Confident

      Чонгук хочет убивать.       Если существуют в жизни человека чёрные дни в переносном смысле, то в его случае, если ещё хоть кто-то решит проверить свои навыки виртуоза на его нервах, то тёмные дни в тесной камере уже не покажутся такими невозможными.       Закончив выходные на приятной ноте (очень приятной), в мыслях о любимом, когда пытался заглушить почти животный ужас, который испытывал, заучивая нужные параграфы из ебучего учебника по физике.       Спойлер: не получилось.       Ей Богу, в его жизни так часто вертится этот бесполезный предмет, что в принципе ни на что другое больше времени не хватает. Чонгук, когда утром чуть дрожащими от недосыпа и нервозности руками подкрашивал глаза, пообещал себе, что его дети никогда такой хуйней заниматься не будут. Хватит наук с их отца.       От того, что полночи вертелся повторяя в голове формулы и правила (потом они его и во сне преследовали), будильник омега благополучно не услышал. А когда проснулся, то пришлось выбирать между завтраком и марафетом. Естественно, как чучело он в школу не пойдёт, а маме дал обещание, что обязательно возьмёт в столовой в школе порцию побольше.       Ага. Десять раз.       До обеда было далеко, а есть хотелось уже тогда, поэтому попытки сгонять на перерыве в магазинчик через дорогу омега предпринимал уже 4(!) раза, но все время его тормозили ебучие обстоятельства: то кому-то нужна помощь, то перемена короткая и охранник из школы не выпустил, то кто-то умирает — в общем, не везло ему от слова нихуя. Одному Господу известно, на каких силах он держался от убийства любого, кто мог на него неправильно посмотреть.       Даже Хосок как-то прижух, стараясь не мозолить глаза и уши своими во всех смыслах хуевыми шуточками. Ему хорошо известно: голодный Чонгук — свирепый Чонгук, и здесь не спасёт даже смазливая мордочка Ким Тэхена.       Поэтому старший омега с облегчением выдохнул, когда прозвенел звонок с пятого урока, и они дружно взяли курс на столовую. Чонгук недовольно сопел и вообще представлял из себя черную грозовую тучу. Ещё и как знал, надел сегодня чёрные брюки и чёрный свитер. Ну просто подросток в эмо-фазе. Выглядит он в таком наряде, естественно, сногсшибательно, но кто бы знал, что сбить с ног он может в прямом смысле.       Учитель Ван вот не знал.       Очень зря.       Когда они вошли в школьный кафетерий, и рецепторов Чонгука наконец коснулся аромат вкусной еды, с облегчением выдохнула половина планеты. Он понесся вперёд, расталкивая на своём пути и людей, и столы, чтобы поскорее занять очередь, а потом краем глаза зацепился за стол у окон, заметив там знакомую очкастую фигуру, и взгляд уже оторвать не смог. Ну конечно. После того, чем он занимался все выходные, они с Тэхеном в его мире почти родными стали, он скучал и хотел его увидеть.       Тот как обычно сидит с друзьями, но Чонгук впервые за долгое время видит, как он болтает с ними, улыбается и с аппетитом ест свой обед. Такой красивый. Альфа выглядит отдохнувшим, здоровым и расслабленным, не прячет глаза в учебнике, поправляет длинными пальцами кудрявую каштановую чёлку, заставляя Чонгука сдерживать восторженный скулёж.       Со спины в омегу врезается Хосок и дальше к очереди тащит на буксире, потому что Чон Чонгук сейчас находится вне зоны доступа, перезвоните позднее, а лучше вообще не трогайте, он в чувствах.       — Бля, давай пошли, не тормози, — друг толкает его активнее и ставит в очередь у прилавка. Он суёт младшему омеге в руку купюру, быстро тараторя, — Вот, возьмёшь мне как обычно и сок, я пойду пока место займу.       И уносится, только тёмная макушка в толпе и мелькает. Чонгук понять ничего не успевает, но причуды Хосока его сейчас интересуют меньше всего. Он почти носом прилипает к витрине, уже предвкушая, как сейчас вкусно поест суп с кимчи и свинину, а потом все это запьет сладким мятным чаем с яблочным пирогом. Слюни текут от одних мыслей.       Когда Чонгук, загруженный двумя подносами, идёт искать стол, где бросил свое тело Хосок, меньше всего он ожидает увидеть друга весело болтающим с Мин Юнги, который сидит за соседним столиком, а рядом с ним мирно обедающего Тэхена и всех остальных его друзей.       Ей Богу, уронил бы от шока подносы, если бы не был таким голодным.       — О, Чонгук-и, иди сюда, — машет ему друг, приторно улыбаясь.       Чонгук тут сейчас в обморок упадёт от счастья, куда ему ещё идти? Он смотрит широко раскрытыми испуганными глазами на старшего Чона. Хосок это как-то подстроил или метод запястья все-таки работает? Друг не называет его «Чонгук-и» сладким голосом и так не улыбается. Обычно он зовёт его маньяком и больно шлепает по заднице. Омега подозрительно щурится, но к столу подходит, не терять же такую возможность.       Ахуеть.       Они почти обедают вместе. Подумаешь, за разными столами, в следующий раз может и за один сядут. Там уж Чонгук приложит все силы, чтобы в итоге перебраться к Тэхену на колени на соседнее место.       Не успевает его зад коснуться стула, а комок бабочек в животе разобраться, кому куда лететь, как в игру вступает главный босс и сраный злой гений, который уже во сне к омеге является, чтоб ему пусто было.       — Чон Чонгук! — окликает его, конечно же, учитель Ван, стоя в дверях столовой.       — Вот блядство, — вырывается у омеги, и в эту же секунду он сталкивается взглядом с Тэхеном, сразу сжимая губы в тонкую полоску.       Опять это происходит!       Боже, ну что за жизнь-то такая.       Они держат зрительный контакт пару секунд, за которые Чонгук успевает сдохнуть пару тысяч раз, покраснеть, как рак варёный, а потом отворачивается и встаёт, на онемевших резко конечностях двигаясь к топающему ногой физику.       — Добрый день, учитель, — пищит омега, опуская голову, чтобы румяные щеки не так сильно видно было.       — Ты пообедал уже? — он задирает руку и проверяет, который час. От начала перерыва прошло пятнадцать минут. Не дожидаясь ответа, бета продолжает быстро, — Пошли, я дам тебе контрольную, начнёшь пока писать. У учителя До я тебя уже отпросил, она сказала, у вас сегодня повторение, а с биологией у тебя же все нормально?       Чонгук кивает, вылупившись на мужчину, как баран на новые ворота, а в мыслях уже представляет, как вгрызается доставучему физику в руку, чтобы перестал наконец его мучать.       Тот мысли, слава Богу, читать пока не научился, поэтому подгоняет побыстрее забрать свои манатки и следовать за ним.       Хмурый Чонгук возвращается к столу, где ещё две минуты назад был самым счастливым омегой на свете, а теперь теряет шанс посидеть рядом с любимым хоть немножко.       — Подожди, ты не поел, — недовольно тормозит его за руку Хосок. — Куда собрался?       — На верную смерть, — вздыхает Чонгук и жалобно смотрит на друга. — Потом поем, не переживай, ладно?       Хосок хмурится, но кивает.       Всё плохо.       Чонгук выключил режим голодной стервы, смиренно взял сумку и ушёл за учителем, даже на Тэхена напоследок не глянул. Вот физик козёл, до чего довёл его малыша.       Остаётся только надеяться, что хоть что-то мелкий выучил, иначе истерик будет ещё много.

***

      Юнги за весь день уже откровенно заебал. Тэхен ему даже пару раз так и сказал, но разве тому есть до этого дело? Он только отмахнулся, как от назойливой мухи, хотя скорее именно он этим настойчивым насекомым и был, а Тэхен мечтал раздобыть мухобойку побольше.       Обычно Ким не очень тактильный, но не против дружеских объятий, похлопываний по спине и в принципе необходимых прикосновений, но, блять, если Юнги ещё хоть раз прилипнет к его боку с противным шёпотом на ухо, Тэхен его выкинет в речку.       — Брат, смотри, а эта тебе как? — Мин припадает к плечу друга, указывая на девушку из параллельного класса за соседним столом, когда они сидят в столовой. — Миленькая, и я слышал, она состоит в команде чирлидеров, а ещё...       — Юнги, — перебивает его Тэхен и поворачивает голову так, что они почти сталкиваются носами.       — Знаешь, это очень близкий контакт для не-гея, брат, — бормочет альфа, застыв с таким же восторженным выражением лица, с каким рекламировал омегу.       — Позволь напомнить, что это ты весь день беспардонно влезаешь в моё личное пространство.       Юнги отскакивает от него, усаживаясь на стуле ровно, бормоча себе под нос что-то о том, что никто не ценит его доброты, и принимается за свой суп.       В принципе, когда на ухо надоедливо никто не брюзжит, Тэхен чувствует себя просто превосходно. На выходных он проспал без малого часов двадцать подряд, посмотрел пару фильмов с братом и съел столько еды, сколько в него вообще могло влезть. Жёсткий чилл, после которого он чувствует себя так, будто заново родился. Альфа себя буквально чувствует так, будто мир заиграл новыми красками, на него свалилась неудержимая волна цветов, запахов, эмоций.       Теперь, когда он отпустил себя и планирует существовать, как полноценный человек не только один раз в неделю по воскресеньям, а каждый момент своей жизни, то пора учиться и воспринимать все по-новому. Еда в столовой вкусная, напряга в школе больше особо нет, друзья рядом, что ещё нужно для счастья?       — О, Чон Хосок!       Ну конечно.       Для полного счастья не хватает лучшего друга с его ебанутыми авантюрами.       Юнги машет симпатичному худощавому омеге, увешанному браслетами, объёмными кольцами и яркими подвесками, который в ответ улыбается и перестраивает маршрут, чтобы подойти к ним.       — Привет, — звонко здоровается омега и оглядывается. — О, здесь свободно? — спрашивает он, тыкая пальцем на соседний столик.       Тэхен на секунду задумывается: с какой вероятностью стол у окна прямо посередине столовой в обеденное время, когда все остальные студенты слоняются вокруг в поисках краюшка свободного стула, чтобы поесть, может быть свободен абсолютно случайно. Особенно, когда за соседним столом сидит толпа альф-старшеклассников-красавчиков типа Соджуна или Ушика. Вот Тэхен лично нихуя в такие совпадения не верит.       И то, в какой вдохновленной улыбке расплывается Юнги, когда Хосок кладёт вещи за этот самый стол, и то каким голосом он с ним говорит. Киму многого стоит, чтобы не ухмыльнуться гаденько прямо сейчас.       Получается, искал омегу для друга, а нашёл для себя. Вот это нихуя себе ходячий Тиндер.       — Чонгук сейчас придёт, я слинял чтобы найти местечко, и вот, видимо, не зря, — поёт Хосок, глядя на Юнги сияющими глазами.       Тэхен цепляется за знакомое имя в разговоре, пытаясь вспомнить, где его слышал. Он не много кого и знает, но лицо этого омеги быстро всплывает в голове. Тот самый парень, которого недавно учитель Ван ругал за заваленную контрольную. А еще он часто мелькал в радиоклубе и вообще... везде?       Альфа хмурится, вспоминая, где натыкался время от времени на этого мальчишку, и в памяти встает слишком много мест, где он видел эту же фигуру, которая сейчас приближается к ним. Сегодня он выглядит как грозовая туча: весь в черном и с грозным лицом.       — Брат, ты завис, — тянет довольно Мин снова на ухо, но в этот раз Тэхен даже не дёргается, слишком внимательно следит за омегой. — Значит, этот?       — Отвали, чувак, мы не в магазине, — отпихивает друга Ким.       Чонгук смущённо кивает им, расставляя подносы и уже предвкушающе хватает палочки, как на всю столовую громогласно звучит его имя. Если бы Тэхена попросили довести кого-то до слез одной фотографией, он был без сомнений показал этот момент. В глазах омеги собрались вся печаль и отчаяние мира.       — Вот блядство, — сказал он коротко, а в голове альфы заворошилось еще одно воспоминание.       В голове вдруг встает сцена, где этот парень жался испуганно в альфьем туалете совсем недавно, застирывая джинсы, а потом внезапно попросил помочь ему с физикой. А Тэхен ему отказал.       Ким поднял глаза снова на Чонгука и столкнулся с его напуганным выражением лица, которое сменилось ярким румянцем до самой шеи через пару мгновений. Уже с вещами омега уходит вслед за учителем ещё более поникшим, чем был, хотя расцвел буквально на глазах, когда усаживался рядом с улыбчивым другом.       — Что за дела у него с Ваном? — спрашивает Юнги, когда Хосок возвращается к обеду, но ест уже без энтузиазма, тоскливо поглядывая на поднос Чонгука.       — Пошёл контрольную пересдавать, — отвечает внезапно задумчиво вместо омеги Тэхен.       Теперь он задается вопросом: а смог бы он Чонгуку помочь? Даже как-то неловко становится, тот вроде как и правда просто помощи попросил, а теперь барахтается один в этом болоте, пока альфа тут отдыхает с друзьями. Он оправдывает себя тем, что думать и анализировать тогда был не в состоянии, да и времени на выходных не было, он восстанавливал силы после взъеба комиссии.       А бедный мальчик, наверное, все выходные потратил на бесполезную зубрежку...       Юнги и Хосок тем временем смотрят на него с одинаково удивлённым выражением лица.       — А ты откуда знаешь?! — звучит в унисон, но с противоположными эмоциями.       Юнги сидит с такой довольной улыбкой, что аж глаза слепит, а омега, кажется, пребывает в шоке. Тэхен смотрит на них в ответ, приподнимая бровь, а потом отвлекается на пиликнувший телефон и уже не видит, как эти двое переглядываются, кивая друг другу. «дядя» Зайди ко мне в кабинет после перерыва Нужно последить за одним двоечником, а у меня урок       Альфа отправляет ему лаконичное «ок» и тяжело вздыхает. Скоро за эти одолжения он начнёт требовать деньги с этой образовательной конторы. А потом до него доходит, и выход из ситуации находится сам собой. Он бросает быстрый взгляд на нетронутый обед омеги.       — Всё, я пошёл, увидимся на истории, — Тэхен встаёт, собирая свои вещи, пока парни возмущённо воют.       — Может махнёмся, братская печень? — хватает его за локоть Богом и пытается строить глазки. — Напишешь за меня контрольную, а я поперебираю в лаборантской приборы.       — Ага, а потом не досчитаемся бутылки спирта опять.       Друг закатывает глаза и обиженно вздыхает.       — Во-первых, я уже извинился, — альфа загибает один палец. — Во-вторых, зачем вообще в лаборантской кабинета физики хранить спирт?       — Да ладно тебе, Богом-а, ты не видел что ли? — отрывается от телефона Соджун и довольно скалится. — Он за этим омегой тащится, ставлю жопу.       Тэхен чувствует, как мгновенно начинает краснеть, и нервно поправляет свитер и сумку на плече. Боже, да что ему теперь нельзя на омег вообще смотреть? Сразу противные слухи ползут.       И от кого?!       С такими друзьями врагов не надо.       — Идиоты.       — Брат, выход в другой стороне, — недоуменно бросает вдогонку Юнги, когда Тэхен теряется в толпе школьников, которая роится рядом с прилавками, но тот ему уже не отвечает.

***

      — Так, вот тебе задание, — учитель Ван кладёт перед омегой листок с тестом. — С обратной стороны не забудь тоже сделать.       Чонгук, даже не вчитываясь в текст, сразу может сказать, что ему пиздец. Буквы выглядят знакомо. Внешне. Но ни их названий, ни формул в голове не наблюдается. Омега сжимает несчастный листочек в потеющих ладонях и с ужасом видит, как он трясется вместе с ними, выдавая весь спектр эмоций внутри, который словами можно выразить только десятиэтажно.       — У тебя есть даже не сорок минут, а целый час, — учитель Ван сверяется с часами, пока собирает в свой портфель. — Так что давай, восемь заданий из десяти должны быть сделаны верно, чтобы я поставил тебе хороший балл.       Чонгук непонимающе хлопает глазами, глядя как бета собирается на урок. Он что, один тут писать будет? Без контроля? А что это за наебка? Учитель тем временем хлопает себя по карманам, проверяя все ли взял, хватает портфель и переводит взгляд на Чонгука.       — У меня замена в соседнем корпусе, поэтому я попросил за тобой посмотреть вместо меня. Пять минут, я думаю, посидишь один?       Омега быстро кивает, пытаясь скрывать лихорадочно заблестевшие от счастья хитрые глазенки. Пять минут? Да он за эти пять минут в интернете найдёт ответы и на эту контрольную, и на три ещё таких же, ещё и свою составит! Боже, неужели Вселенная его услышала? Черт, главное не развоняться сладючей малиной от радости.       Он строит самое невинное выражение лица, демонстративно достаёт из сумки только пенал, из которого берёт один несчастный карандаш, и больше не кладёт на парту ничего. Святая простота.       — Так, смотри мне, я потом спрошу, как ты писал. Не дай Бог скатаешь, Чонгук.       Учитель отходит к дверям, а омега уже на низком старте кусает губы, чтобы успеть нагуглить задачи, пока будет совсем немного времени, главное чтобы Ван закрыл дверь, и интернет хорошо работал, и...       — А, забыл. Телефон давай.       Да блять.       Чонгук достаёт свою последнюю надежду из широких штанин и с опускающимся в пятки сердцем протягивает мужчине, теперь закусывая губу, чтобы от безнадеги не заскулить. Единственный способ связи с внешним миром из этого храма незнаний исчезает в верхнем ящике учительского стола под маленьким, но надёжным замочком.       Дверь за бетой закрывается, Чонгук стонет в голос и сразу же чувствует как сильно от него начинает пахнуть забродившей ягодой. Глаза щиплет, и дыхание от нервов спирает. — Так, ладно, спокойно, — мысленно от даёт себе оплеуху. А потом думает и реально шлепает себя по бледным щекам.       Ну что-то же он учил, значит что-то знает. На стенах вон висит куча плакатов с формулами и значениями. Глаза безумно бегают вокруг в поисках выхода. Он готов даже вылететь в коридор в поисках жертвы с телефоном, но сдерживает себя и вместо этого вскакивает, чтобы подлететь к полке с книгами. Там ведь есть учебник, а в учебнике есть объяснения.       Ему нужно только одним глазком взглянуть на него, чтобы вспомнить все, что нужно.       Чонгук падает назад за парту, листает книгу, положив на колени, и параллельно читает первую задачу. С этим он должен справиться. Он все сделает, главное чтобы его надзиратель не очень спешил.       — Так, нашёл.       Господи, ну и чушь. Кому вообще интересно, какая сила придаёт ускорение материальной точке? Ему вот вообще похуй было бы, живёт же как-то и без этих знаний.       Тем не менее, решить первую задачу оказывается, неожиданно, по силам. Всего за три минуты! Ну, что-то на уроках он все-таки слышал. То, что задача решалась в одно действие, он думает в расчёт не брать.       Омега дёргается, когда его телефон в столе начинает вибрировать от оповещений, как припадочный, сильно раздражая и отвлекая. Он убьёт Хосока (а больше некому ему писать так неистово), если сам живым выйдет из этого кабинета. Свет надежды в конце туннеля все-таки горит, главное успеть, ему нужно всего ничего, всего...       — Черт.       ...немного.       Дверь внезапно скрипуче открывается, и омега дёргается так, что сносит учебник с колен на пол и глазами-блюдцами смотрит на дорогого гостя.       — Тэхен..?       Альфа в дверях неловко поправляет очки, сжимая второй рукой бумажный пакет, который держит горизонтально, и коротко мягко улыбается.       Улыбается.       Подождите.       Ему улыбается?! Чонгуку он улыбается?!       Подождите!       Что он тут забыл?       — Привет.       Привет.       Привет?!       Чонгук чувствует себя идиотом.       — А ты что тут...       Он даже фразу договорить не может, проглатывая язык. Тэхен проходит в кабинет, прикрывая за собой дверь.       — Меня попросили посидеть с тобой, — звучит в тишине пустого кабинета этим бархатным голосом, а Чонгук готов лужей растечься.       Альфа ставит на соседнюю парту свою сумку, а потом подходит к столу Чонгука, и тот сжимается все сильнее, чем ближе Ким приближается, будто боится в его сторону даже подышать.       С другой стороны, это разумно, потому что от него все ещё разит, как от ликеро-водочного завода, а Ким подходит слишком близко. Он легко поймёт, что это совсем не пивнуха на соседней улице благоухает, а вот этот маленький омега.       Чонгук не сразу замечает, как на парту рядом с его многострадальными каракулями опускается тот самый бумажный пакет размером с обувную коробку. На мгновение Чонгук задумывается, что это он ему приборы принёс — гирьки там, весы, амперметры — но Тэхен осторожно достаёт содержимое пакета, и у Чонгука глаза лезут на лоб.       — Это для тебя.       Омега хлопает глазами и пялится на здоровый пластиковый контейнер с отсеками, заполненный рисом, мясом, закусками и даже, блять, его любимым супом с кимчи. Еда горячая, конденсат ещё оседает на прозрачной крышке, а рядом лежат палочки и ложка. Один комплект.       Чонгук даже не понимает, дышит он или нет, но переводит ошалелый взгляд на Тэхена, который уже не обращает на него внимание, а склонился над листом с заданиями и нам тем, что нарешал Чон. Он приподнимает брови и чуть качает головой.       — А это для меня.       Альфа не отрывается от задач и садится за соседнюю парту, притянув себе карандаш и черновик Чонгука, принявшись быстро выводить на бумаге неаккуратные строчки формул и решений.       Омега завис.       Он сидит один на один с альфой, в которого давно влюблен, который принёс ему горячий вкусный обед, и который, ничего не говоря, сел и стал решать его задание.       Чего?       «Блять, неужели работают ебучие аффирмации» — проносится в голове быстро, но Чонгук не успевает эту мысль обработать.       — Тэхен, — жалобно зовёт он, забывая, что вообще-то они не друзья даже, чтобы он звал его так и таким голосом. — Что ты делаешь?       Тот поднимает на него такие же большие удивленные глаза, дернув рукой будто все ещё что-то пишет. Он обводит взглядом затем свою парту, а потом чонгукову, на которой стоит принесенный им обед, поправляя сползшие на кончик носа очки.       — Решаю контрольную?       — Зачем?       Чонгук ничего не понимает. Он, конечно, ещё не растерял ребяческую веру в чудеса, но даже это выглядит слишком подозрительно. С чего бы Тэхену, который в упор его целый год не видел, теперь так себя вести?       — А это? — кивает на контейнер с едой, когда альфа недоуменно молчит, усиленно о чем-то думая.       — Ты не успел пообедать, — выдаёт наконец. — А с предметом у тебя явные проблемы.       Звучит обидно, хотя это правда.       Но Чонгук ведь даже пытался использовать эти проблемы в своих целях, так что нечего теперь голову пеплом сыпать.       — И ты решил мне помочь, — Тэхен кивает, снова принимаясь быстро писать, теперь уже не отрываясь. — Почему?       Ну, причин у него несколько.       Во-первых, Чонгук ведь уже просил у него помощи, поэтому на плечах теперь чувствуется какой-то неприятный груз ответственности.       Во-вторых, это его дядя довёл омегу до предистерического состояния, а раз они одна семья (хотя Тэхен об этом предпочитает не распространяться), то причастность к этому альфа тоже имеет. Наверное.       В-третьих, альфа он или кто, в конце концов. Настоящий джентльмен, каким папа его воспитывал. Вот, может теперь и друга себе нового найдёт. Чонгук кажется хорошим.       — Ты же хотел, чтобы я тебе помог, — наконец выдаёт Ким и ни на секунду не перестаёт писать, а Чонгук удивлённо смотрит, на тонкие подрагивающие от письма пальцы. — Я и помогаю. Ты ешь, кстати, а то остынет. И давай быстрее, тебе ещё переписывать.       Больше он взгляд на него не поднимает и говорить, видимо, не собирается. Чонгук за это даже благодарен. Его уже сейчас от всего этого разорвёт на мелкие кусочки, и лучше бы Тэхену ему для этого поводов не давать.       Чонгук облизывает пересохшие губы, открывая контейнер и хватая палочки. Боже, он бы, наверное, Вана сожрал, когда тот вернулся, настолько он голодный. А тут так много еды, заботливо уложенной в секции, даже ни капли супа не пролилось в закуски, пока Тэхен нес его из кафетерия.       Ох, кстати об этом.       — Я думал, выносить еду из столовой запрещено, — замечает Чонгук, набив в рот побольше мяса с рисом и даже не прожевав.       — Ага, — отзывается глухо альфа. — Но я просто очень хорошо попросил, — он внезапно самодовольно ухмыляется, так, что это даже в голосе слышно, и Чонгук подозрительно щурится.       Здесь Тэхен решает умолчать, что бесстыдно использовал имя своего дяди, когда сладко улыбался тётушкам в кафетерии, уговаривая сложить обед с собой. Главное, чтобы в кабинет никто не ворвался, а обо всем остальном никто не узнает.       Чонгук думает, что если бы Тэхен его хорошо попросил, то он бы тоже разрешил тому делать все, что вздумается, будь он хоть на месте президента.       Ну что за идеальный мужик.       Омега на Тэхена старается не смотреть — думает, либо подавится, либо слюни потекут. Он ведь уже не раз видел, как выглядит Тэхен за работой — как тот задумчиво жуёт полные губы, хмурит густые брови, наклоняет голову так, что чётко очерчивается острая линия подбородка и скулы. Чонгук в своих мечтах вчера покрывал их поцелуями, и от этих воспоминаний щеки пунцовеют, хотя до этого он от шока сидел бледный, как смерть.       Организм, наконец, начинает реагировать на всё это мракобесие. Лицо и уши горят явно не от остроты кимчи, сердце стучит где-то в глотке, мешая спокойно есть, а сладкий от смущения запах малины забивается в собственный нос, и он боится представить, как явно его чувствует Тэхен.       Однако он ничего не говорит, опуская ещё ниже голову.       В тишине, прерываемой стуком ложки по пластику и скрежетом карандаша, они сидят от силы минут пять.       Альфа вдруг чуть карандаш из рук не выпускает, застыв, когда слышит слева бесстыдное удовлетворённое мычание.       Такой маленький и короткий звук, но такой довольный.       Он даже не собирался смотреть, глаза сами прилипли к картине рядом. Чонгук прикрыл глаза ладонью, усердно хрустя овощами. Румяные щеки у него надуты, как у хомячка, губы забавно выпячены и влажно причмокивают.       И все-таки этот омега... Какой-то слишком знакомый.       Это то самое чувство, когда встречаешь старого хорошего друга, с которым давно не общался, но где-то на периферии сознания его образ все время мелькает, и в груди вдруг разливается тепло, когда снова видишь его улыбку вживую и слышишь голос.       Странно это все. Но альфа ничего не может с собой поделать, когда обнаруживает, что сидит, подперев голову кулаком, забыв про брошенный карандаш, и просто смотрит на то, как Чонгук энергично наворачивает свой обед.       Вроде ест омега, а чувство такое, будто сытым становится он сам.       Ещё и этот запах. Чтобы омега пах так сладко, свежо и довольно, он ещё не слышал. Не то чтобы он раньше особо принюхивался, но...       И запах тоже знакомым кажется.       Да что такое?       — У меня что-то на лице? — Тэхен вдруг натыкается на удивлённые глаза.       Ого. Какие большие.       — А?       Тэхен чувствует себя идиотом.       — Я закончил, — альфа отворачивается и встряхивает головой, чтобы прикрыть краснеющие кончики ушей.       Чонгук быстро кивает, от чего тёмные кудряшки забавно подпрыгивают, и Тэхен, наблюдая за ним из-под упавшей чёлки, приподнимает уголки губ в улыбке. Но только немного.       Сытый Чонгук — довольный Чонгук, поэтому когда он принимается переписывать в бланк ответов решение, у него на губах уже красуется лёгкая улыбка, поза расслабленная, а запах спокойный и совсем немного вязкий из-за того, что рядом находится объект симпатии.       Омега находится в восторженном возбуждении, и Тэхену смешно от того, как легко он его читает.       Если столько радости ему приносит решенный тест по физике, то альфе не жалко и пару уроков ему дать, чтобы тот сам научился.       — Кстати, если ты все ещё хочешь нагнать программу, я могу позаниматься с тобой, — предлагает Ким невзначай, делая вид, что не смотрит внимательно на реакцию омеги.       Чонгук расцветает на глазах. Глазки гореть начинают, улыбка становится ещё шире, аж глаза хочется прищурить от того, как он сияет. От грозной тучки из столовой, какой он был час назад, не остаётся и следа.       «Вот это я понимаю тяга к знаниям» — думает Тэхен.       «Господи, щас отсосу ему по-настоящему» — верещит в голове омега.       Он потом довольный протягивает двумя руками учителю Вану полностью решенный тест, в котором намеренно сделал пару ошибок, чтобы не так палевно было. Тэхен одобряюще кивнул на такой ход и только молчаливой тенью наблюдал, как физик быстро пробегает взглядом по заданиям, чтобы проверить, как много вообще написано. Он оборачивается к Тэхену, который развалился на его стуле за учительским столом, усиленно делая вид, что завис в телефоне, и ему все это вообще не интересно, он всего лишь контролёр.       Ван подвоха не замечает, а Чонгук снова становится свидетелем этой хитрой ухмылки на губах альфы. Он сразу превращается в какого-то очаровательно хулиганистого и задорного мальчишку. Это какая-то новая его сторона, от которой сердце Чонгука колотится как сумасшедшее.       Перед тем как разойтись у дверей кабинета, чтобы пойти каждый на свои уроки, Тэхен протягивает омеге свой телефон с открытым профилем в мессенджере.       — Найди меня и пиши тут, если что. Остальными сетями я не пользуюсь.       Чонгук открывает трясущимися пальцами телеграм на своём телефоне, чтобы набрать в поиске ID альфы, и отправляет в диалог стикер с котиком, потом возвращая смартфон и считая секунды до того момента, когда прошерстит до этого ещё неизведанный профиль краша. Скачает себе все фотки, которых у него ещё нет, потом может и получится развести его на голосовое или вообще на кружочек.       — Я напишу тебе вечером, ладно? Решим, когда будет удобно, — Чонгук на это кивает, прижимая к груди телефон, и выдавливает что-то писклявое, похожее на «ага».       Тэхен снова улыбается на прощание и уже хочет развернуться, как Чонгук ойкает и хватает его за руку обеими ладонями.       — Погоди, я ведь даже не... — подбирает младший слова, опуская глаза и кусая губы. Щеки, которые без остановки горят последние сорок минут, начинает печь ещё сильнее. — Прости, я растерялся и даже не поблагодарил тебя.       Чонгук покрепче сжимает небольшими по сравнению с тэхеновыми ладонями его горячую руку и сверкает влажными чёрными, как смородина, глазами.       — Спасибо. Правда.       Альфа одобрительно хмыкает и внезапно легко гладит омегу по макушке, стискивая в ответ пальцы.       — Пожалуйста.       Они вежливо кланяются друг другу, прежде чем Ким все-таки уходит, а Чонгук в блаженном оцепенении истуканом следит за его отдаляющейся крепкой фигурой. По спине от прикосновений все ещё бегают мурашки, бабочки в животе уже доедают печень, а глаза ещё чуть-чуть и нальются влагой от переизбытка чувств.       Слишком. Слишком много для маленького Чонгука.       Таким его находит вскоре Хосок, хватая за плечи и встряхивая слегка, чтобы ступор отпустил.       — Все хорошо? — обеспокоенно спрашивает старший омега, заглядывая в глаза.       Чонгук внезапно для него всхлипывает и порывисто обнимает, утыкаясь в плечо стремительно краснеющим носом.       — Гу, ты чего? Ты что, плачешь? — Хосок в ответ обнимает друга, поглаживая по спине.       Тот смеётся, смаргивая влагу с ресниц и шмыгая носом.       — Всё хорошо, Хоби. Все очень хорошо.