Тайна особняка семьи Уолкер

Как всё это могло получиться? Что настолько важное можно было упустить из виду, что ситуация постепенно начала приобретать жуткие нотки безысходности и чрезмерной опасности? Почему всю важную и сложную работу взвалили именно на него? Он ведь далеко не типичный всемогущий герой из комиксов DC или Marvel. В отличии от книжных персонажей у него не было права на ошибку. Его сущность – человек. Он состоит из крови и плоти, что делает его уязвимым и достаточно слабым. Но... Он ведь далеко не слабак, не жалкий простофиля. На его долю выпало огромное количество тех приключений, которые наверное стоило бы забыть, а не посвящать им всю сознательную жизнь. Он не идиот, просто любит изучать то, что никто и никогда бы не рискнул объяснить без его вмешательства. Хоть героем назвать его нельзя, но его существование спасло не малое количество людских жизней. Он – журналист, который и дальше будет кидаться в бой, точно собака за палкой. Кажется, Линч вновь потерял счёт времени и слишком сильно задержался в измерении сновидений, словно полностью забыв о том, что прямо сейчас где-то в человеческом мире бродит могущественное богоподобное существо, которое захватило в плен разум его близкого друга, нагло пользуясь чужим телом. Егор очнулся только в центре длинного коридора, видя перед собой знакомое лицо парня с яркими огненными волосами. Зелёные глаза на миг столкнулись с карими, в которых виднелся блеск чистого ужаса, граничащий с животным страхом. Никто из них не старался первым прервать это зрительное недоразумение, и дальше продолжая заворожённо смотреть в зачарованные глаза напротив. Журналист заметил, что на толстовке Ника виднелись странные пятна, по своему цвету напоминающие венозную кровь. Вишнёвая вязкая жидкость ещё не впиталась в зелёную ткань, из-за чего она медленно стекала вниз, постепенно окрашивая всё большую часть одежды. Рыжий юноша внезапно жутко улыбнулся, рукавом зажимая свой бок. Только сейчас брюнет заметил, что на той области, которую кареглазый пытался скрыть рукой, теснее прижимая ладонь к телу, красовалась глубокая рваная рана. Крови становилось всё больше и больше, из-за чего рядом с Ником на сером бетонном полу появилась небольшая красная лужица. Ткань рукава пропитывалась противной вязкой жидкостью. В нос ударил стойкий железный запах крови, который, казалось, был слишком сильным, жёстким и особенно отвратительным. Журналист старался скрыть свой испуг. Его взгляд стал настолько холодным и безразличным, что изумрудные радужки приобрели лёгкий синеватый оттенок. Ни одного блика нельзя было увидеть в чёрных суженных зрачках. Он сжал свои руки в кулаки, ногтями оставляя тонкие белые бороздки на коже. Картина перед его глазами была и впрямь очень жуткая, из-за чего хотелось наконец оторвать свой взгляд от искалеченного парня. Однако журналист также понимал, что давать себе поблажки нельзя. Рыжеволосый нуждался в помощи, и брюнет, понимая, что под рукой не было никаких медицинских инструментов, должен был хотя бы морально поддержать юношу, не показывая своего ужаса. Он далеко не раз видел и свою кровь, и чужую. Линч ощущал всю ту боль, с которой только что боролся Ник, готовый вот-вот упасть на колени от бессилия. Кареглазый слишком быстро истекал кровью. Может, даже шанса спасти его у журналиста уже не было. Времени слишком мало, да и Ник наверняка истёк кровью настолько, что доставить его в больницу в любом случае уже поздно. – Мне жаль, Ник. Мне искренне жаль. Я никак не могу помочь тебе. Егор даже не знал особенного голоса. Он был слишком холоден с парнем, который буквально умирал у него на глазах, медленно истекая кровью. Лицо Ника было абсолютно белым. Даже губы приобрели странный сероватый оттенок, сливаясь с основным тоном кожи. Рыжеволосый внешне напоминал живого мертвеца. Единственное, что всё ещё указывало на его человеческую натуру – слабоватый огонёк в глазах. Он жив, хотя эта самая жизнь медленно вытекала из него. Внезапно с бледных губ Ника сорвался тихий смешок, который перерос в самый настоящий громкий смех сумасшедшего, эхом отражаясь от голых гладкий стен. Руки Линча чуть дрогнули, но остались в прежнем положении. Журналист хотел бы заткнуть свои уши, чтобы не слышать этого жуткого смеха, однако ему всё же удалось воздержаться от поспешных действий. – Ох, Линч... Тебе нужно помогать не мне... Слишком поздно. Моя судьба уже давно предрешена. Я истёк кровью. Мои раны на теле очень серьёзны... Да и психика моя уже изуродована настолько, что смысла спасать меня уже нет. Тебе нужно спасти... Тех двоих. У тебя есть шансы спасти хотя бы одного, если он ничего с собой не сделает. Ник говорил томно, спокойно и абсолютно безэмоционально. Но за занавесом таилась буря, которую юноша не хотел выплеснуть на журналиста. Рыжеволосый уже смирился со своей смертью, которая, к слову, его вовсе не пугала. Он воспринимал всё как должно, поэтому не спешил рыдать, кричать или пытаться хоть как-то спастись. Дыхание было затруднено, из-за чего Ник постоянно прерывал свой монолог, стараясь отдышаться и набрать новой порции воздуха в измученные лёгкие. – Я в любом случае погибну, даже если медики уже находятся в поместье... Ты должен оставить меня... Иди... Вперёд... К Джону и Джейн. Они... Всё ещё живы. У тебя есть все шансы вытащить Джона отсюда. Глухая одинокая нотка горечи возникла в тихом голосе Ника. Линч искренне сочувствовал своему знакомому, желая помочь, но всё же был вынужден мысленно согласиться со словами мученика. Он должен был оставить его здесь, чтобы спасти тех, кто всё ещё жив. Журналисту становилось другой от одной только мысли о страданиях Ника, которые даже прервать или ослабить толком не получится. Рыжеволосый, погибнет прямо здесь от недостатка крови. – Что случилось с Джейн? Она тоже ранена? Тогда где она? Может, я могу что-то сделать? Линч заметил скрытый подтекст в словах Ника. Рыжеволосый несколько раз сделал акцент на том, что спасти удастся скорее всего только Джона. Но... Почему? Может, Джейн получила те же увечья, что и кареглазый юноша. Но тогда почему Ник сказал, что журналист может спасти и обоих? Брюнет постепенно терял нить сути, которую буквально недавно смог кое-как освободить из общего клубка тайн, загадок и домыслов. Он не понимал, но искренне хотел отыскать то, что наконец откроет всю правду на случившееся. – Она что-то сделала со стеной в самом конце туннеля... Она активировала какой-то механизм, из-за чего под её ногами раскрылся скрытый в полу люк... Она провалилась в эту дыру... Я хотел пойти за ней... Но... Как видишь я немного не в состоянии этого сделать... Да и тот проход сразу же закрылся, когда она туда упала... Я бы не успел... Теперь дело немного прояснилось, но новые вопросы сразу же заполонили разум хранителя канала. Он не знал, что за проход открылся в полу, не знал, что именно сделала Джейн, чтобы провалиться под люк, не знал, есть ли здесь и другие ловушки, не знал, что же здесь всё-таки подходит. У Егора было слишком мало деталей, чтобы сложить весь пазл воедино. Да и стоило только взглянуть на изученного раненого парня в зелёной толстовке, как мыслительный процесс тут же прерывался, а внизу живота формировалась большая глыба льда. Он больше не мог смотреть на то, как лужица крови на полу становилась всё больше и больше с падением каждой новой красной капли на бетон. Железный запах лишь усилился, заполнив собой весь коридор. – Ник... Что случилось с тобой? Широкая ухмылка вновь тронула бледные сероватые губы. Эта гримаса идеально описывала душевное состояние Ника. Сумасшествие, с которым он столкнулся, навсегда отразиться в его поведении, исказив некогда весёлую натуру парня. Столь значимые и кардинальные перемены пугали и поражали одновременно. Смотреть на изуродованного парня с потухшими карими глазами было крайне тяжело. Хотелось наконец очнуться от этого ночного кошмара. Жаль, что всё это – реальность, а не больная фантазия или секундный кадр из жуткого психоделического фильма.  – На меня напали. – Кто? – Твой лучший друг. Линч изначально не хотел знать, каким образом Ник умудрился получить такие увечья, так как у него уже появились определённые догадки по этому поводу, и подтверждать их он никак не хотел. Журналист и раньше догадывался, что Эраст, управляя телом Джона, мог навредить кому-либо. Ненависть к нарциссу, который гордо называл себя повелителем человеческого разума и будущим богом этого мира, росла в геометрической прогрессии. Если бы у брюнета была возможность, то он лично запихнул бы нож в чужую глотку, при этом заставив Эраста умирать длительной мучительной смертью. Егор хотел устроить такие пытки для этого самовлюблённого существа, которые полностью разрушили бы завышенную самооценку этого всемогущего нечто. Однако было ещё кое-что ужасное. Все эти увечья были нанесены непосредственно руками Джона, пускай и без ведома истинного хозяина тела. Эраст, манипулируя физической оболочкой писателя, чем-то острым оставил глубокий порез на боку Ника, оставив рыжеволосого умирать от долгой потери крови. От одной только мысли о том, что в красивых руках, которые так сильно нравились журналисту, был зажат длинный окровавленный нож, а на белом свитере виднелись красные пятна и подтёки, становилось дурно. Линч не хотел подставлять Джона с сумасшедшей широкой улыбкой на губах и пустым безжизненным взглядом, но воображение само собой рисовало эти картины во всевозможных красках. Ник заметил тень замешательства в чужих глазах. Юноша чувствовал адскую боль в боку, которая распространилась по всему телу. Однако рыжеволосый понимал, что стоит рассказать всё, чтобы Линч, его кумир, смог понять, что именно здесь происходит. Ник очень давно начал смотреть канал журналиста, чисто случайно отыскав видео в рекомендациях. Линч стал тем человеком, который перевернул всю жизнь кареглазого с ног на голову. Журналист когда-то смог открыть ему глаза на мистическую сторону этого мира, и сейчас Ник хотел отплатить тем же. Он хотел доказать брюнету, что Джон в его травмах был совершенно не причём. Ник далеко не глуп. Это признало даже то существо, которое поселилось в теле верного компаньона Линча. Рыжеволосый, несмотря на своё состояние, должен был донести до журналиста абсолютно всё. – Когда Джейн провалилась, Джон резко изменился... Он особо не проявлял к нам интереса... Ранее... Но стоило только Джейн исчезнуть, как он тут же... Озверел. Это... Сложно описать... Но Джон... Он не был собой... Когда он изменился... Ты куда-то тоже пропал... Я не заметил... Что ты ушёл... Его глаза... Они стали фиолетовыми... Он буквально дрожал от ярости... Вскоре... Джон накинулся на меня... Я успел увернуться от его первой атаки... Но тут... Он достал пистолет... Это был его револьвер... Я оказался в ловушке... Я не смог бы сбежать... Он направил на меня дуло и сказал, что я сам виноват во всём, что со мной происходит... Я зажмурился... Я ждал, когда он спустит курок... Послышался щелчок... Но ничего не произошло... Револьвер был разряжен... Пуль не было... Кажется, он забыл зарядить его... Ник почувствовал сильную дрожь в коленях. У него больше не было сил стоять на ногах. Он начал шататься из стороны в сторону, тихо шипя от боли. Линч, заметив, как рыжеволосый, едва не падая, попытался опереться о стену, кинулся к нему, помогая юноше принять сидячее положение. Спина Ника соприкоснулась с холодной бетонной стеной. Он издал тихий вздох то ли от боли, то ли от облегчения, вновь зажав рану на боку. Получилось так, что кареглазый сел прямиком под очередным причудливым алхимическим символом, выцарапанным на стене. И тут Линч наконец смог понять, что именно его тревожило всё это время, как только он оказался в этом проклятом коридоре. Брюнет увидел, что изменилось в окружении и атмосфере этого длинного коридора. Символы! Линч попытался оглядеться. Они находились где-то в глубинах этого прохода и, судя по всему, довольно далеко от начала. Но даже сквозь непроглядную тьму, которую журналист умело разрезал светом карманного фонарика, смог наткнуться на парочку других знаков, подтвердив свои догадки. Все эти символы изменились! Ник сидел прямиком под знаком, по форме напоминающим месяц. Ранее каждый символ был просто аккуратно вырезан на стене. Однако царапины, складывающие из себя определённый символ, были достаточно глубокими, чтобы из можно было заметить и отчётливо отличить от простых изъянов на поверхности. Но сейчас все линии символов были заполнены знакомой красной вязкой жидкостью, медленно стекающий вниз по стене, словно ручейки слёз. Кровь. Вот почему в коридоре стоял настолько сильный железный запах. Не мог же только Ник стать причиной столь стойкого и жёсткого аромата, от которого в горле появлялся горький ком, а во тру появятся знакомый стальной привкус. – Так вот... На чём я остановился?... Ник, слабо улыбнувшись, вскоре разразился приступом дикого кашля. Он не мог даже прикрыть свой рот из-за того, что руки были прижаты к раненому месту. Его горло разрывалось от жуткого сухого кашля и громких резких вдохов, причиняя всё больше и больше страданий. Рыжеволосый был вынужден сжаться в клубок, чувствуя, как старый очаг боли, находившийся в левом боку, лишь усилился, стремительно разгораясь яростным пламенем. Ник начал потихоньку задыхаться, так как кашель не прекращался, а времени на то, чтобы нормально отдышаться, попросту не было. Линч, вытащив из кармана на ремне небольшую фляжку, мигом открутил крышечку, незамедлительно протянув холодный сосуд к губам Ника. Он наклонил фляжку, давая возможность парню немного отпить из неё. Юноша с жадностью начал пить воду. Всем известно, что раненые нуждаются в чистой питьевой воде куда больше, чем простой человек. Хорошо, что Линч после плачевного опыта, решил на очередное приключение брать с собой небольшую фляжку с чистой водой. Журналист умеет учиться на своих ошибках, пускай и не всегда. Ему ещё повезло, что он закрепил фляжку на ремне, а не просто положил в карман куртки, которая, к слову, осталась в мире сновидений, согревая одного парня в белом свитере. – С-с-с... Спасибо... Что бы я без тебя делал... Хе-хе... Ник с благодарностью в глазах взглянул на брюнета. Егор внезапно увидел в рыжеволосом парне одно знакомое лицо, которое с такой же искрой буквально пару мгновений назад смотрела на него. Джон... Сердце сжалось, а в глазах резко появилась странная сухость, из-за которой веки неприятно защипало. Журналист буквально недавно едва не потерял дорогого ему человека, а сейчас прямо перед ним умирал молодой юноша, и он только что узнал, что Джейн также куда-то провалилась и возможно уже погибла. Линч был единственным, кто ещё не успел столкнуться с опасностью. Но брюнет подозревал, что очень скоро Эраст решит устроить ему небольшой визит, который наверняка ничем хорошим для него не закончится. Голова болезненно разрывалась от огромного количества плохих мыслей, которые крутились в его сознании в последние часы. Егор не мог больше нормально сдерживать себя, ощущая, как странный болезненный жар, появляющийся только при самом разгаре лихорадки, распространился по его телу. С каждым новым словом хрипящего Ника камень, лежащий на плечах, становился всё тяжелее и тяжелее. И без того узкий коридор казался ещё теснее, вызывая скрытые приступы клаустрофобии. Оставалось лишь надеяться на то, что паническая атака не настигнет его врасплох в самый неподходящий для этого момент. – После того... Как... Кхм... Джон... Не смог выстрелить, он отбросил свой револьвер в сторону... Он сказал, что раз на технику нельзя положиться, то он убьёт меня голыми руками... Он вновь кинулся на меня... Некоторое время я уворачивался от его атак... Но... Вскоре он застал меня врасплох, резко появившись прямо перед лицом... Я видел... Этот фиолетовый огонь в его глазах... Этот блеск животной ярости... Это желание пролить мою кровь... А дальше... Я почувствовал острую боль в левом боку... У него было с собой какое-то странное лезвие... Он меня им... Пырнул... А затем... Просто исчез... Напоследок он сказал, что ждёт твоего появления. Ты ему чем-то интересен... Я не знаю что именно он от тебя хочет, но он замышляет что-то нехорошее... Послышался судорожный вздох. Ник схватился за бок с новой силой, издав тихий сдвоенный стон от боли. Следом послышалось тихое шипение и крепкое ругательство на русском языке, когда пульсирующая боль немного унялась. Линч не мог смотреть на муки Ника. Журналист ощущал, как холодный огонь ненависти и презрения разгорался в его сердце. Он обязательно отомстит, нанеся ответный удар своему злейшему врагу. Эраст в разы хуже Лэмптона. – Линч... Послушай меня... Ты сталкивался в своих видео с разными явлениями, поэтому ты должен понять меня... В Джона что-то вселилось... Я посмотрел большое количество вашей совместной работы... Я знаю, что сейчас Джон не управляет собой... В него вселились... Может демон, неспокойная душа... Я не знаю... Но он одержим... Я уверен! Ник со слабой надеждой в глазах посмотрел на журналиста. Он тяжело и очень глубоко дышал. Лицо его стало ещё бледнее, чем раньше. Синяки под глазами стали выделяться ещё сильнее, придавая ещё более нездоровый вид и без того болезненному лицу, на котором из-за дрожи мимических мышц постоянно мелькали скорченные гримасы боли. Капельки холодного пота медленно стекали по бледной коже вниз, сияя на ней, точно крохотные драгоценные камни. – Поверь мне... Линч... Ты должен повести какой-нибудь ритуал по изгнанию... Ты можешь его спасти, я уверен! У тебя больше шансов спасти его... Джейн... Как бы прискорбно не звучало, но она скорее всего уже мертва... Прошу... Спаси его... Или её... Короче. Просто брось меня и одолей того демона, который ранил меня! Но перед тем, как уйти, возьми... Это... Ник потянулся к карману своей толстовку, выудив из него толстую записную книжку в твёрдом переплёте. Юноша потянул предмет журналисту, тихо прошептав, что этот дневник принадлежал Джейн. На обложке красовались позолоченные знаки, значение которых Линчу было неизвестно. Брюнет, повертев книжку в руках и быстро осмотрев её, так и не смог понять, почему Ник решил дать ему именно это. Дневник обычно очень личная вещь, тогда зачем он журналисту в такой момент? – Там много полезной информации об алхимии... Джейн сказала, что её род славился своими загадками и странными способами защиты своих изделий... Она многого мне на рассказала... Но упомянула, что выходцы из её рода часто пользовались разными ритуалами для наделения украшений разными магическими свойствами... Помнишь, она при тебе об этом говорила ещё в отеле... Так вот... В дневнике она оставила часть важных записей об алхимии и создании украшений, которые тебе могут понадобиться... Обложка дневника лишь прикрытие... На самом это целая кладезь информации, которая тебе пригодится... Возьми... Она им пользовалась, когда увидела символы в коридоре... Когда Джейн упала, она выронила книжку... Он, Джон, искал этот дневник, но я его спрятал... Он его так и не нашёл... Но будет искать... Он скорее всего думает, что дневник у Джейн... Но он у меня... Он будет искать её... Джейн в опасности, если она не погибла после падения... Прошу... Иди вперёд... Времени было в обрез. Больше расспрашивать Ника не было смысла. Рыжеволосый только что поведал Линчу всё, что мог, отдав вещь, которая наверняка в будущем сыграет на пользу брюнету. Журналист искренне не хотел оставлять рыжеволосого в подобной ситуации, но он также прекрасно понимал, что другого нормального выхода попросту нет. Перебрав все варианты в своей голове, даже самые абсурдные и нелепые, Егор всё-таки не смог найти что-нибудь подходящее. Ник уже потерял большое количество крови. Медики не успели бы приехать достаточно быстро, учитывая, как далеко этот особняк находился от города. Да и мало кто знает о точном месте, где это поместье можно найти. Вызывать неотложную помощь не было смысла. Слишком поздно. Он опоздал. Он виноват в чужих страданиях и муках. Нет ему прощения! –  Я не хочу оставлять тебя здесь... Но... Я пойду... Я вынужден оставить тебя... Прости меня... Я вернусь... Обещаю... Я не забуду о тебе... Клянусь своей жизнью... Линч сел на корточки перед Ником, чтобы быть с ним на одном уровне. Он видел, как на бледных губах расцвела понимающая улыбка, а в потухших карих глазах промелькнула нотка юношеской издёвки. Находясь при смерти, рыжеволосый продолжал ярко ухмыляться. Ник не хотел погибать подобным образом, но всё же он был рад тому, что смог встретиться с обожаемым кумиром перед своим концом. Хоть ему и пришлось умирать в адских муках, но юноша был рад, что смог хоть как-то помочь журналисту, на которого всегда хотел равняться. – Знаешь, Линч... Хоть я умираю не таким образом, как хотел... Но я счастлив... Честно... Начало этого... Приключения... Было таким классным... Я рад, что смог удивить тебя подобной историей... А теперь... Иди... У тебя нет времени на пустую болтовню... Я тебе только мешаю... Ну же... Иди... Линч молча кивнул, медленно поднимаясь на ноги. Он позволил себе тихо вздохнуть и отряхнуться от пыли, частицы которой прилипли к его футболке и брюкам. Ник молча наблюдал за действиями журналиста, не переставая слабо улыбаться, издавая редкие хрипы и периодически кашляя. Рыжеволосый корчился от боли, но чтобы хоть как-то приободрить брюнета, натянул на себя маску, стараясь и дальше удерживать её на лице. Жаль, что глаза не скрыть. Во взгляде читалась боль, обида, жалость, нежелание принимать случившееся в серьёз. Ник с большим усилием сдерживал подступающие к глазам солёные слёзы. Всё же он ещё не обезумел, хотя психика заметно пошатнулась. Ник сохранял идеальный баланс на грани между разумом и сумасшествием, готовясь в любой момент упасть безвольной куклой на одну из сторон. Он был сломан и потрёпан, но окончательно не разбит. – Удачи тебе, Линч. Я знаю, что ты со всем справишься, но удача ещё никому не помешала... Журналист поспешил отвернуться от Ника, повернувшись лицом ко тьме мрачного прохода. Он больше не мог заставить себя посмотреть в глаза парню с огненными рыжими волосами. Ему было очень и очень плохо от одной только мысли, что вот-вот юноша позади него погибнет от потери крови в этом чёртовом коридоре. Линч не хотел думать о мрачной картине холодного обескровленного мёртвого тела, прислонённого к стене, на которой был вырезан символ жуткого месяца со стекающими из него красными слезами. Нет, не стоит об этом думать именно о сейчас. Он должен побыть эгоистом хоть раз! Журналист хотел быть героем, чтобы спасти Ника, но реальность разбила его розовые очки о бетонную стену, оставив после себя беспорядочные брызги крови, сформированные в очертание луны. Шаг за шагом в пустоту. Шаг за шагом в неизвестность. Он ушёл в глухую тьму, освещая себе путь карманным фонариком. Журналист не заметил слабоватое розовое сияние за своей спиной, которое возникло между ним и потерявшим сознание Ником. Яркие зелёные глаза проводили удаляющуюся фигуру журналиста, которая вскоре полностью растворилась во мраке. Даже яркий свет фонарика полностью исчез... Дороги назад больше нет... Он идёт вперёд ради него, ради Джона... Ради из совместного счастья. Он не позволит какому-то жалкому подобию бога полностью убить самого дорогого сердцу журналиста человека, заслуживающего отдельное местечко в раю за свою доблесть и бесконечные муки. Силуэт со светящимся розовым кулоном на груди, убедившись, что брюнет окончательно ушёл с поля зрения, глубоко вдохнул холодный сырой воздух подвального коридора. Рука быстро и уверенно потянулась к украшению, обвивая блестящие крылья тонкими пальцами. Вокруг кулона появилась нежная розовая аура, которая приятно согревала кожу, точно небольшое пламя. – Жанна, хранительница наших человеческих фантазий, прошу, явись ко мне и покажи своё лицо. Мои мечты полностью чисты и открыты для тебя. Прими же своё истинное обличье. К силуэту с яркими зелёными глазами медленно подплыл крохотный розовый огонёк. Свет, исходящий от него, был куда ярче, чем тот, что окружал кулон в форме крыльев на чужой груди. Внезапно этот огонёк начал увеличиваться в размерах. Яркие нежно-розовые ленточки, напоминающие тоненькие нити, постепенно окружали небольшое пламя, полностью поглощая свет, исходящий от него. Крохотные искорки кружили вокруг лент, точно отдельные планетки, плывущие по своим орбитам. Это было и впрямь крайне красивое зрелище, напоминающее игру огоньков и языков пламени. Но женская фигура с яркими зелёными глазами, казалось, не была задета подобным чудом. Она видела это слишком часто, что это стало чем-то нормальным и даже обыденным. Яркие розовые искры танцевали в её глазах, смешиваясь с яркой зелёной гущей цветной радужки. Волосы девушки развивались на лёгком ветерке, который окружил розовое пламя, точно небольшой карманный вихрь. Внезапно из нежного розового света вышла ещё одна стройная высокая женская фигура. Некоторое время этот силуэт являлся простой непонятной чёрной массой со светящимися глазами, из которых вытекала не менее яркая вязкая жидкость, напоминающая человеческие слёзы, медленно катящиеся по тёмным щекам. Однако вскоре эта фигура начала изменяться и очень сильно искажаться. Появились некоторые очертания одежды, напоминающие деловой костюм, состоящий из белой блузки, пастельного розового пиджака, позади которого сформировался своеобразный бант, и длинных свободных брюк. На руках у этого существа появились белоснежные перчатки, а в волосах возникла пахучая веточка розовой сакуры. Лёгкий приятный аромат, напоминающий чем-то цветочный запах, заполонил часть коридора, перебивая собой сырость. Воздух, казалось, стал чуть более тёплым и не таким влажным. – Рада видеть тебя, Жанна. Давно я к тебе не обращалась за помощью в столь деликатном деле. Девушка с кулоном на груди посмотрела в глаза напротив, которые хоть и приобрели оттенок тёмных иголок высоких сосен и раскидистых елей, но в радужках всё равно приглядывался розовый огонь. Взгляд женщины в элегантном костюме не выражал ничего кроме безграничной усталости и томность. Это нежное человекообразное существо с бледной фарфоровой кожей и идеальной модельной фигурой внимательно осматривало девушку, на пару мгновений задержавшись на кулоне, который всё ещё горел нежным розоватым светом. – Не правильно говоришь, Джесс. Не ты просишь помощи у меня, а я попросила её у тебя. Выполнение всех твоих просьб для меня всегда были данью уважения к тебе. Ты тот человек, которым я всегда буду восхищаться. Холодный томный голос, полностью лишённый всяких ноток тепла, был наполнен долей горечи, боли и отчаяния. Женщина издала тихий горький смешок, ненадолго переведя свой взгляд с девушки на одинокого парня, который не так давно потерял сознание, из-за чего он не мог видеть того мистического чуда, которое так сильно хотел увидеть в начале этого приключения. Заметив, куда был направлен чужой внимательный взгляд, Джесс издала очередной тихий вздох, наконец отцепив руку от кулона и спрятав её за спиной. Послышался негромкий звон, чем-то напоминающий вибрацию после столкновения друг с другом двух хрустальных изделий. – Не беспокойся о нём, Жанна. Я смогу излечить его. У меня с собой всегда лежит браслет целителя, так что он не погибнет. Женщина молча кивнула, всё ещё не отрывая пристального взгляда от замершего тела рыжеволосого парня, чья бледная рука больше не зажимала глубокую рану на боку, безвольной тряпочкой упав вниз. Второе же запястье было спрятано в кармане грязной зелёной толстовки, которая больше не напоминала нормальную одежду, так как она была разорвана в некоторых местах и украшена многочисленными брызгами крови. Бледная кожа с лёгким сероватым оттенком напоминала по цвету чистое серебро. Символично, что алхимический знак именно этого металла расплодилось над его головой. Джесс кинула мимолётный взгляд, скрывающий за собой нотки печали и сочувствия, на парня с огненными волосами. Она точно не знала, что именно произошло с ним, но одно было ясно наверняка – в этом кровавом насилии был замешан небезызвестный повелитель разума, который был самым мерзким и гнилым среди всей этой святой троицы. Эраст всегда был отстранён от людей, в отличии от хранителей сна и фантазии. – Это не твоя вина, Жанна. Ты бы не смогла его защитить, как бы сильно не старалась. Всё произошло слишком быстро... Но... Я сделаю всё, чтобы он поправился. Хорошо? Джесс всегда знала, что у неё были проблемы с общением. Хоть она и знала, что божественное существо не обиделось бы на неё, не приняв столь краткое и чуть холодное сочувствие близко к сердцу. Этим хранители и отличались от людей. Джесс могла спокойно разговаривать с ними, не боясь сказать чего-то лишнего. После того, как она наговорила лишнего своей сестре, тем самым едва ли не потеряв с ней тонкую нить связи, которой так сильно дорожила в детстве. Шатенка не боялась говорить в присутствии Жанны, которая когда-то была её наставницей, помогая разобраться в ритуалах, чудотворных украшениях и магии в целом. Девушка была бесстрашна перед величественными мифическими существами, но становилась беспомощной и потерянной при нахождении рядом членов её семьи. Она была резка, но не преднамеренное. Джесс не хотела никого обидеть или задеть своим ледяным тоном или уж больно холодными высказываниями, режущими душу получше всяких заточенных кинжалов. – Сообщи мне потом, когда ему станет лучше... Жаль его. Такой молодой, а уже успел встретиться лицом к лицу со смертью, спокойно смирившись со своим концом. Зеленоглазая тихо согласилась с Жанной, подойдя к бледному раненному юноше. Она аккуратно взяла одну его руку в свою, притянув запястье поближе к себе. Немного появившись с цепочкой браслета, Джесс закрепила причудливое украшение, состоящее из толстой плетёной золотой нити и крупного сверкающего зелёного листа подорожника, сделанного из чистого цельного изумруда. Как только браслет соприкоснулся с мертвенно-бледной кожей Ника, девушка с розовым кулоном на груди что-то тихо прошептала на латинице. После окончания короткой фразы, драгоценный камень тут же озарился нежным зелёным светом, медленно окутывая бессознательное тело слабой салатовой аурой, от которой исходило лёгкое ненавязчивое тепло. Процесс чудотворного исцеления начался. Жанна внимательно наблюдала за тем, как рана на боку рыжеволосого перестала так сильно кровоточить. Хоть она и не могла видеть, как порез потихоньку затягивался из-за липкой грязной ткани на теле парня, но женщина прекрасно чувствовала огромный всплеск магии. Исцеление всегда было самым удивительным и невероятным свойством, которым можно было нацелить абсолютно любое украшение. Хранительница фантазий уважала абсолютно всех людей, кто был связан с медициной. Понимаешь, Джесс, сейчас я чувствую своё бессилие особенно сильно. Я не смогла помешать Эрасту захватить разум того несчастного юноши в очках. А сейчас ещё и он с жуткой раной на боку... Я хоть и богоподобная, но я прекрасно знаю, что такое боль и агония... Я не могу смотреть на страдания других... Я ненавижу всё, что связано с болью. Это и есть одна из причин, из-за которой я и восстала против Эраста. Я не могу спокойно смотреть на то, как это... Порождения дьявола сводит с ума людей. Вспомни того несчастного художника, который когда-то написал картину о нас, трёх хранителях, и о вашей семье. Этот несчастный живописец настолько обезумел, что убил многих критиков, нарисовав их кровью розу на холсте и выставив её в галерею. Скажи мне, после этого Эраст разве не заслуживает наказания или хотя бы великого суда? Если бы я могла, то я бы уже давно сослала его в ад. Вот почему я такая нервная и дёрганая! Повисла неловкая пауза. Женщина в розовом костюме нервно поправила свой кружевной воротник, непрерывно теребя его пальцами. Джесс молча смотрела на неё, задумавшись над её словами. Зеленоглазая девушка невзлюбила Эраста с самого начала, особенно после тех эмоциональных тирад, которые покровительница фантазии далеко не раз устраивала ей, желая хоть кому-то выговориться и поделиться многими своими переживаниями на этот счёт. Именно Джесс отчасти подтолкнула Жанну на отчаянный шаг, заставив ту наконец не сдерживать себя в руках и наконец начать действовать. Эта парочка решила объединить свои силы, дабы положить конец безумным планам хранителя разума по захвату сознания всего человечества. Эраста нужно было хорошенько вразумить, чтобы тот смог понять, что людской мир настолько сложен и неоднозначен, что даже он, владея безграничной силой, обширными знаниями и контролем разума, не справиться с управлением столь замороченной системой. – Жанна, ты понимаешь, что Эраст очень глуп. Если мы будем работать вместе, подключив силы моей сестры и того журналиста, который, между прочим, получил одобрение от твоего братца, то мы сможем одолеть Эраста. Он силён, безусловно, но не всемогущ. Он слишком сильно поддался влиянию человечества, из-за чего он стал слишком эмоциональным, словно ребёнок. Если знать, куда надавить, то мы сможем одолеть его. Его игры разума не бесконечны и не столь ужасны. Мы победим. Женщина, издав тихий глубокий вздох, молча согласно кивнула. Зрачки в её глазах сузились, начиная по своей форме напоминать кошачьи глаза, в которых виднелся хитрый розовый отлив. Жанна поправила свои рукава, разгладив небольшие складки на них. Но тут она кинула достаточно суровый и серьёзный взгляд на девушку перед собой, еле заметно вздрогнув от света яркого огня, который завис над её ладонью. Спустя пару мгновений в её руках появилась горящая свеча в красивом золотом подсвечнике с родными чудными узорами на ней. – Это огонь жизни того парнишки, который сейчас находится в... Пограничном состоянии между жизнью и смертью... Прошу, будь аккуратна с ним, когда начнёшь его лечить. Одно неловкое движение... И свеча потухнет. Она и без того очень слабо горит. Если мы потеряем ещё одного человека, я себе этого не прощу. Я сделаю всё, чтобы уберечь эту свечу от Эраста. Он вроде бы полностью потерял интерес к этому парнишке, но он может вернуться, чтобы подпитаться жизненными силами Ника, вроде так его зовут... К слову, Эраст уже подпитывается силами одного мальчика, отобрав у него тело. Будь аккуратна в бою с ним. Я не думаю, что если ты решишь убить или серьёзно ранить тело Джона, то его друг будет в восторге. Да и не заслуживает смерти этот парниша, понимаешь. И так настрадался, бедненький. Джесс напоследок лишь кивнула, одарив Жанну слабой понимающей улыбкой. Она и сама понимала, что не стоит убивать тело, захваченное Эрастом. Шатенка не была жалкой дурочкой, прекрасно зная, что хранитель снов взялся за защиту остатков здравого сознания Джона. Джесс не хотела устраивать конфликт с журналистом, который хотел вернуть своего друга, и с Биаджуи, который наверняка не позволит ей нанести какой-либо вред телу писателя. К слову, она была знакома с книгами Джона, оценив любопытный авторский слог и интересный сюжет его произведений. Такой талант не должен был пасть от рук Эраста, самого отвратительного хранителя человеческого разума. – Конечно. Я позабочусь об этом. Можешь не переживать. Джесс знала, насколько сильно был близок Джон к душевной гибели. Его тело вот-вот должно было ослабнуть до такой степени, что Эраст не смог бы и дальше управлять им, хотя божественное существо наверняка бы придумало, как бы замедлить увядание жизненных сил плоти, подпитываясь за счёт камней, хранящихся в гигантском лабиринте. Девушка чувствовала, что как минимум один камень уже был найден и использован Эрастом. Медлить больше нельзя было. Чем скорее она отыщет свою сестру и встретиться лицом к лицу с журналистом, тем быстрее они вместе смогут одолеть Эраста до того, как он обретёт такие магические силы, которые даже не были свойственны многим богам. Втроём они смогут одолеть повелителя разума, наконец разорвав тонкие нити контроля, которые уже давно обвивались вокруг их конечностей, больно сдавливая под собой кожу и оставляя на ней длинные красные следы. – Меня так сильно поражает этот парень в белой футболке... Он был признан моим братом, который не рискнул бы явиться перед плохим человеком. Биаджуи даже подарил ему особый кулон, который наделяет особыми силами, напрямую связанными с царством снов. Это так удивительно... Он готов пожертвовать всем ради своего друга... C'est tellement romantique... Джесс, сдержав тёплой милой булочки, тихо усмехнулась, взглянув на Жанну, а если быть точнее, то на её затылок. Женщина пару мгновений назад повернулась на своих носках, заворожённо глядя в глубь тёмного мрачного коридора. Хранительница фантазий всегда интересовалась тематикой человеческой любви, желая понять, почему именно это чувство может заставить даже самого эгоистичного человека сделать что-либо ради своего возлюбленного. Она не понимала, что такое любовь, хотя искренне стремилась изучить эту эмоцию, стараясь получить ответ на один единственный вопрос... Почему люди умеют любить, а боги – нет? – А ведь тот журналист готов пойти на всё, ради своего друга. Мне кажется, что он искренне любит его, поэтому и старается быть сильным. Для тебя, Жанна, это наверное так необычно, а для меня так мило. Я рада, что хоть кто-то смог ощутить самую настоящую, чистую и невинную любовь. Такое явление – редкость в моей жизни... Я ведь не смогла дать сестринской любви Джейн и Джеймсу, за что вскоре и поплатилась... – Не уж то любовь настолько сложное и тяжкое для тебя чувство? – Нет, оно лёгкое и нежное, словно облако или розовая сахарная вата... Но в определённых случаях любовь ужаснее всех колец ада, объединённых воедино... С эти чувством нужно быть крайне аккуратным, не давая любви полностью захватить твой разум... Но ты можешь понять, что такое искренняя любовь на примере писателя и журналиста. Просто внимательно наблюдай за каждым действием того брюнета в белой майке, тогда ты и поймёшь, что любовь – самый приятный в мире наркотик, по крайне мере именно для этого парня. Но этот наркотик, в его случае, может стать и самым настоящим лекарством... Посмотрим, как всё закончится и увидим, чем обернётся для этой парочки игра любви. – J'espère que tout se terminera bien. Au nom de l'amour! – Да, Жанна, во имя любви! Во имя счастья для всех нас! Были бы у них в руках бокалы с игристым шампанским, они наверняка бы чокнулись, чувствуя, как нежный звон хрусталя достигает ушей, приятно лаская слух. Из слова были похожи на тост, произносимый в новый год, но оно и к лучшему. Может, их желание всё-таки сбудется, вернувшись не только во сне, но и в реальности... Во имя любви! Во имя счастья для всех вас! А тем временем где-то в глубинах мрачного лабиринта бродил Эраст, крутя в руках огромный рубин, напоминающий гигантский сгусток великолепной алой крови. И с его уст слетел тост, восхваляющий его могущество и принижающий всё человечество. – Да настанет же эра правления человеческого разума. Да сольётся же людское сознание с божественными знаниями! Да поумнеет же всё человечество! In the name of mind! Царство снов тоже не спало. В одной одинокой лодке склонилась над спящим юношей скромная фигура. Биаджуи, сидя на коленях и соединив свои ладони друг с другом, тихо молвил: – Пусть царство сновидений станет тем местом, где можно отдохнуть от реальности. Пусть все сны станут красочными! Да исчезнут же людские кошмары! In nome della pace!