Письма давней разлуки

Дождь закончился, и место туч заняло солнце. Всё было спокойно, слышалось лёгкое колыхание листвы и трав. Пение птиц радовало слух, а после дождя стояла прекрасная прохлада, несвойственная солнцепёку, что обычно бывал в полдень. Открыв глаза, Даниэла сразу же ощутила холод в ногах. Спина ужасно болела, руки ослабли, а мозг был в ступоре: » Где она?» Муть перед глазами пропала, она смогла понять, что пятно над ней было просто зонтиком. Память быстро начала возвращаться, и через несколько минут всё стало понятно. Даниэла попыталась встать, но ощутила такую боль во всём теле, что почти сразу же села обратно. Приземлившись на своё пончо, ей лучше не стало. По всему телу пробежала дрожь. Все вещи были мокрыми, только рубашка осталась пригодной для носки. Кажется, вставать ей всё же придётся. Хватаясь за разные ветки, она смогла подняться. Всё тело ломило от боли. Видимо, рюкзак действительно был тяжеловат. Она немного прошлась, стараясь размять тело. Мокрые вещи неприятно облегали тело, сковывая движения, создавая страхи, что кто-то вскоре сляжет с температурой в джунглях. Но сушить их у неё нет времени. Пришлось переодеваться, быстро ища что-нибудь на замену. Наверное, эти брюки бабушка положила не ради того, чтобы она в них расхаживала по лесу, но неважно. Сейчас ей лень искать что-то ещё. Съев арепу и выпив воды, она через боль начала идти. Её скорость значительно уменьшилась, но и горы уже были намного ближе. Солнце вскоре согрело, и Даниэла перестала дрожать от холода. Становилось легче, но привалы пришлось делать еще чаще, что занимало намного больше времени, чем раньше. Проходить через дневные джунгли было куда проще, бояться каждого шороха уже не приходилось. Вот вдали пробежит капибара, вот пролетит тукан, а вот под ногами проскользнет юркая ящерка. Вновь присев на землю, Даниэла легла на траву, стараясь набраться сил как можно быстрее. Луг был окутан легкой прохладой, что отличало его от других мест. Это было необычно, поэтому пришлось встать, чтобы утолить своё любопытство. Немного пройдясь, она услышала нечто странное. Доверившись своему слуху, Даниэла пошла вперёд. Различные кустики, листья, лужи, и вот. Она стояла на каменистом берегу разноцветной реки, чьё дно было не так уж и далеко. А посмотрев вверх по течению, она увидела: речушка шла прямиком к горам. Кастьо-Кристалес. Действительно прекрасная река. Теперь она точно дойдёт.

***

Уже издалека она заметила, что что-то не так. Горы, что казались сплошным, в одном месте резко обрывались, создавая ущелье между собой. Между тем уже начинало вечереть, солнце уходило на закат. Слабый ветер казался не таким безобидным, сквозь мокрую (теперь от пота) рубашку даже лёгкое дуновение вызывало дрожь. Пришлось накинуть пончо, до сих пор помнившее сегодняшний ливень — края были слегка влажными, но это не мешало выполнению его основной функции. Она шла возле реки, стараясь не терять ее из вида, лишь иногда отходя, дабы преодолеть препятствия на пути. -Ай, черт! Пробираясь через кусты, она исцарапала ладони, которыми так неаккуратно отодвигала колючие ветви. Руки нещадно жгло, из-за чего она время от времени шипела, стараясь облегчить своё положение. Но холодная вода смогла помочь — ладони окутала приятная прохлада, остановившая вскоре кровотечение, однако не сумевшая унять боль полностью. Она уверена, что бабушка уж точно позаботилась о такой ситуации, положив какую-нибудь мазь, но трогать рюкзак и перебирать вещи будет очень непросто. Даниэла сидела на камне, ожидая, что ей станет лучше. На царапинах ужасно долго появлялись хотя бы лёгкие корочки, способные разорваться от любого движения, будь это даже простое сжатие в кулак. Но это ее не останавливало. Поняв, что раны будут беспокоить долго, она небрежно перемотала руки бинтом, лежащим в кармане рюкзака, и продолжила путь. Даниэла, глядя на горы, старалась идти быстрее, но усталость сделала свое. Она замедлилась, дыхание легко сбивалось, но это уже было не так важно. Тело болело не так сильно, а может, боль просто-напросто заглушала радость: она стояла в нескольких метрах от столь желанного места. Их разделяли только горы и река. Хоть Кастьо-Кристалес не была глубока, ей все же пришлось снять сапоги и задрать брюки насколько это было возможно — по середину бёдер. Вода была приятной, тёплой и кристально прозрачной, благодаря чему можно было разглядеть все водоросли, что были на пике своего цветения. Вся река была усыпана ими: красноватого оттенка, розового, зелёного. Они странно щекотили ноги, что вызывало в одно и то же время как приятные ощущения, так и какое-то отвращение. Уже через минуту ей удалось оказаться на другом берегу, несмотря на желание рассмотреть всё детальнее. Еще куча времени впереди, она ни раз сможет сюда прийти. А брюки она все же замочила, поэтому пришлось забыть о красоте и натянуть их поверх сапог. Огромная расщелина в горах смущала. Бабушка о ней, как пыталась вспомнить Даниэль, ничего не говорила. Она явно намекала, что придется пробираться через верх. Странно. Но раз уж есть короткий путь, то почему бы им не воспользоваться? Встав перед входом, она сделала три глубоких вдоха, приготовившись увидеть что-то необычное. Стоило ей зайти в этот «коридор», как по телу пробежались мурашки. Было что-то жуткое здесь. Возможно, так списывалось ее волнение, возможно, вечер, из-за чего проход плохо освещался, возможно ее пугали сами скалы, возвышающиеся над ней на десяток метров… но сейчас главное не это. Не дойдя до конца, она уже увидела город, окутанный огнями. Проход заканчивался грудой камней, проскочить через которые, не получив травм, было проблематично. Наконец, ей предстояло лишь спуститься вниз, к улочкам Энканто, к чему она незамедлительно приступила. Спуск оказался весьма резким, к тому же всё усложнял и тот факт, что как таковой тропинки не было, вероятно, никто тут и не ходил, поэтому она все время попадала в невысокие заросли, спотыкалась о лианы, обходила вокруг деревья. Иногда она задевала рюкзаком какие-то колючки, ветки, начав понимать, что вернет его весьма потрёпанным. Даниэла недовольно цокала, злилась, шипела, особенно в те моменты, когда в очередной раз задевала что-то израненными руками, но при этом не унывала, запевая какую-то песенку под нос. Вновь земля под ногами приняла горизонтальное положение, а перед глазами появилась дорожка на узенькой улочке. И она пошла. Возле каждого дома, в окнах, на балконах — везде были свечи. Пусть каждая из них светила неярко, но благодаря их количеству весь путь был отлично освещён. Вечернее время не смущало людей. Даниэла не знала, сколько их здесь всего живет, но понимала, что сейчас на свежий воздух вышел почти каждый. Она несмело ступала по дорожке, разглядывая прохожих. Люди весело говорили друг с другом, кто-то отдыхал около дома, кучка детей воодушевленно рассказывала что-то взрослым. Мимо прошла пара влюблённых. Все были в цветастых юбках, светлых блузках, ярких босоножках. На головах некоторых красовалась шляпы. Костюмы девушек так напоминали то платье, что ей положила бабушка. Казалось бы, кто его уже будет носить? В повседневной жизни о них никто не вспоминает, поэтому было ощущение, будто бы она попала на какой-то карнавал, все было для нее необычным, странным. Но здесь странным был только ее наряд, вовсе не подходящий девушке этих мест, что она успела понять по взглядам, направленным в ее сторону. Уже издалека она заметила дом, стоящий в центре. Дом семьи Мадригаль. «Касита», как называла его бабушка. Даже с такого расстояния было понятно, что они занимают здесь далеко не последнее место. Стены, одна из которых была оплетена различными цветами, башня, возвышающаяся над остальным домом, освещенным множеством свечей Она шла вперёд, сначала увлеченная новым местом, а потом просто старавшаяся отвлечься, чтобы не обращать внимания на людей вокруг, но это не помогало спастись от их пристальных взглядов, перешептываний, звучащих с каждой стороны от взволнованного ее появлением окружения. Как давно здесь не было новых лиц? Видимо, очень долго. С каждым шагом слова были все громче, пальцев, указывающих на нее, — больше; а людей вокруг — меньше. Все старались обойти ее как можно дальше, а после обсудить с приятелями. Данная обстановка не радовала Даниэлу, но и жаловаться она не могла. Сейчас главная ее цель — найти дом бабушки или хотя бы то, что от него осталось. Она чувствовала себя не в своей тарелке, что вызывало весьма неприятные чувства. Наконец, она дошла до Каситы. Быстро осмотрев местность вокруг, она, вспомним то, что объясняла бабушка, пошла в сторону. Было заметно, что дорожка, по которой она шла, не пользовалась большой популярностью. Небольшую тропинку окутывала густая трава, от которой никто, по-видимому, уже давно не хотел избавляться. Да уж, а здесь ей будет трудновато ходить. Придется что-то выдумывать. Опять пробравшись через заросли, она увидела то, чего так давно ждала. «Андрес и Джульета Родригес, — гласила табличка, висевшая тут уже много-много лет. Но дом не был разрушен. Кроме того, ощущения, что прошло такое большое количество времени не создавалось. Положив на ручку двери руку, она на секунду замерла, а после смело отворила двери, что не были заперты. Зайдя, она закрылась изнутри, бросила рюкзак и быстро исследовала дом. Тут небольшая прихожая, тут кухня с печью, спальня, вторая. На всем был толстый слой пыли, но это не помешало Даниэле расстелить старый матрас, лежавший в шкафу и, укрывшись своим пончо, уснуть.