Confident

      Собираться в комнате Чонгука вечерами, чтобы обсудить все проблемы насущные, стало уже традицией. К великому же сожалению младшего омеги, именно в такой важный день, когда он ни жив, ни мёртв от всего произошедшего, Хосок посмел заболеть.       Где он эту гадость подцепил и почему пустил сопли буквально за полдня — остаётся загадкой.       Он бы, конечно, и такой в гости пришёл, живёт все-таки в соседнем подъезде, но Чонгук заверещал, что у него в личной жизни наконец наметились подвижки прямиком к приобретению фамилии Ким, и если он сейчас заболеет, то прольётся чья-то кровь.       Ну вдруг Тэхен за неделю передумает.       А так омега сейчас быстро возьмёт его в оборот, и уже потом это дело привычки.       — Собака Павлова он тебе что ли? — хмыкает в трубке Хосок, следом звонко шмыгая носом.       Чонгук лежит на кровати, зарывшись пальцами в пушистый плед, и пялится в потолок с переливами космоса. Ноги забросил на стену — такой у него метод релаксации.       — Ну не знаю, как у него с этим, но у меня лично привычка обедать рядом с ним, ещё и едой, которую он сам принёс, прижилась за один день.       Хосок в телефоне начинает смеяться, но смех быстро переходит в кашель, и Чонгук убирает трубку от уха подальше. Мимолетно проверяет панель уведомлений — вдруг Тэхен уже написал, а он не услышал.       Пока пусто.       Ну ничего, причин ему не верить у Чонгука нет. Он подождёт. Хоть до утра.       — Всё ещё в четком ахуе, какая муха его укусила, — сдавленным голосом потом хрипит старший омега. — Ты, может, чего не договариваешь? Точно только мысленно ему со…       — Блять, Хосок, тише ты, — шипит Чонгук. — Ты один дома?       — Нет.       — Вот и фильтруй базар.       Хосок цокает и сто процентов закатывает глаза. В школе нельзя, дома нельзя — вот зануда.       — И как долго собираешься его эксплуатировать? Список тем составил?       — Ха! Лучше.       Чонгук опускает ноги и сползает червяком с кровати на пол.       — Сфоткаю ему содержание учебника, — голос звучит самодовольно, а на губах хитрая ухмылка. Хорошо, что Хосок его не видит.       — Как думаешь, через сколько он пошлёт тебя после этого на хуй?       — На свой?       Старший Чон противно громко смеётся, шумя заложенным носом, перебивается на кашель, а потом все равно ржёт, как скотина. Чонгук никогда перед его припадками устоять не мог, поэтому сам опускается на колени у стола и стучит лбом по крышке, умирая от того, какой же он хорошка.       — Ну вот, Тэхен сразу оценит моё чувство юмора.       — Да, твой долг заранее его предупредить, с чем придётся иметь дело, — задумчиво тянет в трубку Хосок, отсмеявшись и подобрав сопли.       — А что, — вскидывается Чонгук. — Что-то не так с моими шутками?       — Нет, в тебе-то я уверен. А вот в бота… То есть, в Киме не очень.       Чонгук хмыкает и уже хочет Тэхена реабилитировать, в конце концов, с ним дружит компашка баскетболистов, а те, как известно, в их школе что-то вроде Калленов. Крутые, недоступные и прекрасные. Тэхен вписывается, но возможно так думает только Чонгук. В этом разговоре уж точно.       Чонгук и толпа омег. Всего-то.       Телефон у уха вибрирует, и младший забывает, о чем вообще хотел сказать. «Тэхен-и» Привет, Чонгук       — Хо…       — Что там? Написал?! — но омега уже визг друга пропускает мимо ушей.       Боже, он сейчас сойдёт с ума.       Сообщение. От Тэхена. Ему. Вот оно, в строке уведомлений.       Целый год он ходил мимо, учил его расписание, мучался в радиокружке видимо ради этого момента. Руки холодеют мгновенно, и в животе все стягивает от иррационального страха, будто, если случайно чего-то коснётся, сообщение пропадёт, а он снова очнется в одиночестве с искусанными собой же губами и туманом в голове.       В глазах все плывёт и сейчас, когда Чонгук включает громкую связь и подскакивает, начиная метаться по комнате.       — Не смей сразу отвечать! Он подумает, что ты сидел и ждал.       Чонгук закусывает губу, обнимая себя за плечи дрожащими ладонями.       — Почему он просто не может подумать, что у меня телефон был в руках? — истерично спрашивает, а голос дает петуха. — Я щас умру.       Хосок шуршит чем-то на фоне, видимо тоже начиная слоняться туда сюда.       — Спокойно. Дыши глубже. Давай со мной, — старший глубоко шумно вдыхает, а Чонгук повторяет за ним, потом вместе выдыхают. А когда вдыхают ещё раз, Хосок закашливается со страшными хрипами, пытаясь выплюнуть лёгкие.       — Гук-и, что там у тебя? — из-за закрытой двери кричит мама. Блять, Хосок, не мог кашлять потише? — Ты заболел?!       Чонгук мученически стонет, а когда на телефон приходит сообщение из группового чата класса с вопросом «а че по химии задали?», омега готов взвыть. Из гостиной еще раз зовет мама, а следом за ней еще и папа, и Чонгук начинает наворачивать круги по комнате на чистой агрессии и адреналине, закрыв пылающие уши ладонями. Но, сука, как назло и кровь в голове стучит настолько громко, что это просто невыносимо.       Ну почему хотя бы день в этом доме не может быть спокойным? Он что, так много просит? Всего лишь пять минут тишины, чтобы собраться с мыслями.       — Всё хорошо, подавился просто, — кричит родителям в ответ. — Так, одноклассники идут на хуй, — добавляет уже тише, глубоко вздыхая, чтобы успокоить сердце, руки, дыхание, и вообще было б славно щас отключиться на пару часов, потому что просто так он уже это не вывозит. — Хосок!       — Ч-что? — еле шипит тот. — Я на хуй не пойду.       — Не ходи, но иди полечись. Мне нужно побыть в тишине.       Хосок ещё пару раз чихает в трубку, заставляя поморщиться, спрашивает, все ли будет нормально, и только потом отключается.       Мир в мгновение теряет все посторонние звуки, возвращаясь в спокойное состояние. Вот она. Тишина.       Чонгук переводит дыхание, беря в руки телефон, и возвращается к кровати, теперь укладываясь на живот. Он кладёт его перед собой, опуская шторку с уведомлениями, чтобы раньше времени не засветиться онлайн, и боязливо засматривается на сообщение.       Тэхен на уменьшенной копии фотографии на аватарке дарит космическое количество эмоций. Просто поздоровался. Просто назвал по имени. Просто Чонгук так влюблен, что с глупой улыбкой пялится на самую необычную картину в своей жизни — чат с альфой в его телефоне. Поэтому, чтобы не забыть это чувство, омега осторожно, непривычно робко тянется к экрану и делает скриншот. На память.       Наконец решает, что пять минут паузы достаточно, и открывает диалог, дрожащими пальцами набирая ответ. Десять раз перепроверяет, прежде чем отправить, правильно ли набрал все буквы, а то они как-то подозрительно скачут перед глазами.

«кротовуха»

Привет!

      Думает пару секунд и, прежде чем Тэхен прочитает, открывает стикеры и находит кота, который скалит клыки, наклонив морду, что в целом похоже на милую улыбку. Нажимает на него, быстро закрывает диалог и блокирует телефон.       А следующую секунду пищит в плед, шлепая ногами по подушке от восторга. В голове тысяча мыслей. Тэхен уже успел просмотреть его фотографии? Не считает ли он кринжем использовать восклицательные знаки? Как он записал его в телефоне? Он отреагирует как-то на стикер? А ему нравятся кошки? Он ставит все запятые и большие буквы в переписках? О чем они вообще будут разговаривать? Не только ведь об учебе, верно? Как бы так незаметно соскользнуть на какую-нибудь тему? Не хочется, чтобы это было слишком резко.       Глаза от переизбытка чувств начинает пощипывать, будто он сейчас заплачет.       Он написал ему!       Ему прямо сейчас пишет Ким Тэхен!       Быстро пишет, надо сказать. Оповещение приходит почти сразу. Значит ли это, что он сейчас общается только с ним? В своей комнате в домашней одежде, возможно, так же лежит в кровати и пишет омеге? Такие мысли нужно держать под контролем, иначе у кого-то будут проблемы. Он пубертатный подросток — не хватало еще заиметь опасный рефлекс течь от любой мысли об альфе. И так уже стыдно дрочить на его светлый образ.       Чонгук быстрее включает телефон, а он вибрирует ещё раз. «Тэхен-и» *стикер* Ты составил список тем?       С картинки на Чонгука смотрит милый улыбчивый щеночек из того же стикерпака, который омега скинул в диалог сегодня днем. Неужели сохранил? Сохранил, потому что именно Чонгук ему его скинул, или этот прелестный альфа любит пушистиков? Или сохранил специально для диалога с ним? Любой вариант приводит омегу в щенячий восторг.       Чон счастливо хихикает, болтая ногами в воздухе. Был бы хвост — он бы и им завилял, будь у него уши — встали бы торчком, как у кролика. Были бы коньки — он бы их отбросил. Мгновенно.

«кротовуха»

Это сделали задолго до меня))

«Тэхен-и» Вот как?

«кротовуха»

Секунду

      Он хватает учебник, примеряясь где лучше сделать фотографию. Сфоткать только страницу было бы настоящим кощунством. Нужно через фотографию показать всего себя.       Положить книжку и сфотографировать на фоне белого пушистого пледа?       Довольно игриво делать это прямо в кровати.       Даже слишком. Перебор.       Чонгук бросается уже к письменному столу, включает настольную лампу и открывает содержание. Под плёнкой на поверхности стола хранятся фотографии с семьёй и Хосоком. Есть и одно фото Тэхена — он однажды нашёл его в инстаграме Ушика (храни альфу Господь). Это одно из любимых: Тэхен сидит где-то на детской площадке, когда, вероятно, гуляет с друзьями и показывает пальцами зайчика. Омега мечтательно вздыхает.       Её лучше спрятать.       А вот свою фотографию, где он ярко улыбается в цветочном венке на пикнике прошлым летом, можно и показать чуть-чуть. Совсем немного, чтобы добавить деталь, но не сделать её навязчивой.       Немного подумав, омега подкладывает под учебник с другой стороны тетрадь со своими записями, где видно его почерк и мелкие рисунки на полях. Свет тоже какой-то скучный, поэтому Чонгук поворачивает свою космо-лампу так, чтобы сине-фиолетовые переливы прозрачно падали на бумагу.       Получается довольно по-чонгуковски. Ему нравится.       В конце ещё ненавязчиво кладёт на уголок книги пальцы, типа придерживает страницы, и делает несколько кадров.       Идеально.       Он выбирает лучшую фотографию и кидает в чат, ожидая реакцию, закусив пальцы. Альфа снова быстро читает, а Чонгук почти истерически хохочет, глуша звуки в пледе, когда в ответ тот кидает мем с орущим котом. Он пялится на картинку снова и снова, представляя, как выглядит Тэхен, когда отправляет такое. Вряд ли он так же дергается в судорогах, но ведь улыбается хотя бы? «Тэхен-и» Интересно… Довольно обширно

«кротовуха»

Авторы учебника постарались :)

«Тэхен-и» Докуда вы дошли?

«кротовуха»

Сейчас проходим сложение скоростей

«Тэхен-и» Радует, что ты хотя бы знаешь тему       Тут Чонгук задыхается. С каким тоном это было сказано? Саркастическим? Шутливым? Высокомерным?       Нет-нет. Тэхен слишком хороший, чтобы быть грубым.       Омега вдруг вспоминает ту самую хитрую улыбочку, которую альфа прятал от учителя Вана, после того, как с невинным лицом сделал вид, мол он тут вообще не при делах. Чонгук задумчиво стучит по губам пальцами. За этими каштановыми кудрями и очками прячется настоящий тролль, не иначе. Хосок зря пиздел.       Что ж. Чонгук тоже не пальцем деланный — раскроет этого тихоню полностью. Чтоб не втыкал.

«кротовуха»

Ха-ха.

«Тэхен-и» И ты ничего не понимаешь?

«кротовуха»

Думаю, реакция учителя Вана на меня вполне красноречива…

«Тэхен-и» Ахаха Да, он немного перегибает иногда Не обижайся на него

«кротовуха»

Младших обижать нехорошо :(

Но ладно, раз ты просишь

      Боже, ну как Чонгук хорош. Так открыто и в то же время завуалированно заявить о важности чьего-то мнения — это высший пилотаж. Не зря читал психологические советы в пабликах для омег.       От восторга ноги снова тарабанят по подушке, когда Тэхен в ответ скидывает стикер с кроликом в солнечных очках. Боже. Кролик! В солнечных очках! Значит ли это, что он осознал свою крутость?       Чонгука разорвёт, ей Богу. «Тэхен-и» Ладно, начнём с начала Ты завтра свободен после уроков?       — Тэхе-ен, — страдальчески тянет омега, утыкаясь лицом в кровать. — Для тебя я свободен когда угодно.       Но пишет только короткое: «да!» «Тэхен-и» Тогда встретимся в библиотеке

«кротовуха»

Хорошо

Спасибо, хен!

Можно тебя так называть?..

«Тэхен-и» Конечно До завтра *стикер*       На картинке опять кролик, но на этот раз он лежит, завернувшись в одеяло, и спит. Ну что за нежная любовь к ушастым.       Чонгук на секунду задумывается о том, стоит ли что-то ещё написать, но Тэхен почти сразу пропадает из сети, и, чтобы это не выглядело странно, будто омега пялился на диалог полчаса, он скидывает стикер попугая с надписью «до связи» и закрывает диалог. Попялится на него полчаса попозже, когда сердце успокоит.       На лицо лезет идиотская улыбка, и Чонгук закрывает его ладонями, чувствуя, какие горячие у него щеки.       Тэхен ответил «конечно». Будто это само собой разумеется, что Чонгук может называть его хеном. Они хотя бы приятели сейчас? Можно теперь подходить в школе, чтобы поздороваться? Хотя бы помахать издалека?       Омега блестящими нежными глазами смотрит на свой телефон, уложив голову рядом. Потом снова включает его и открывает профиль альфы. Он, видимо, не любитель оставлять цифровые следы, потому что здесь информации так же мало, как и во всех остальных сетях. Статуса нет, номер скрыт, информация отсутствует. Есть только две фотографии (которые Чонгук, конечно же, уже скачал), фотография милого шпица и имя пользователя: @kim_tae.       Но ничего, Чонгуку такая сдержанность даже нравится. Не будет всякая шелупонь что-то лишнее про его мужика знать. Откуда только вылез такой идеальный?       Удержаться от соблазна снова рассмотреть две новые фотографии в личной коллекции не получается. На одной Тэхен стоит спиной где-то на набережной, и лица не видно. На изображение даже наложены фильтры. Интересно: Тэхен сам это делал? Уделяет ли он вообще внимание таким деталям? Выбрал готовый фильтр или выставил значения вручную? Оттенок на фотографии темно-голубой, похожий на вечерние сумерки, куртка на широких плечах раздута от ветра, как и растрепанные волосы. Эстетично.       Самая новая фотография в профиле заставляет Чонгука глотать слюни каждый раз, когда он ее видит. Это обычное селфи в какой-то комнате, вероятно дома. Альфа одет в простую белую футболку, волосы в беспорядке, он даже не улыбается. Но не это заставляет Чонгука сжиматься в беспомощный комочек, а отсутствие на лице Тэхена очков (!). Его глаза видно четко, без бликов, без препятствий. Видно теплый чайный цвет, пушистые ресницы, маленькую родинку под правым глазом, прямо на веке. Еще одна красуется на щеке, другая на кончике носа. Но мелкие черные точки щетины над губой и на подбородке способны переключить Чонгука из состояния «софт» в «хорни животное» за считанные секунды.       Время позднее, так что глаза сами прикрываются, и Чонгук представляет сотый раз за последние дни, как чужие губы невесомо касались бы его. Брился бы Тэхен чаще ради того, чтобы целовать омегу без раздражения на коже потом? Чонгук не уверен, что не просил бы сам почаще оставлять щетину, чтобы потереться об нее щеками. Купил бы даже ради этого еще пару успокаивающих кремов, чтобы не ходить потом с розовой моськой.       Телефон вдруг снова вибрирует, заставляя разлепить глаза. На этот раз оповещение гласит «Тэхен-и» поставил реакцию на Ваше сообщение». Чонгук, не мигая, смотрит на красное сердечко и на этот раз даже не верещит. Заламывает брови, убирая телефон, и ползет под одеяло с головой, неуклюже барахтаясь в кровати, а потом лупит по простыни руками и ногами. И все равно хнычет в подушку.       Заснуть сегодня точно получится не сразу.

***

      — Хен, спишь? — Сокджин приоткрывает дверь в комнату брата и сует нос в щель.       Там свет приглушен, горит только неоновая подсветка под потолком, очерчивая синим светом интерьер. Тут как обычно на столе свалена гора записей неаккуратным почерком, распечаток, учебных пособий, которые стащил у дяди, и еще черт знает чего. Все стены над столом увешаны чертежами и формулами — Джин на все это великолепие старается не смотреть — башка от переизбытка информации трещать начинает. А ведь все это у брата в голове держится и без всяких записей.       — Сплю, — слышится приглушенный хриплый голос из-под одеяла, и Сокджин довольно хрюкает, сразу просачиваясь в комнату. — Чего тебе?       Младший альфа проворно забирается на кровать рядом с братом, а потом плюхается на него сверху всем весом, слыша недовольное мычание и задушенные маты.       — Да слезь ты, кабан, — ворчит Тэхен, сбрасывая с себя Джина и отворачиваясь к стенке.       Уделять внимание брату, у которого режим сбит ко всем чертям, вот и слоняется ночами по дому, совсем не хочется. Но тот, очевидно, отлипать не собирается — копошится за спиной, пиная в бок и противно тянет:       — Хе-ен, поболтай со мной.       Тэхен какое-то время надеется, что если проблему игнорировать, то мелкий сдастся и уйдет, либо сам заснет. Он даже согласен поютиться на одной полутораспалке, хотя для них помещаться, как детстве, в таком ограниченном пространстве уже проблематично. Тэхен не маленький, а Джин с прошлого лета начал расти, как на стероидах.       Но чем он занимается за закрытыми дверями кабинета биологии знает только сам альфа и бедные лягушки. Возможно, там дело дошло и до экспериментов над людьми, и однажды брат придет домой, виляя хвостом ящерицы.       Как и любой ученый, Сокджин отличается нечеловеческой настойчивостью.       Хорошо, что, как и любой ученый, Тэхен обладает таким же нечеловеческим терпением.       Однако поспать ночью все-таки хочется, поэтому старший альфа обреченно вздыхает и открывает глаза, переворачиваясь на другой бок. Лицо брата в полумраке выглядит жутко, когда он растягивает губы в хитрой улыбке, невинно подложив под щеку сложенные ладони.       — Мелкий, какого хрена? — еле шевеля губами спрашивает Тэхен, борясь в желанием закрыть глаза на пять минуточек, а открыть утром. — Ты время видел?       — Не делай вид, что ты дед, двенадцать всего, — младший надувает губы, пихая брата в плечо. — Я вообще-то по делу.       — Ну еще бы, — альфа хмыкает, все-таки прикрывая уставшие красные глаза.       Под веками разливается приятная темнота, образы в голове становятся туманными и такими приятными, какими-то абстрактными…       — Ты уже написал тому омеге?       Тэхен открывает глаза.       Джин невинно хлопает ресницами.       Немая пауза.       — А ты откуда знаешь? — цедит старший сквозь зубы, прищурившись.       — Юнги-хен сказал, — отвечает младший таким тоном, будто это само собой разумеется.       Нет, ну, так-то да. Но мог бы и не палить так сразу своего информатора. Естественно, кто, кроме Юнги, мог растрепать брату свои безумные выдумки. Еще и наверняка специально подослал, потому что знает, что Тэхен его пошлет с такими вопросами. Брата, конечно, тоже может, но вероятность мала.       — Сосались уже?       Но никогда не равна нулю.       — Джин.       — Ну что? — шепотом кричит тот, когда Тэхен безжалостно щипает его за бок и пытается спихнуть с кровати. — Юнги-хен сказал, там все серьезно. А мне ты и полслова не сказал!       — Ничего там нет, идиот. Хватит про меня слухи распускать! — слова старшего звучат невнятно, потому что мелкий наглый альфа зажал его щеки пальцами.       Кровать жалобно скрипит под двумя тушами, а потасовка с тихими матами вперемешку грозит перейти на пол, и тогда родители точно услышат. А внеочередной наряд по генеральной уборке квартиры вместо вебинара по замкнутым энергоцепям Тэхену точно не улыбается.       — Хен, расскажи мне все, и твой телескоп не пострадает, — тяжело дыша угрожает Джин, будто старший ему поверит.       — Ничего ты ему не сделаешь, — усмехается Тэхен, откинувшись устало на подушку. — Думаешь, я не знаю, что ты им пользуешься, маленький извращенец?       Мелкий цокает и закатывает глаза. Но потом хмурится и косит на притихшего брата жалобный взгляд.       — Ну, хен, покажи его хотя бы, — канючит Сокджин, наваливаясь на плечо. — Красивый?       — Я не задумывался, — отрезает Тэхен, закрыв глаза, и делает вид, что засыпает.       — Ну ты же не слепой! — раздраженно фыркает альфа, а потом бросает взгляд на прикроватную тумбочку, где лежат очки. — Хотя… Да, чего это я. Покажи!       Вот ведь привязался.       Старший морщит лоб, будто от боли, но достает из-под подушки телефон, протягивая брату. Тот сразу хватает его цепкими пальцами и заходит в мессенджер.       — Крото… Чего? — Джин щурится, пытаясь прочитать еще раз. — Что это значит, хен? Кротовуха.       Тэхен пожимает плечами, отворачиваясь потом снова к стенке, чтобы телефон так сильно не светил в глаза. Брат хмыкает, пролистывая переписку, и издает непонятный предвкушающий звук. Через какое-то время молчания выдает:       — Милый почерк.       Старший Ким потерянно хмурится и приоткрывает один глаз, оборачиваясь.       — Почерк? В смысле?       Джин цокает. Опять. Достал уже.       — Он же скинул тебе фотку.       — Фотку учебника вообще-то.       — Ну ты и дебил. Смотри сюда.       Ощущая нечто похожее на интерес перед новым исследованием, Тэхен мгновенно протирает глаза и весь обращается в слух. За очками тянуться далеко.       Джин открывает фотографию и сует телефон брату почти под нос, чтобы тот хоть что-то рассмотрел.       — Ты смотришь, но не наблюдаешь, Ватсон, — поучительно начинает, приближая картинку. — Обращай внимание на детали, хен. Вот, тут тетрадку видно. — двигает изображение, приближая еще. — А здесь фотографию.       Тэхен вглядывается в расплывающееся изображение, но видит только маленькое желтое пятнышко, невнятные линии и очертания учебника.       — Красивый, — с глупой улыбкой тянет Джин, открывая фотографию профиля.       И пялится, судя по тону, довольно так. И долго рассматривает. Слишком.       — Так, отдай, — Тэхен вырывает из его рук телефон, сам от себя не ожидая.       Под кожей внезапно вьется какое-то раздражение, и вдруг хочется даже на брата рявкнуть, чтобы глаза не распускал, но он только прячет телефон, бросая враждебный взгляд.       Реакцию он не видит — темно слишком, и очки все еще на тумбочке, но по застывшей фигуре может судить, что тот удивлен. Немного.       — Хен?..       Ну, может быть он в шоке.       — Ты что, феромон выпустил?       Нет, он точно в ахуе.       Тэхен фыркает, предпринимая новую попытку альфу из комнаты выпроводить да побыстрее. А тот настолько обалдел, что даже не сопротивляется, когда с грохотом приземляется на пол, вглядываясь в растерянное лицо старшего, который сейчас не только ничего не видит, но и ничего не понимает. Видимо даже реакцию собственного тела.       — Ладно, хен, — пытаясь скрыть настойчиво растягивающую губы довольную улыбку. — Я пойду тогда.       Подумать только, из-за омеги на брата нарычал. Еще и развонялся мятой так, что в глазах щиплет, зеленый чай даже не чувствуется. Это что-то новенькое, и это новенькое очень Джину нравится. Он пятится с широченной улыбкой к двери, даже не делая вид, что строгий взгляд Тэхена для него что-то значит. Тот хмурится, слепо прислушиваясь к перемещениям в темноте.       — Боже, неужели мой брат превращается в нормального человека? — напоследок добивает, уже открывая дверь, и шмыгает в коридор прежде, чем Тэхен все-таки встанет и за все подъебки его оттаскает за ухо.       Альфа остается в комнате один и падает обратно на подушку, нервно выдыхая, пытаясь успокоиться. Сердце чего-то зашлось в беспокойном ритме, будто его за непристойностями спалили, а не он всего лишь запретил брату пялиться на омегу. Почему-то.       Раздраженный и внезапно распаленный, он лежит какое-то время, пытаясь вернуться в привычно спокойное перед сном состояние, и с телом постепенно это сделать получается. Зато вот назойливые мысли в голове покоя все не дают, и из-за этого кажется, что голова гудит, как провода под напряжением.       Дурацкий младший брат со своими дурацкими замечаниями.       Подумаешь, задний фон. У него вон в комнате тоже много всякого лежит, но кому вообще интересно это рассматривать? Маньякам каким-то разве что. Тэхену не интересно, какой там у кого почерк, чужие фотографии и рисунки. Ему спать нужно, а то завтра хуева туча дел, и, если он не выспится, производительность труда уменьшится в разы, тут и ученым быть не надо.       В этом он успешно убеждает себя минут десять, не меньше.       А потом мученически стонет и поднимается, чтобы взять очки.       Ну все, пути назад нет. Он должен понять, почему именно этот мелкий омега сейчас не дает ему спокойно заснуть, утолить любопытство и отпустить ситуацию. Это просто исследование.       Альфа берет телефон, щурясь от яркого света, открывает переписку с пользователем «кротовуха» и стопорится уже здесь. И правда, что это значит? Забавное слово. Что-то напоминает.       На фотографии, которую скинул Чонгук, действительно много того, чего Тэхен сразу не заметил. Как делал Сокджин, альфа увеличивает изображение, чтобы рассмотреть уголок тетради, которая лежит под учебником. Она обычная, в линию, судя по клочку записей о чьих-то реформах — по истории.       Что, интересно, ему должно это дать? Обычный почерк, довольно аккуратный. Поля изрисованы завитушками, наверное, от скуки. И это считается занимательным и интересным? Он, наверное, чего-то в этой жизни не понимает.       Ну, подумаешь, красиво пишет. Да у всех омег почерк аккуратный! А Чонгук может еще и очень старался, какие выводы из этого вообще можно сделать?       — Бля, да я че тупой?       Разозлившись, Тэхен убирает с глаз долой тетрадку и переводит фокус на кусочек фотографии. На столе их лежит много, судя по ряду рамочек полароидов, выглядывающих тоже, но видно изображение только на одной. Даже меньше половины лица Чонгука, у которого на голове венок из желтых одуванчиков.       Ну вот, не видно же всей картинки! Да и мелко — ничего не понятно. Но все-таки внезапно интересно, что там еще, поэтому где-то в уголочке сознания присутствует иррациональная злость на долбанный учебник, который подвинуть точно нельзя, иначе бы он точно понял, в чем там соль. Начинать ведь надо с базовых вещей — с задач попроще.       Альфа рассматривает еще недолго и замечает корешки каких-то книг в самом верху фотографии, цветную закладку в учебнике и тонкие пальцы, придерживающие страницу. Так много всего, а ничего не понятно. Ощущение, что либо он идиот, либо Джин его наебал и теперь довольный спит, пока брат тут глаз без ответов сомкнуть не может. А потом какой-то момент даже становится стыдно — Чонгук ему скинул фото учебника, а он тут сталкерит подробности его личной жизни, как извращенец какой-то.       Считается ли это вмешательством в личное пространство? Он надеется, что нет. Чонгук ведь не узнает.       Тэхен закрывает фотографию, тяжело вздохнув. Смирившись, нажимает на фото профиля и видит, что изображение там не одно — вот на что Джин так долго пялился. Пролистывает их одно за другим, решая на этот раз долго не останавливаться на деталях, а то и до утра можно просидеть, анализируя свои ощущения от увиденного, так в итоге ничего не придумав.       Но замирает, стоит долистать до фотографии в желтом венке. Той самой.       Ах вот как она выглядит.       Альфа долго вглядывается в солнечное лицо, забавную улыбку, аккуратные пальцы, которые придерживают цветы, воздушную белую рубашку, пушистые длинные волосы. Потом задумчиво хмыкает.       Да, правда красивый.       И улыбается заразительно. Как кролик.       Он убирает от лица телефон, прикрывая глаза ладонью, а потом усмехается. Это первый же омега, с которым он поговорил, а Тэхен уже ведет себя, как идиот. Между ними ведь даже не дружба, они теперь что-то вроде ученика и доморощенного учителя, а он на фотку залип, как какое-то животное пубертатное.       — Это пройдет, — шепчет в пустоту сам себе, убирая телефон и очки на тумбочку.       Точно пройдет, надо только подождать.

***

      Когда на крыльце учебного корпуса Тэхен тормозит Юнги, говоря, что в сторону ворот не идёт, тот только блядушно улыбается, стреляя в друга глазами.       — А куда идёшь, брат? — спрашивает таким, сука, довольным тоном, что сразу понятно — Джин уже слил ему всю инфу, которую удалось накопать.       Зачем спрашивает понятно — хочет, чтобы Тэхен ему сам во всем признался. Хотя, собственно, а в чем признаваться? Разве практика, когда более успешный ученик помогает отстающему, необычная?       «Нет, но практика, включающая тебя и омегу — это нонсенс», — звучит в голове голосом младшего брата.       Тэхен закатывает глаза.       — Ну да, я иду подтягивать Чонгука по физике, и что? Какие-то проблемы? Я не полноценный член общества, который может общаться с разными людьми?       Лучшая защита — это нападение.       — Ты нарычал на малого, — Юнги складывает руки на груди, задирая подбородок, хотя Тэхен выше него, и такой трюк с ним не сработает.       — Ему показалось, — отрезает альфа, спеша распрощаться до того, как его щеки начнут краснеть, как у варёного рака. — Чонгук ждёт, я пошёл.       — Ага, беги-беги, — вслед бросает Мин, щёлкнув языком довольно.       Тэхен тяжёлыми грозными шагами направляется в сторону библиотеки, которая находится вместе с концертным залом и спортивным комплексом в отдельном здании. Этому он даже рад — есть минутка вдохнуть свежего воздуха, разгрузиться от дневных забот и выбросить из головы доебки Юнги и Джина.       Он фыркает себе под нос. Ну животное альфа какое-то или что? Он не может броситься на первого попавшегося омегу, с которым поговорил дольше одной минуты.       И то, поговорил — громко сказано. Вчера Тэхен молча решал омеге контрольную, пока этот голодный ребёнок обедал, а вечером они обменялись двумя десятками фраз за пять минут. Это почти не считается.       А время, которое он потратил на то, чтобы высталкерить какие подробности его жизни из фотографии сраного учебника, он постарается забыть, как чёрное пятно в своей биографии.       Он Чонгуку идёт помогать с учёбой. Точка.       — О, — вырывается само, когда впереди мелькает знакомая мелкая фигурка.       О.       На этот раз это звучит в голове.       Ох.       Чонгук… выглядит хорошо.       Альфа вдруг резко теряет темп широких шагов и замедляется, глядя как Чонгук подходит мимо него к библиотеке по другой дорожке, уткнувшись в телефон.       Он недовольно поправляет падающие на глаза каштановые локоны тонкими пальцами, и легко перепрыгивает лужицу на плитке, от чего волосы подлетают, и в этот момент кажется, что Тэхен слышит, с каким тихим шелестом пряди потом снова закрывают уши и скулы.       Детали.       Не слишком ли много деталей?       Просто прошёл мимо. Просто прошёл…       Альфа встряхивает головой, следом поправляя очки.       — Чонгук! — зовёт омегу Тэхен, прибавляя шагу, чтобы нагнать у дверей.       Тот оборачивается, снова взмахнув волосами, и блестящими большущими глазами врезается во взгляд альфы.       — Привет, хен, — его губы растягиваются в самой яркой улыбке, когда он полностью оборачивается, дожидаясь, пока Тэхен подойдёт.       Это, наверное, некультурно, но альфа не может заставить себя не рассматривать Чонгука. На нем все выглядит до абсурда гармонично: и чёрные тяжёлые ботинки к светлому пальто, и малиновая водолазка в тон розовеющим губам, и широкая цепь на шее с ещё одной тоненькой.       Разгадать его сразу не получается. Слишком много детальных противоречий.       Тэхен замечает, как дрожат плечи омеги.       Но ведь одет он тепло, даже слишком. А ведь на дворе чёртов конец апреля, и воздух уже наполняется теплом и пахнет зеленью.       — Ты замёрз? — спрашивает приблизившись, и сразу улавливает в воздухе лёгкий малиновый шлейф.       — Я?.. — Чонгук неловко вздыхает, резко сложив руки на животе и поджав плечи, выглядя теперь ещё жалостливее.       Сколько там сегодня градусов на улице?       — Заходи скорее, — Тэхен осторожно, чтобы побыть джентльменом, но не переборщить, подталкивает омегу за плечи к двери, рукой явно чувствуя, как того прошило резко дрожью от холода.       Чонгук снова улыбается, но на этот раз намного скромнее, опуская подбородок к груди, и проскальзывает в здание через любезно открытую дверь.       Коридор, ведущий к читальному залу, довольно узкий, поэтому локтем Тэхен постоянно врезается омеге в плечо, отворачивая неловко голову. Его от этих мимолетных касаний как током прошибает, и дышать становится труднее. Все-таки сегодня слишком жарко, как Чонгук не запарился еще в этом пальто? Тэхен вон в одной футболке и бомбере весь испариной покрылся.       Однако омега выглядит заведенным. Часто дышит, поправляет волосы и одежду, в глазах лихорадочный блеск, а запах очень сладкий. Наверное, все-таки перегрелся.       Они располагаются за столом у окна, и Чонгук достает из рюкзака цветастую тетрадку, уже порядком истрепанный учебник по физике и складывает на парте руки, склоняя голову, глядя, как Тэхен выкладывает перед ним еще один учебник, пособие, задачник, толстую потрепанную тетрадь, стопку распечаток и, как вишенку на торте, калькулятор.       Омега хлопает глазами.       — Это… все нужно? — выдыхает, мигом растеряв энтузиазм и сгорбившись.       Тэхен неловко чешет затылок, поджимая губы.       — Ну, если ты не собираешься продолжать обучение в области точных наук — то нужно не все, — Чонгук на эти слова реагирует облегчённым выдохом, и альфа спешит добавить. — Но полезно будет немного расширить диапазон.       Чонгук недовольно закатывает глаза и надувает губы. Тэхен, глядя на него, невольно усмехается.       Забавный.       — А ты… собираешься? — спрашивает омега, закусив губу. — Я про точные науки.       Он смотрит открыто, и Тэхену почти льстит такой откровенный интерес. Он усаживается за стол рядом, беря в руки свою тетрадь, чтобы с напускной непринужденностью начать листать.       — Да, — говорит, как бы между прочим. — Я поступаю на аэрокосмическую инженерию.       Альфа не хотел, но то, какой восхищенный звук выдает Чонгук, заставляет его щеки раскраснеться как в последний раз. Воротник черной футболки начинает давить на напряженную шею, и ему отчаянно хочется прокашляться. Но вместо этого он решает добить. Видимо себя.       — Я уже поступил, вообще-то, когда победил со своим проектом.       — Хе-ен, ты такой крутой, — тянет омега, обнажая зубы в улыбке.       Боже, это похоже на помешательство. У Тэхена либо фляга слетает, либо фляга слетает. Другого, сука, варианта нет. Иначе объяснить свое стучащее в глотке от вида этих восхищенных глаз сердце он не может.       — Э-э… Давай мы начнем? — зачем-то спрашивает альфа, потянувшись за учебником.       Чонгук быстро кивает, открывая тетрадь, и хватает ручку.       Тэхен прокашливается, сосредотачиваясь на работе. К счастью, нет еще на свете такой вещи или явления, которое бы привлекало его больше, чем физика. Такой он физикосексуал.       Поэтому пояснять Чонгуку за кинематику он принимается с двойным энтузиазмом. Во-первых, потому что внезапный приступ идиотизма наконец отступил, и ему нужно сделать так, чтобы и не вернулся, а во-вторых, потому что тема-то элементарная. Ну чего тут может быть сложного?       Спустя минут десят эмоционального рассказа о том, какие же ахуенные существуют способы определения положения точки в пространстве, Тэхен вдруг замолкает, перестав слышать от Чонгука даже короткие «угу» по ходу разбора полетов. Впервые за это время он переводит снова на омегу взгляд, чтобы убедиться, что тот хотя бы не заснул.       Младший сидит, скорбно глядя альфе куда-то на шею, и даже почти не моргает.       — Чонгук, все в порядке? — осторожно спрашивает Тэхен, тронув за запястье.       Омега морщит нос недовольно и переводит такой же невидящий взгляд на учебник.       — Да, просто у меня минутка экзистенциального кризиса.       Тэхен поджимает губы, чтобы не рассмеяться от напряжения. У кого-то кризис личности, а у него, кажется, волчьи повадки от предков начали появляться, раз он чувствует себя, как альфа в вечном гоне. Или в агонии.       — Я понял, хен, координаты и радиус-векторы. Отрефлексировал, можешь дальше рассказывать, — вздыхает Чонгук, располагая голову на руке, чтобы обзор на альфу получше иметь.       — Нет, так не пойдет, — Тэхен задумчиво облизывает губы, не замечая как дергается младший, и тянется к задачнику. — Это все у тебя из головы вылетит, как только ты выйдешь за порог библиотеки. Сомневаюсь, что учитель Ван не рассказывал вам все это на уроках.       Чонгук кивает, неловко поправляя волосы, а Тэхен снова на пару секунд цепляется за это движение. Они выглядят мягкими…       «Сосредоточься!»       — Практика! — вскрикивает Тэхен, от чего он сам и Чонгук одновременно дергаются. Альфа прочищает горло и добавляет уже спокойнее. — Нужно больше практики. Тогда и теорию поймешь.       Чонгук слабо улыбается, глядя, как суетливо Тэхен начинает листать задачник. Пробегает взглядом по длинным жилистым пальцам и тяжело сглатывает. И будь старший чуть менее в ахуе, он бы этот глухой звук точно услышал. Но он тут сам скоро заскулит от беспомощности.       — Давай попробуем, — альфа кладет перед Чоном книжку, указывая на задачу.       Расчеты он сам делает в уме почти мгновенно, а для себя берет очередной перерыв, чтобы отдышаться. И дышит даже слишком глубоко, потому что Чонгук придвигается чуть ближе вместе со стулом, а потом еще и склоняется к нему, так что свежий запах малины забивается в легкие мгновенно. Или до этого он его просто не замечал?       Все же, легче отвлечься, когда рот тоже чем-то занят.       Теорией по физике, естественно.       Омега читает условие задачи, надув губы и нахмурив брови. Тэхен подмечает эти детали, рассматривая его профиль из-под ресниц. Так он выглядит, когда задумчив?       Тишина вокруг и правда кажется полной мыслей, поэтому разбирать задание Тэхен принимается в пол голоса и почти на автомате. Сам, пока Чонгук торопливо записывает, рассматривает почерк. Сокджин сказал, что он милый. По какой шкале определяется степень милости почерка?       Невольно он сравнивает округлые и правильные буквы и цифры, которые выходят из-под ручки младшего, со своими неразборчивыми мелкими каракулями. Но это ведь вполне объяснимо — его мозг работает с бешеной скоростью, лишнего времени, чтобы тратить его на аккуратные буквы, нет.       Но если так судить, то Чонгук по интеллекту не должен превосходить медузу.       Сомнительный комплимент, но какой есть.       Не подходит.       Омега ведь тоже сообразительный, не дружит только с точными науками. С одной, точнее.       Кстати, может все дело в том, что он из гуманитарного класса? Наловчился как-то, кто знает.       — Красивый почерк, — выдает в итоге Тэхен неожиданно даже для себя.       Чонгук замирает, распахнув глаза, и переводит взгляд на альфу, будто проверяет, шутит он или нет. Видимо, по его сложному лицу понятно, что не шутит.       — Спасибо, — тихо отвечает омега, отведя взгляд. — Освоил каллиграфию пару лет назад для одной картины, и почерк таким и остался.       — Ты рисуешь? — следом спрашивает Тэхен, поймав след правды.       — Ага, с пяти лет с учителями занимаюсь, — пожимает плечами Чонгук, возвращаясь к задаче.       О.       Вот как?       Это многое объясняет.       Тэхен хмыкает себе под нос, делая в голове эту пометочку. Зачем-то.       — Вот так, хен? — через минутку спрашивает Чонгук, подвигая тетрадь к альфе поближе, и смотрит чистыми любопытными глазами.       — Да, все верно, — кивает старший, с удовольствием глядя, как расползается на чужом лице улыбка. — Давай ещё пару.       Чонгук быстро кивает, с энтузиазмом принимаясь за следующую задачу, слушая по ходу тихие объяснения, забавно дергая головой, чтобы откинуть волосы с лица.       Проходит всего час, но по внутренним ощущениям Тэхена — целая вечность, как он сидит, рассматривая волосы омеги, милый округлый почерк, замечает голубую ручку с чем-то болтающимся на шнурке, как задумчиво Чонгук закручивает уголок тетради, а потом усердно разглаживает.       Детали, детали, детали.       Много. Слишком много.       Тэхен чувствует себя по-настоящему перегруженным. Все эти маленькие штучки, из которых складывается образ другого человека отчасти завораживают. Возможно впервые он задумывается о том, что люди могут быть интересны.       Или один конкретный.       — Спасибо, хен, — говорит Чонгук, когда они снова стоят на крыльце библиотеки.       На этот раз по узкому коридору они шли под заведенный щебет Чонгука обо всем, что ему вообще на волне в голову приходило, а Тэхен, внезапно, внимательно слушал. Не толкал локтем, а шёл в пол оборота, глядя на красивый профиль.       А сейчас у Чонгука на лице так много эмоций написано, и они же легко различаются в ярком малиновом запахе, будто омега, как минимум, расплачется.       — Всё в порядке, — отзывается Тэхен и кладёт ладонь на плечо, несильно сжимая. Какой этот Чон все-таки мелкий. Очаровательно.       Чонгук до скрипа стискивает в пальцах ручки сумки и глубоко вздыхает, нервно хихикнув. В какой-то момент альфе кажется, что тот хочет потянуться чтобы обнять, но его отвлекает возглас откуда-то из глубины школьного двора.       — Тэхен-а! — орёт Юнги, выплывая из-за поворота, ведущего за спортивный комплекс.       Ежу понятно, чего он там делал — опять курил с физруком, паразит.       Чонгук вздыхает на этот раз как-то обречённо, и Тэхен готов с ним согласиться — появление Юнги на горизонте всегда сопровождается каким-нибудь нежданом.       — Твой друг, да? Юнги-хен, кажется, — спрашивает омега, поджав губы.       — С такими друзьями врагов не надо, — быстро шепчет ему Тэхен со шкодливой улыбкой, чуть склонившись вперёд, а потом обращается к другому альфе. — Ты почему здесь?       Получается как-то… недовольно.       — Пардон? — сразу вскидывается Юнги, нахмурившись, но вдруг начинает орать, как резаный. — А-а! Ё моё, я вас прервал, господа.       — Нет, мы уже расходились...       — Да, мы разговариваем, — перебивает громко альфа.       Звучит почти одновременно, и двое потом переводят друг на друга взгляды. Чонгук — удивлённый, Тэхен — ахуевший. От себя или от омеги, он пока не определился.       — Тысяча извинений, брат, — Юнги тормозит рядом, и бьёт Тэхена в плечо. — Я за тобой не заметил красоту, лосяра.       Чонгук широко распахивает стеклянные глаза, покраснев щеками, и вжимает неловко голову в плечи, ежась от внимательного взгляда, каким Мин его оценивает, а тот потом незаметно кивает Тэхену, играя бровями.       — Прости, мне нужно идти, — Тэхен виновато улыбается, обращаясь к омеге.       Тот смотрит на него из-под ресниц и коротко кивает, улыбнувшись напоследок.       — Если с домашкой будут проблемы, напиши мне, ладно?       — Хорошо, — выходит полушепотом, и Чонгук машет маленькой ладонью, убегая потом с краснющими щеками.       По ступенькам спускается такими же лёгкими шажочками, волосы так же забавно подпрыгивают, и ладная фигура вскоре скрывается в аллее школьного сквера.       — Ахуеть, мы были правы…       Тэхен резко поворачивает голову к Юнги, прищурив глаза.       — Это ты о чем? — шипит в хитрющее лицо.       — Ты запал на него, отвечаю.       Альфа фыркает и оставляет друга на крыльце, а сам спускается по ступенькам, чтобы пойти в сторону дома. По шуршанию сзади понимает — Юнги за ним увязался в желании присесть на уши с избитой темой.       — Брат, я тебе больше скажу, — подскакивает сбоку Мин, пытаясь обратить на себя внимание. — Он на тебя запал вообще пиздец как.       Тэхен тормозит с глупым выражением лица.       — Кто? — спрашивает, будто и правда не понимает.       — Чонгук, конечно.       Да ну нет.       Они же не знакомы почти. Это Тэхен сидел все занятие пялился, как маньяк, а у Чонгука вон сколько дел, ему точно не до таких глупостей.       — Бред несёшь, — отмахивается альфа, продолжая путь. — Он оценки пытается исправить, вот и все.       Юнги на этот раз тормозит его за локоть, вглядываясь в глаза за стёклами очков. Тэхен думает, что к серьёзному разговору, который сулит взгляд друга, он точно не готов.       — Брат, жопу ставлю.       К счастью, Юнги не из тех, кто станет грузить его по чем зря.       — Почему вы все думаете, что я не могу с омегой просто дружить.       — Да ради Бога, — разводит руками Мин, снова еле поспевая за широким шагом Тэхена. — С кем угодно, с любым человеком, но с этим омегой — никогда.       Какая-то необоснованная неотвратимость в этих словах заставляет Тэхена почти испугаться, а руки неприятно похолодеть. И непонятно — в ужасе или предвкушении.       Но снаружи альфа лишь небрежно фыркает.       — Вот и посмотрим.