поднятия и спуска по ней. Джон поднял заплаканное красное лицо. Очков на носу парня по какой-то неясной причине не оказалось, из-за чего юноша начал жмуриться и щуриться, пытаясь хоть как-то разглядеть помещение, в котором очнулся. – Что... Произошло?... Милый парень с глазами цвета лазурного неба пересилил слабость и усталость в теле, поднявшись на дрожащие ноги. Он был вынужден немного опереться на стену, так как в обзоре появились небольшие помутнения и ощущалось лёгкое головокружение. Когда дефекты пропали, юноша сразу же принялся осматриваться вокруг. – Линч?... Джейн?... Ник?... Тишина. Гробовая тишина. Единственное, что можно было услышать, так это жалобный громкий скрип пола. Это ещё везение, что пол не проваливается под ногами человека, который хоть и был довольно лёгким, но являлся далеко не пушинкой. Каждый новый шаг отдаётся противным звуком, неприятно режущим слух. Но на фоне давящей на сознание тишины и эти звуки были не так уж и плохи. Они делают хоть какое-то  ощущение жизни в заброшенном на веки здании. По крайней мере Джон вроде как жив, а это главное... Наверное... Писатель пробовал подойти к комоду, бережно взяв подсвечник в свои руки, стараясь случайно не затушить подрагивающий огонёк. Шатен подошёл к стене под лестницей, где в последний раз стояли ребята. И... – Что?! Но как?! На стене алыми буквами выведена та самая фраза, которая появилась при самом первом ведении шатена. Почему-то бетонная стена была без знакомых бордовых обоев. Да и комната, в которой он очутился, была очень похожа на очертания той, что появлялась перед глазами в машине Ника. Но... Ведь когда в голове Джона появилось это ведение, абсолютно вся комната была сделана из бетона. Неужели юноша ошибся при первом осмотре комнаты? Но там же не было света, а значит писатель и вправду мог просто ошибиться при своём первом заключении... Верно? Единственное, что отличалось от первого пребывания в помещении, так это свеча, которая хоть чуточку освещала предметы. В основном тут были коробки, наполненные старыми вещами. Подойдя к одной из них по ближе голубоглазый увидел фотографию, валявшуюся на полу. Зрение у него не самое лучшее, но и слепым его назвать нельзя. Фотография, которая привлекла взор юноши на себя, была ему очень знакомой. Она походила на огромную картину, которая висела в читальном зале библиотеки. На ней было изображено четыре уже знакомых ему человека. Мужчина, женщина, Джейн и Джеймс, носившие гордую фамилию Уолкер. В середине стояла девушка с гетерохромией. А по бокам стояли остальные члены этой семьи. Слева находился её брат. А справа... Справа стояла ещё одна девушка. У неё были длинные волосы шоколадного оттенка. Формы и очертания лица, причёска, фигура, рост – всё было практически точь в точь как и во внешности Джейн. Если бы не одна маленькая деталь... Глаза имели ярко-зеленый оттенок. А на шее у девушки висел точно такой же по форме кулон, как и у уже знакомых близнецов, в виде крыльев нежно-розового цвета. На фотографии все улыбались, махая руками в камеру. Они стояли на фоне этого особняка. Все присутствующие на фотографии выглядели очень счастливыми и радостными. Даже не верилось, что за их историей скрывались такие ужасы. –"Наверное это та самая Джесс, о которой рассказывала Джейн..." Любитель свитеров тихо вздохнул, опуская руку с фотографией вниз. Свою голову он решил наклонить, чтобы посмотреть прямиком на потолок, не понимая... Как такая миловидная семья могла оказаться под влиянием проклятия? – Что ж... И что же мне сейчас делать? Где я? Чёрт подери... Писатель всхлипнул, стирая рукавом свитера со своих порозовевших щёк слёзы. Он чувствовал, что очень скоро может пойти ещё одна волна, если голубоглазый не возьмёт себя в руки. Парень начинает бездумно бродить по первому этажу дома, заглядывая в разные комнаты, в поисках возможного выхода. Окна везде были наглухо забиты, закрытые деревянными досками. Можно было бы их проломить, но без вспомогательных инструментов провернуть это не удалось бы. На стенах виднелись тёмные розовые, фиолетовые и синие пятна с подтёками. Входную дверь, судя по всему, заклинило. Она никак не хотела поддаваться. На второй этаж подниматься было очень рискованно, так как лестница явно находилась в непригодном аварийном состоянии. Ветхая и неустойчивая, в любой момент могла развалиться на маленькие кусочки. Джон потерял счёт времени. Часы, висящие на стене в коридоре уже давно не работали. Стрелки стояли в одном и том же положении, точно такое же время было и в момент белой вспышки. В конечном итоге юноша сдался, решив, что это для него конец. Он так и пропадёт в этом проклятом особняке. Шатен уже успел несколько раз пожалеть о том, что вообще решил отправиться сюда. Нужно было остаться в гостинице, когда ему было плохо, а не переться сюда. Часть его сознания твердила ему, что рано или поздно это должно было случиться. Он сам решил идти по этому пути искателя паранормального, а значит любитель свитеров должен был быть готов к любому исходу событий. – Линч... Надеюсь хоть с тобой всё в порядке. Да и Ник с Джейн, надеюсь, чувствуют себя нормально. Парень поднял свою голову вверх, смотря на тёмный потолок, пытаясь сдержать подступающие к глазам колючие слёзы, готовые вылиться из него ручьём. По комнате стала слышаться очередная порция тихих всхлипов.

Юный игрок сдался?! Не может быть... Я не верю в это!

Писатель больше не мог сражаться с этим. Просто не мог. У него больше не было сил. Какие-либо надежды улетели куда-то далеко-далеко, оставив парня одного погибать в этой ржавой клетке собственного сознания. Он больше не сдерживал себя.

А смысл?

Его уже никто никогда не найдёт. А если и найдут, то вместо весёлого юноши будет холодный бледный мертвец. Ему не надо никого стесняться, юноша может рыдать столько, сколько захочет. А если не сможет плакать добровольно, то будет выдавливать из себя последние капли солёной жидкости. Он может кричать на всё здание, всё равно его никто не услышит. – Почему?... Почему?... Именно... Я... Он сидел в том же углу, где и очнулся, обняв руками свои колени, прижатые к груди. У его ног стояла свечка в серебряном подсвечнике, единственное, что всё ещё продолжало освещать этот полнейший мрак. Парень походил на психопата, который успел осознать всю несправедливость жизни по отношению к нему. –«Одинокий юноша, потерявший последнюю надежду и веру на спасение. Человек, ранее храбро сражавшийся за право жизни, сломался и вынужден был сдаться в этой нелёгкой несправедливой битве. Брошенный лучшим другом, невидящим его страдания и ужасающие муки, которые могут испугать любого смельчака.» Голос. Мужской бархатный голос, говоривший на английском языке, разнёсся по всему помещению, ранее окутанному мертвой тишиной. Но Джон с невероятной точностью мог понимать его, не обращая внимание на то, что в реальной жизни любитель свитеров зачастую путался в словах. Это начинало напрягать, заставляя спиной вжаться в холодную стенку. В каждом слове чувствовались сострадание, жалость и глубочайшее сожаление. Голос пытался утешить рыдающего парня своими словами, хотя на самом деле лишь сильнее давил на его раны, заставляя их кровоточить в разы сильнее. –«Несчастный писатель, желавший писать книги, преодолевший за свою жизнь огромное количество переломных моментов. Выживший в жестоком социуме, которого боятся многие дети, подростки и взрослые. Можете плакать сколько хотите, господин Джон. Это не слабость, это всего лишь реакция на плохие воспоминания. Даже сильнейшие рано или поздно могут пасть в неравном бою...» Голос был очень знакомым. Но он больше не звучал в голове у шатена. Казалось, словно обладатель этого приятного голоса находился где-то рядом с Джоном, стоя возле него. Вот только... Никого рядом с парнем не было. Ни единой живой души. Хоть зрение у него без очков не самое лучшее, но он точно узнал бы, если рядом с ним кто-то появился. – Да кто ты, мать твою, такой! У голубоглазого подступал приступ истерики. Юноша чувствовал странное нарастающее ощущение тревоги возле сердца, которое начинало стучать в грудной клетке всё быстрее и быстрее, отдаваясь стуком в ушах. Казалось, что произошёл выброс приличного количества адреналина в кровь. Он хотел убежать, но что-то не давало ему сдвинуться с места. Казалось, что на его запястьях и щиколотках ног были навешены тяжеленные оковы, которые оставались незримыми для писателя. Его зрачки сузились, выдавая истинные эмоции парня. В крови начинал всё сильнее и сильнее бурлить гормон стресса, дававший силы говорить во весь голос с нотками ярости и взбешённости. –«Господин Джон, ваше нынешнее состояние очень... Ужасает. Вам желательно успокоиться, если вы хотите узнать причину моего визита к вам.» – Какого к чёрту визита?! Я слышал твой голос у себя в голове! Ты меня кошмаришь уже два дня! Что тебе от меня нужно?! Послышался тихий то ли вздох, то ли хрип. А после голос немного усмехнулся, что начинало вводить юношу в ступор. –«Господин Джон, ранее я просто пытался связаться с вами, говоря, что я рядом, только и всего. Я обязан был оповестить вас о своём присутствии. Я понимаю свою ошибку, так как это принесло вам большое количество неудобств и боли, за что я хочу попросить у вас прощения. Но сегодня. Сегодня настал тот самый день, когда я решил явиться к вам лично, показав своё истинное тело! Вы станете первым, перед которым я решусь появиться в полный рост! Я уверен, что это будет стоить ваших страданий и мучений, сэр!» Обладатель голоса начал торжественно восклицать, восхищаясь своими величественными планами, которые, стоит сказать, Джона никак не впечатлили. Наоборот, они лишь сильнее начинали пугать всё больше и больше. – Сколько торжественности. Голубоглазый резко огрызнулся, наплевав на любые правила вежливости. Да и какие могут быть правила этикета в его ситуации? Писатель просто действовал по зову своего сердца, не задумываясь насчёт возможных последствий своей грубости. Хотя шатен даже сам от себя такого не ожидал. Резкий порыв легкомыслия или очнувшаяся храбрость? –«Хм... Знали бы вы, мистер Джон, что происходит в голове у вашего лучшего друга...» От такого высказывания Джон аж вздрогнул. Тон голоса резко сменился, став более холодным и резким. Бархатность не исчезла, но была подавлена зловещими нотками в голосе, делая его более мрачным и пугающим. –«Что, если вам скажу, что ваш друг относится к вам куда хуже, чем вы приняли считать. Егор Линч скрывает за собой куда больше ужасающих и пугающих вещей, чем многие смогли бы подумать. Он умело накрутил вас, чтобы использовать в своих целях. Не думаю, что вы станете для него существенной потерей, если вы всё-таки останетесь здесь навеки. А уж поверьте мне, я вполне могу подобное устроить. Ваш «дружок» даже не посочувствует вашей судьбе, даже если сам будет во всём виноват. Вас просто заменят на другого, точно так же ослеплённого добротой человека. Хотя... Смотреть за его псевдо «заботой» было очень даже забавно и увлекательно. Давненько я не видал настолько убедительной актёрской игры. Он вам далеко не друг, мистер Джон. Уж поверьте мне. Я уверен, что...» – Не смей! Джон не стал его слушать, громко закричав на всю комнату, тем самым прервав этот неприятный монолог. Его голос, отдающийся звенящим эхом, перекрыл зловещий бархатный, который успел немного успокоиться и вновь стать обыкновенным. Руками юноша закрыл свои уши, чтобы больше не слышать слов этой твари. – Не смей так говорить о нём! Ты врёшь! Ты даже не знаешь его! Ты не знаешь ничего! А значит, ты врёшь! Состояние писателя походило на состояние сумасшедшего. Он никогда бы не поверил таким высказываниям со стороны людей, даже если бы существовали весомые доказательства предательства в виде фотографий, видео или записи на диктофон. Джон всегда знал, знает и будет знать, что этот журналист, под именем Егор Линч, никогда бы его так подло не предал. Он знаком с ним слишком долго, чтобы сразу же поверить в какие-то жалкие высказывания, а уж тем-более от голоса, который, хрен его знает, откуда взялся. Вдруг это всего лишь галлюцинации, вызванные болями в голове. Юноша не должен верить в это, если не хочет лишиться дружбы с этим зеленоглазым. Парень просто не допустит этого. – Ты всего лишь жалкий голос в моей голове! Я не буду верить тебе! Слышишь! Никогда! НИКОГДА!!! Новая порция слёз просто поневоле потекла из глаз. Шатен не верил в это, просто не хотел верить. Как самый лучший друг, с которым он прошёл через огонь, воду и медные трубы, мог кинуть его, оставив увядать? Перед глазами неожиданно всплыла нарисованная испуганным сознанием ситуация, когда Линч, сурово прожигая своими яркими изумрудными глазами лицо парня, скажет ему холодным бесчувственным голосом самые ужасные слова, которые никто, никогда не хотел бы услышать от самого дорогого и ценного человека в жизни любого: –"Ты такой жалкий придурок! Поверить не могу, что мог выносить тебя такое количество времени! Да и я тебя просто использовал для развития канала! Ты чем-то зацепил зрителей, поэтому я и продолжал поддерживать вид нашей «дружбы». Нам больше не по пути..." Послышался тяжёлый вздох. Рука упала на плечо шатена, крепко сжав его, что заставило того встрепенуться. –"Для нас это конец. Прости. Прощай..." Фигура парня развернулась, убрав руку с плеча, и начала уходить быстрым шагом в даль. Писатель протянул руку в сторону, где раньше стоял его друг. Это бы разбило душу Джона на самые мельчайшие прозрачные кусочки. Ведь душа голубоглазого, несмотря на свою защиту, очень и очень хрупкое, словно зеркало. Да и эта самая защита всегда появлялась при ощущении заботы журналиста, который старался уделять парню максимальное количество внимания. Но... Если уйдёт из его жизни этот брюнет? То... Что станется с этим шатеном, который был в разы ранимее, чем кажется на первый взгляд? Даже Лили с Лукасом ему бы не смогли бы помочь вернуться в прежнее состояние. Ведь они только бы насыпали соли на открытые раны, постоянно напоминаю ему о друге. Послышался томный глубокий вздох. –«Господин Джон... Будьте так добры, выслушайте меня. Я не хотел вас так сильно задеть, надавливая на самое болезненное. Я стараюсь донести до вас настоящую суть данного разговора. Вы стали жертвой отношений. Ваше несчастье чувствуется в вашей ауре, окружающей вас. Дружба и вправду может быть прекрасной и невероятно крепкой, но... В вашем случае всё в разы сложнее и запутаннее, чем может показаться на первый взгляд.» Повисло зловещее молчание, которое постепенно начинало давить на слух. – Но... Ты же... Всего лишь... Голос... В моей... Голове... Тебя... Не должно... Быть... Я... Просто... Сошёл с ума... Юноша говорил очень невнятно. Его фразы прерывались тихими всхлипами, которые были неподконтрольны для шатена. Эти звуки отражались в эхе большого пустого помещения. Он пытался сдерживать вырывающиеся из него всхлипы, но получалось это не очень-то и хорошо. Послышались тихие шорохи, становящиеся всё громче и громче, эхом отражаясь от стен. В центре комнаты появилась яркая неоново-фиолетовая вспышка, сопровождающаяся небольшими искрами, оставляющими неприятные следы в обзоре шатена. Фиолетовые линии, подобно изящным элегантным лентам, извивались, завивались, воссоздавая форму, которая становилась всё чётче и ярче видна. Перед глазами встала высокая чёрная фигура, образованная тёмной как смоль дымкой. Она имела человеческие очертания тела, которые походили на мужчину средних лет. Этот непонятный дым немножко шевелился и растворялся на концах, но продолжал сохранять обретённую мужскую форму, ростом под два метра. Длинные волосы были заплетены в небольшую косу. То место, где по строению должны были быть глазные яблоки, находилась ярко-фиолетовая жидкость, стекающая тоненькими струйками вниз по лицу существа. Каким образом эта светящаяся субстанция оставалась там на месте, особо не вытекая, было не понятно. Казалось, что в этих космических «глазах» можно было увидеть свою судьбу. В них можно было увидеть как будущее, так и прошлое, со смесью всех переживаний и мыслей. Такая несуразица начинала давить ещё больше, показывая, что данная сущность в разы сильнее, чем может показаться на первый взгляд. При виде этого «человека», коим это существо всё-таки было сложновато назвать, мурашки на ряду с неприятным холодком стали пробегать по телу от страха и ужаса. Но оторвать свой взгляд от этих гипнотизирующих фиолетовых глаз было невозможно. Они отталкивали и притягивали к себе одновременно, показывая всё величие и могущество стоящего перед шатеном. Вокруг этого мужчины находилась лёгкая лиловая аура, которая распространялась лёгким туманом по комнате. Данная дымка на удивление, очень хорошо начинала успокаивать, словно юноша только что выпил нехилую дозу антидепрессантов и успокоительного, наряду со снотворным. Кто это? Великий демон из преисподней, готовый поглотить душу Джона? Ангел, который просто пришёл поговорить из-за того, что он заскучал на небесах, решив спуститься в мир людей? Злой дух, который давным давно обитает в этом особняке и далеко не доброжелательный к новым посетителям? Падший или тёмный ангел, который желает отомстить всему живому на свете за свои обиды? Призрак умершей души, который заблудился в огромном человеческом мире и не может найти себе покой в мире мёртвых? В голове парня что-то в уголке сознания быстро промелькнуло. Хотелось прошептать очередные вопросы, но эта искра в мыслях не давала ему сделать этого. Словно над его телом обрели полный контроль, не позволяя ему сделать что-либо, что могло нарушить эту тишину. Лицо юноши было удивлённым и испуганным. А внутри шатен чувствовал чистой воды ужас, сковавший его полностью. По лбу скатывались капельки пота. Чем-то состояние писателя напоминало приступ панической атаки, но это явно была не она. Скорее дикий испуг. Несмотря на расслабляющую ауру существа, шестое чувство голубоглазого подсказывало ему, что он попал в ловушку, из которой невозможно выбраться. Парень вынужден будет выслушать весь монолог мужчины, не смея возразить или опровергнуть какие-либо факты. –"Думаю, теперь я могу продолжить свою речь." Мужчина откашлялся в кулак, убирая еле слышимые нотки хрипотцы в голосе. Затем он сложил руки поперёк груди. –«Видите ли, ваш мир далеко не идеален. В нём царил и всегда будет царить истинный хаос, имеющий разрушительные последствия своих действий. Порой вы можете не замечать этого, так как с самого первого вздоха вы окружены вечными проблемами. Многие люди, несмотря на неравные условия борьбы, стараются исправить ваш мир, сделать его лучше, наладить равновесие зла и добра, чтобы наконец начали царствовать полное умиротворение, покой и гармония. Но у каждой монеты есть и другая тёмная сторона, не так ли? Большое количество людей предпочитают оставаться в хаосе, начиная творить очередные преступления против других. Им плевать на все те разрушения, которые они приносят в этот мир. Однако, никакое действие не может остаться просто так, верно? Ведь за всеми отвратительными поступками против человечества,  всегда следует наказание, которое отправляет к ним карма. Вы, господин Джон, столкнулись с самыми необычайными силами. Мистика, под названием которой вы привыкли представлять разные паранормальные явления, вскружила голову вам и вашему другу. Я удивлён, что она вас так сильно увлекает. Вы решили посвятить этому свою жизнь, что меня, вынужден признать, восхищает. Я не знал ни одного человека до вас, который бы так сильно горел желанием разгадать тайны человечества, ведь многие просто бы испугались последствиями своей деятельности." Джон опустил свою голову вниз, стараясь избежать возможного зрительного контакта с этой сущностью. Он смотрел на свечку, стоящую у его ног, наблюдая за еле заметными колебаниями огонька, от которого исходил тёплый подрагивающий свет, который являлся единственным источником натурального успокоения, словно надежда, которая до сих пор не потухла в этой мрачной бездне безнадёжности. Но тут послышались странные звуки. Точно такой же шум присутствовал при появлении этого человекоподобного существа из мрачной дымки. Джон вздрогнул, но поднимать свой взгляд не спешил, решая прислушаться чуть получше, стараясь распознать возможный источник звука. Шумы становились всё громче и громче, словно приближаясь. Судя по всему это заметил и мужчина, который как-то слишком резко замолчал. Парень решил аккуратно посмотреть, что там происходит. Голова сущности была повёрнута в сторону, откуда, как предполагал юноша, и доносились те самые подозрительные звуки. По комнате прошлась волна неразборчивого шёпота, который вызвал очередной поток мурашек на коже. Джон посмотрел в ту сторону, куда смотрел паранормальный мужчина. Где-то слева, возле лестницы, стала проявляться очередная фигура, создававшаяся из яркой розовой дымки, которая, также как и фиолетовая, блестела и  переливалась. Она ярко светилась, словно фейерверки в ночной пучине. Постепенно появлялись более чёткие женские очертания, которые состоят из точно такой же чёрной дымки, как и мужчина. Волосы были заплетены в хвост. У неё в глазах переливалась разноцветными бликами розоватая жидкость, стекающая по щекам, словно слёзы. Мимику лица было трудно распознать из-за однотипного состава существа. Но показалось, что женщина нахмурилась, начиная стремительно приближаться к писателю и мужчине. Но резко перед ней появляется ярко-фиолетовый барьер, состоящий из плотно лежащих друг к другу чешуек, проходящих по форме на пчелиные соты. Женщина недовольно со всей силы ударила сразу обеими руками, сжатыми в кулаки, по преграде. Раздался лишь нежный звук, постепенно начинавший утихать, а по барьеру прошлась светло-лиловая волна, заставившая его светится ещё ярче чем раньше. Это разозлило женственное существо из чёрной дымки, которая принялась что-то яростно кричать. Розовая жидкость из её глаз начинала светиться всё ярче и ярче, освещая помещение необычным неоновым, со смесью светло-розового оттенка светом, словно от вывесок в магазинах. Вокруг её тела появились зависшие в воздухе линии, отдалённо напоминавшие ленты, и искры, имевшие точно такой же оттенок, что и слёзы вытекающие из глаз сущности. Её волосы начали взлетать вверх, извиваясь, подобно разъярённым змеям, которые готовились к нападению. Протяжные крики женщины блокировались звукоизоляцией барьера. Однако кое-какие звуки умудрялись доходить до Джона, походившие по своему подобию на азбуку морзе. Парень не понимал, что же хотела сообщить ему она. Ведь он знал не так уж и много слов на этом языке. −• •   ••• •−•• ••− −−−− •− •−−−   • −−• −−−!!* Джон ничего не понимал. Даже скорее шатен просто не хотел что-либо сейчас думать на этот счёт. Юноша слишком устал и морально ослаб, чтобы вновь погрузиться в свои мысли, словно у него и вовсе не было такой функции. У него даже не было шока. Ему казалось, что его в этой жизни уже ничто не сможет удивить. Писатель практически беззвучно, шевеля одними лишь губами, слабо промолвил несколько слов. – Я не понимаю тебя.  Этого никто из присутствующих сущностей естественно не услышал. Они были слишком увлечены игрой в гляделки, смотря прямиком в глаза. Вот только и мужчина, и женщина были явно не доброжелательны, не даже желая видеть друг друга. Джон, собравшись с силами, посмотрел прямо в глаза женщине. В его взгляде чувствовалась опустошённость, боль и печаль. Когда она заметила на себе ещё  один взгляд, тут же повернулась к человеку. Некоторое время они держали зрительный контакт между собой, пока розовоглазая не начала ещё более яростно стучать по барьеру. Она возобновила свой крик. −••• • −−• ••   −• • ••• −−−• •− ••• − −• •− •−•−   −•• ••− −−−− •−!!!* На этот раз фраза очень сильно отличалась. Но и она так и не пояснила Джону о происходящем. Уж больно всё было сложно для уставшего разума. −• • −•• •− •−−− • −− ••− −−•• •− •••• •−− •− − •• − −••− ••• • −••• •−•− !!!* У писателя всё началось мешаться в голове. Он чувствовал некое подобие перегрузки в сознании. Ещё чу-чуть и шатен упадёт без сознания, валяясь бесформенной кучкой на холодном деревянном полу. −−−• •• ••• − •− •−•−   −•• ••− −−−− •−! −• ••   •−−   −•− −−− • −−   ••• •−•• ••− −−−• •− •   −• •   ••• −− −−− − •−• ••   • −− ••−   •−−   −−• •−•• •− −−•• •− !!!* Тут послышался щелчок пальцами. Дымка в форме мужчины начала светиться зловещим ярко-фиолетовым огнём. Вся комната была укутана в этом яром неоновом свете. Джон был вынужден плотно зажмурить свои глаза. Также голубоглазый закрыл свои уши тоже, так как были слышны очень странные звуки, походившие на многочисленный шёпот, от которого можно было свихнуться с катушек. Прошло пару секунд. Какие-либо звуки стихли. Настала тишина, которой шатен был очень рад. Он чуть приподнял свою голову осматривая краем глаза помещение. Глаза существа смотрели на его макушку, поэтому парень в тот же миг вновь убрал свой взгляд, чтобы не пересечься с фиолетовой туманной жидкостью на месте глаз. –"Что случилось с той женщиной?" Послышался лёгкий смешок, с хорошо заметными нотками издёвки. –«Извиняюсь за беспкойсвие. Но можете не переживать, господин Джон. Больше она не появится и не посмеет потревожить вас.» На это шатен лишь фыркнул, но ничего не ответил, разумно решив промолчать. Мужчина же решил продолжить свою речь, которую не успел закончить. –"Вы путешествовали по миру в поисках очередного приключения. Но стоит заметить, что всегда вместе с вами в пути находился и ваш друг, который нарёк вас своим вечным попутчиком и напарником. Ваша дружба всегда кажется невероятно крепкой, кажется, что вы стали единым целым, которое не способно разорвать даже всякая отвратительная нечисть неспособна встать между вами. Это впечатлило бы меня, если бы я не был тем, кем являюсь. Я умею видеть людей насквозь. Я способен узнать истинные желания, мысли, намерения и секреты человека. Как мне не хотелось бы вас расстраивать, но ваш друг очень далёк от идеала. Это очень мило, что вы читаете его лучшим другом, но вам стоит понимать, что найти настоящих друзей невероятно сложная задача. Ваш друг очень хорошо умеет играть свою роль, манипулируя людьми. Забавно наблюдать за тем, как он умудряется расположить к себе Джейн. Эта девушка никогда не доверяет человеку с первой встречи. Но ваш друг Егор Линч, мастер в этом деле. Неудивительно, что под его контроль попали и вы, господин Джон.» Шатен молчал, не желая что-либо отвечать. Он знает, что может ответить, так как эта возможность у него появилась вновь. Но... Сейчас парень был полностью опустошён. Голубоглазый больше не мог сражаться с нарастающим чувством отчаяния. Юноша уже начинал понимать, что все это может быть правдой. Но всё же кое-какой вопрос так и застыл на языке, так и просясь узнать ответ. – Кто ты такой? Джон сидел с закрытыми глазами. Его голова всё ещё была опущена, чтобы вновь не встретиться с пронзительным взглядом, который мог опять завлечь за собой сознание юноши. А сейчас он все-таки хотел побыть в собственном здравом рассудке. –"Что простите?" Сущность переспросила, явно не поняв смысл и цель вопроса парня. Если бы у мужчины были брови, то наверняка бы одна из них поднялась бы вверх, выражая озадаченность. Джон медленно поднял голову и принялся смотреть прямиком в фиолетовый омут глаз напротив. Его голубые глаза не выражали больше ничего. В них виднелась лишь глухая пустота вперемешку с дальней бездной и ничего более. – Кто ты такой? Хоть существо не выражало никакой мимики, но парень отчётливо чувствовал, что если бы можно было увидеть выражение лица, то на нём наверняка сияла хитрая ухмылка. И юноша был бы прав. На черной дымке появилась светящаяся хитрая улыбка, горевшая фиолетовым цветом. Писатель ощутил лёгкую покалывающую головную боль. В глазах картинка начала мутнеть. Предметы в комнате стали плыть и смешиваться друг с другом, так как у шатена начинали проявляться признаки головокружения, словно после сильного удара головой. Постепенно начала появляться пульсирующая темнота, погружающая парня в мрак с головой, словно насильно утягивая его за собой. Он терял сознание. Последними словами, что шатен смог услышать и разобрать было... –«Эраст. Повелитель Разума.» Больше Джон ничего не слышал, погрузившись в темноту. Он сидел без сознания с опущенной вниз головой. Парень опёрся спиной о стену, побледнев. Оттенок кожи напоминал по цвету лист бумаги. Рот чуть приоткрылся, равномерно вдыхая и выдыхая воздух. Хотя всё равно казалось, что писатель уже не дышал. Волосы упали на плотно закрытые глаза. Огонёк свечи затух от лёгкого дуновения ветерка, а серебряный подсвечник перестал блестеть, как раньше...

Да здравствует могучий Бог Эраст! Да здравствует великий Повелитель Разума!