Дом на втором этаже

К вечеру, когда она села за домашнее задание по-настоящему, на телефон ей пришло смс с фотографиями тетрадных листов. Изящным, крупным почерком Хозяин расписал Юле все решения тех задач, что были ей заданы по физике. На некоторых снимках она заметила до боли знакомое темное дерево — их круглый стол, где они с девочками обычно обедали. Значит, часть мебели Хозяин перенес в другой дом. И прямо сейчас он находился с девочками… Если те еще живы. Она не могла понять, как несколькими часами ранее Хозяин мог говорить об «устранении» каждой из сестер, а после расслабленно сидеть с ними за ужином без капли сожаления. Спрашивал ли его кто-то из девочек, зачем он писал решения задач в тетради? Навряд ли. У каждой был разный возраст. Они бы подумали, Хозяин готовит для кого-то из них новый урок. Скучали ли сестры по ней, по Айлани?.. Виола с Александрой видели, как она обманула Хозяина и сбежала от него в лес. Что если это тоже послужило причиной для их убийства? Кто-то мог понять все буквально, а кто-то домыслить худшее о самом Хозяине. Бунт, который он всегда так искусно уничтожал в корне, случайно мог вырасти до серьезных масштабов. А с новым графиком Хозяина, где он вынужден был заботиться о девочках и навещать Юлю, любая мелочь могла проскочить мимо него. Но вина в любом случае лежала на ней. Взволновал ли девочек ее побег или они просто наскучили Хозяину — именно Юля была первоисточником всего. Из-за своих действий, неумения отказывать и противостоять. Возможно, расскажи она тогда правду в их первую встречу на приеме у губернатора, все было бы иначе. Евгений Валерьевич Подлесный проводил бы время в тюрьме и на судах, а Юля научилась бы наслаждаться обычной жизнью, как и другие подростки. Или… Хозяин просчитал и этот вариант, давно подкупив всю область. Юля устало спрятала лицо в ладони. Ее мозг буквально плавился и болел от напряжения. И как бы она не хотела проигнорировать помощь от Хозяина, решить самостоятельно чертову физику у нее не получалось. Юля все время думала о девочках и о нем. Она ненавидела себя за пустую трату времени здесь, в этом доме, где ничего не имело смысла. Как и физика тоже. Ей даже не хватило сил переписать полностью решение задач. Будь час не поздний, Юля бы уже ушла прочь отсюда. Хотя она могла… если бы написала Хозяину. Но это не то, что спасло бы девочек. Он все равно сделает задуманное. Тогда как найти выход? Юля должна попытаться, несмотря на почти нулевой шанс. Хозяин поведал ей тайну, потому что не верил в её готовность рассказать все другим. Девочки умрут по ее вине. Просто из-за того, что Хозяину пришлась по душе она, а не они — надоедливые старые игрушки… Юля не вышла к ужину и притворилась спящей, лишь бы ее не трогали. Кровать была холодной, а одеяло слишком тяжелое, чтобы спокойно уснуть. Полночи она просыпалась в тревоге, слыша в голове снова и снова их разговор с Хозяином. *** Юля стояла у полицейского участка, того самого, куда ее привезла та пожилая пара, нашедшая ее в лесу. Она не помнила, как именно ей удалось найти дорогу сюда. По картам в телефоне до сих пор было тяжело ориентироваться, а у прохожих спрашивать еще неудобнее. Но городок был маленьким, и все нужное обычно находилось в центре. Юля до сих пор не понимала, что именно она собиралась сделать. Дверь в здание пару раз открывалась, и оттуда выходили то молодые парни в униформе на перекур, то уборщица с мешком мусора. Сделав вид, что Юля переписывалась с кем-то в телефоне, она стояла чуть поодаль и дожидалась, пока полицейские выкинут окурки и направятся обратно. Ей не хотелось привлекать внимание. Постояв еще минуту, Юля неуверенно зашла. Внутри как всегда было душно и совершенно пусто. Лишь охранник на входе, а перед ним — рамка с металлодетектером. — Девочка, тебе помочь? — не скрыл удивления мужчина, поспешно вскочив со стула. Кажется, сегодня она была первой, кто пришел из граждан. — Я хотела поговорить с… одним из ваших людей, — она не знала имя того самого полицейского. Только могла описать его пухлые щеки, но воздержалась. — Я уже была здесь… — Была? А по какому делу? Она все еще стояла вне безопасной «территории», не решаясь пройти через сканирующую раму. — О похищении, — медленно сказала Юля и получила в ответ ту же неловкую паузу. Пришлось с неохотой добавить: — О моем похищении. — Твоем?.. Гм-м… А-а-а, понял! — он резко взмахнул рукой, засуетившись. — Ты это, проходи! Давай-давай, не бойся. Я сейчас… — охранник растерянно огляделся: — …кого-нибудь позову. Юля боязливо ступила через высокие рамы, из которых раздался быстрый писк — видимо, ключи в рюкзаке с мелочью зазвенели. Однако охранник давно исчез в коридоре, не заботясь о таких мелочах. Наверное, Юля могла легко пронести и оружие… Хозяина бы позабавила безответственность охранника. В груди что-то сжалось. Юля не хотела вспоминать Хозяина сейчас, когда ей и так тяжело переступить через себя и… сказать то, что может разрушить его жизнь. Или спасти всех, кроме него. Но правда ли она хотела этого? Кто бы упрекнул ее за бездействие, кроме остатков совести внутри? Гулкие шаги послышались с коридора, и скоро к ней вернулся охранник, а за ним тот самый полицейский, что говорил с ней в первый раз. Юля только сейчас заметила, как он невысок. — Юлия, добрый день! Хочешь, пройдем в мой кабинет? — на его пиджаке были вышиты инициалы «Карзин П.А.». — Эм… Вы знаете, я на минутку. Я только спросить… — она вдруг на миг забыла, зачем пришла сюда. Карзин казался совсем не серьезным и не таким устрашающим, каким она запомнила его. Рост у него был низенький, почти наравне с ее собственным. Будь здесь Хозяин, Карзин и вовсе выглядел бы как карлик… Да что за надоедливые мысли! Почему ей вдруг все время хочется вспомнить Хозяина, причем в веселом ключе? Он же убийца! И убьет еще много детей. Это она и пришла сюда сказать…. — Ну, раз на минутку, можно и здесь, — Карзин кивнул охраннику. Тот все понял и отошел к своему столу и монитору с камерами, якобы проверяя что-то. Дождавшись их мини-уединения, Карзин потянул Юлю за плечи к скамье в другом углу, усадил ее, а сам остался стоять: — Спрашивай, что хочешь. Я все выслушаю и постараюсь помочь. Он склонил голову в ласковой, снисходительной улыбке. У Юли сложилось впечатление, что Карзин обращался с ней, как доктор с больным пациентом. Внутренне он был настороже. И охота говорить совсем пропала у Юли. Что-то неприятное было в Карзине, скользкое, лживое… А может, она это себе специально внушала, оттягивая роковой момент? — А вы… вы еще не нашли того, кто похитил меня? — неловко спросила Юля, пальцами вцепившись в кожу сиденья под собой. Лицо мужчины потускнело. Он вздохнул: — Увы, все следы ведут в никуда… — беспомощно разведя руками, Карзин внимательно посмотрел на нее. — А что, ты что-то вспомнила? Вот он, тот момент, когда все может закончиться. Только нужно найти силы начать. Неважно, как неуверенно и сбивчиво, но Карзин понял бы, что Евгения Подлесного срочно нужно было найти и спасти девочек. Или опоздать, но успеть обнаружить их мертвые тела, как доказательство… Но разве стал бы Хозяин хранить всех их грудой у себя дома? И уж точно не закопал бы в саду. Сомнения не оставляли Юлю. Все казалось безнадежным. Но как смотрел на нее Карзин, с таким оживлением… Неприязнь к нему ушла: она верила в его готовность пойти на многое, в его преданность работе и честность. — Нет, — тихо промолвила Юля и опустила взгляд на свои колени. Руки безжизненно опустились на диван. — Ничего. Ничего. Приговор, убивающий и девочек, и остатки души Юли. — Совсем ничего? — Карзин тупо моргнул. Он ожидал иного и был разочарован. Юля почувствовала себя так гадко, обрывая полностью шанс: — Простите… — О, да пустяки… — автоматом ответил мужчина и слабо улыбнулся. — Ты не виновата, Юля. Но он и не подозревал, как неверны были его слова. Юля стала настоящей соучастницей прошлых и будущих преступлений Хозяина. *** Домой она долго не возвращалась. Ей было совестно и страшно, что родители начнут допытываться до причины состояния Юли. Вчера она пропустила ужин, сегодня лишь попила чай, а близился новый прием у психиатра и новые разговоры о наборе веса. И гипнозе. Они так и не поговорили повторно с мамой об этом. Юля надеялась, врач не будет настаивать и обсуждать у нее за спиной каждое ее слово. Честно говоря, она вообще не хотела идти. Зачем нужен психиатр, если Юля делала все, чтобы еще больше разрушать свою психику? Она не хотела помощи в возвращении к нормальной жизни. И притворяться ей тоже надоело. Все было ненастоящим, и люди носились вокруг нее, как марионетки. Раньше Юля думала так о жизни с Хозяином. Но сейчас она бы отдала все, чтобы вернуться в день своего побега и… никогда не убегать. Хотя, вероятно, Юля уже была бы мертва. Тогда Хозяин еще не был уверен в том, что она та самая. Но стоили ли страдания каждого, чтобы он принял решение, выбрав ее как самую лучшую и уникальную среди остальных? Юля не знала. Одно очевидно: время до и после их встреч с Хозяином было пустым, безжизненным адом. Как не пыталась она привыкнуть, облегчение всегда наступало лишь при его виде. Да, со страхом, отторжением, но также предвкушением и тайным трепетом. Хозяин был прав. Ей нравилось не меньше, чем ему. И лишь с ним она оживала и раскрывала в себе что-то, ради чего и существовала, даже если эта часть в ней была ненормальной. Пусть так. Пусть она тоже убийца, хоть и косвенная. Девочки бы никогда не поняли его так, как Юля. И ее почти не пугало, что расположение Хозяина могло разрушиться и сместиться на кого-то еще, а она стала бы той лишней. Она просто чувствовала, что такого не произойдет. Ведь Хозяин всегда держал свое слово. Побродив часа полтора по торговому центру и оборачиваясь на каждый высокий силуэт, Юля наконец направилась домой. Конечно, она надеялась ненароком встретить Хозяина, но понимала, что у него были и другие заботы. Например, убийство девочек… Она даже не хотела спрашивать, планировал ли он сделать это за раз или постепенно. Юля была погружена в другую внутреннюю борьбу, оправдывая свое бездействие и ища новый повод возненавидеть весь мир. Она хотела, чтобы каждый был виноват и заслуживал того, что случилось. Ведь тогда не будет виновата она. *** В четверг лучше не стало. Тревога и ожидание худшего все время отвлекали ее от попытки влиться в рутину. В школе не везло с самого утра: контрольная по геометрии, которую Юля сдала почти с пустыми листами, а на следующем уроке литература, где вдруг с них потребовали написать сочинение о прочитанном рассказе. Только физика прошла идеально: они разбирали все вместе те самые задачи, и учитель похвалил Юлю. Она одна решила все верно, заработав бонусом пятерку за свой талант. До самого звонка чувствовались неприязненные взгляды одноклассников и тихий шепот. Другой бы на ее месте переживал бы, но Юле было все равно. Она знала, что так и не вписалась в свой класс. Для всех Юля была странной, молчаливой и теперь еще гением по физике. Наверное, единственный человек, с кем она взаимодействовала с этой школы, был Кирилл. Их связывала большая тайна, и нельзя было просто игнорировать его. Пересекаясь в коридорах или в столовой, она невольно сомневалась в его надежности. На перемене Юля вновь заприметила его у окна. Поблизости никого не было, и он вытаскивал вещи из рюкзака, небрежно бросая их на подоконник. — Привет, — она подошла к нему со спины. Кирилл замер и повернул к ней голову с вечно отросшей белобрысой челкой. Но как только понял, что это она, хмуро промычал: — Угу, — и вернулся к рюкзаку. Юля понимала, он был ей не рад. Да и она тоже не горела желанием находиться с ним. Последний их разговор был резок и… расстроившим его. Юля смутно помнила, как Кирилл говорил что-то про их близкую дружбу в детстве и надеялся на ее возобновление. Она едва ли хотела слушать эту чушь, думая тогда лишь о сохранении тайны Хозяина. Решив дать Кириллу еще немного времени в тишине, Юля молча стояла позади и наблюдала. Он раздраженно потряс опустевший рюкзак, и вдруг из внутреннего кармана выпала помятая пачка сигарет. Последние две Кирилл выудил, быстро сунув их в карман. — Как… твои дела? — как можно беспечнее спросила Юля, притворившись, что не поняла его недружелюбный настрой. Про сигареты она тоже решила не спрашивать. — А ты будто не знаешь? — он стал закидывать тетради, бутылку с водой, зарядку и наушники обратно в рюкзак. — Нет… Как я могу знать? Кирилл будто хотел сдержаться от подробностей, с силой дернув замок на рюкзаке. Но молния взбесила его окончательно, заев на середине. Разозлившись, Кирилл развернулся к ней всем телом, выпалив: — А твой Хозяин разве тебе не рассказал? Он приходил к моей семье. Или мне лучше называть его Евгений? — Он — что?.. Зачем ты мне врешь? — Юля взволнованно забегала глазами по Кириллу, словно ища в любой детали скрытый ответ. Она боялась, что все это уловка, чтобы поймать ее и Хозяина с поличным. Так и знала, что Кирилл просто так не оставит их… — О-о, я очень бы хотел, чтобы это было неправдой, — на миг тень сочувствия промелькнула на его лице, но так же быстро сменилась на прежнюю ярость. Показывать страх было опасным. Кирилл все еще был на эмоциях, и увидь он бурную реакцию Юли — огонь превратился бы в пожар. Если же убедить его в безразличии, может, он быстрее успокоится и не натворит глупостей. — Ну, раз так, — она выдержала паузу, чтобы набраться сил для изображения равнодушия: — И что же он хотел? — Поболтать и навешать лапшу на уши моим родителям, — парень скривился: — Теперь они его обожают. Он и с твоими предками эту штуку провернул, да? Юля промолчала, не зная, выдержит ли она и дальше изображать спокойствие. Но Кирилл и не ждал от нее ответа, с едкой улыбкой продолжив: — Подлесный, ведь так? Он сам представился. Очень много интересного рассказал. Брат губернатора… Кирилл словно намеренно припас волнительные детали на потом, кормя ее ими не сразу, давая короткую ложную передышку, удар за ударом выбивая ее из колеи. У него это хорошо получалось. Юлю спасало лишь держать свой рот на замке. Слишком много всего случилось за эти два дня, чтобы она могла умело парировать слова Кирилла. — Что-то еще? — хрипло осведомилась Юля. — Почти. Он поблагодарил мою семью за то, что я поддерживаю тебя, — пристально смотря на нее, Кирилл сказал: — А дальше я ушел в ванную, не выдержав. Когда он наконец свалил, я вернулся, а на столе — пачка денег. И счастливые родители, сказавшие мне побольше с тобой общаться. Резкий звон раздался прямо над их головами из громовещателя. Юля даже не вздрогнула, несмотря на оглушение в ушах. Кирилл тоже. Оба проигнорировали начало урока и поднявшихся на этаж школьников разных возрастов, которые проходили мимо и с интересом косились на них. — Он умеет убеждать… — Кирилл понизил голос, мрачно растягивая каждое слово, чтобы оно проникло в разум Юли: — И дело вовсе не в деньгах. Это так… закрепление результата… Мать и без этого была как под гипнозом. Она злилась на Хозяина за то, что он скрыл от нее свой визит к семье Кирилла. Да еще дал им взятку под видом добродетеля… Но еще больше Юлю бесило, с каким триумфом Кирилл говорил ей это и как проникновенно смотрел на нее, искренне веря, что это как-то на нее повлияет, не считая шока от неожиданности. — Зачем ты мне это рассказал? Чтобы что? — холодно спросила она. В ушах уже не звенело, слух полностью вернулся к ней. — Чтобы ты знала, с кем имеешь дело. Кирилл продолжал буравить ее знающим взглядом. Он верил в свою правоту, в то, что он лучше Хозяина, и Юля вот-вот тоже поймет это и одумается. Однако, переварив всю информацию, она не почувствовала ничего, кроме желания избавиться от его общества. Вместо возражений, девочка предпочла перейти к главному: — Ты дал мне слово, помнишь? — Слово?.. Да. — Кирилл неохотно кивнул, разочарованный ее ответом. — И я сдержу его, как и обещал. Но разве ты не думаешь, что… — Спасибо, — мягко перебила она, изображая глухую. — Извини, мне нужно на урок. Выдавив вполне сносную улыбку, Юля быстро направилась в противоположную от классов сторону — к лестнице вниз. Ни до каких уроков или Кирилла ей сейчас не было дело. Она достаточно просидела здесь, теряя понапрасну время. Охранник у выхода много раз окликал ее, но Юля не вслушивалась в его попытки узнать, почему она уходит так рано, и угрозы доложить директору. Открывая дверь на улицу, рука вытащила телефон и судорожно нажала на звонок вызова. Порывистый ветер и нависшие тучи готовили дождь. Юля надеялась, что Хозяин приедет прежде, чем она промокнет. Она прошла за ворота школы, встав за чей-то синей машиной, чтобы никто из учителей не заметил ее из окна. На пятнадцатом гудке Юля нетерпеливо выдохнула: его голос так и не зазвучал, и звонок оборвался. То ли из-за плохой связи, то ли Хозяин сам сбросил. И последнее особенно не понравилось Юле. Почему бы ему это делать? Разве не захотел бы он тоже поскорее взять трубку, учитывая, что она решилась позвонить ему, а не писать смс-ки? Чем дольше она стояла, тем стремительнее погода ухудшалась в такт ее настроению. На Юле были надеты черные болтающиеся на талии брюки и такого же цвета длинный свитер. Все на ней висело из-за стремления мамы покупать ей одежду по возрасту. Но если бы та поискала в отделе помладше, сейчас бы Юля не ощущала себя мешком. Первые капли влаги упали ей на щеки. Затем небольшое затишье и, казалось бы, надежда, но вдруг с темного неба полилось с двойной силой. Щедрый ливень, какого не видели за последний месяц, за короткий промежуток окатил все вокруг. В том числе и Юлю. У нее не было зонта, а спасаться в школе она ни за что бы не стала. Пришлось молча терпеть и дрожать: влажная одежда неприятно прилипала к коже, с волос капала вода, застилая глаза. Юля пытливо смотрела в такой же мокрый экран телефона, но Хозяин не перезванивал ей. Она еще раз набрала его номер и упрямо слушала гудки. На этот раз бесконечные, без обрывания звонка. Почему? Может, Хозяин был слишком занят? Чем-то… не терпящим пауз? Потеряв терпение, она сбросила и открыла сообщения. Из-за дождя сенсор на телефоне глючил, вечно выдавал не те буквы. Юля с трудом напечатала: «Пожалуйста, забери меня со школы». После чего подумала, мрачно вздохнула и спрятала телефон в карман брюк. Она не хотела умолять или выглядеть зависящей от него. Даже если это правда. Дождь не заканчивался, а стоять и мокнуть до последнего не имело смысла. Юля оглянулась, перебежала дорогу с большой лужей и побрела по тротуару домой. Идти было минут двадцать пешком, но под дождем она была чуть ли не единственной в городе, кто не сидел в сухой теплой машине или в здании. Остро ощущались чужие взоры. Некоторые специально проезжали мимо, не сбавляя скорость, чтобы брызги настигли ее. И не всегда удавалось отскочить. В какой-то момент, Юле уже было все равно, сколько еще ей предстоит промокнуть — хуже уже некуда. Поскорее бы дойти… Родители работали, мама и вовсе в ночную смену, и до вечера квартира была полностью в ее распоряжении. Некому отчитывать ее. Заслышав шум очередной машины, она не отступила от края обочины, равнодушно заправляя мокрые волосы за уши. Но никто не проехал мимо и не обрызгал. Вместо этого Юля услышала плавное замедление колес и звук опускания окна. — Садись, — приглушенный от дождя голос. Ее мозг хотел в это верить или… Юля резко обернулась. Хозяин неторопливо ехал за ней, пока не остановился напротив. Его черный автомобиль блестел как жемчуг от капель. — Я звонила тебе… Ты не ответил, — глухо сказала Юля, застыв на месте. — Я был на заседании с вице-премьером правительства. Слишком много слонялось вокруг журналистов. Прости, но был не совсем удачный момент для… разговора, — Хозяин окинул ее ироничным взглядом, особенно задержав взгляд на прилипшем к ее груди свитере. — М-м-м… — она не выглядела обрадованной. — И как ты узнал, что я здесь? Я не брала с собой трекер слежения. — Я получил твое сообщение. — Сообщение?.. — Юля удивленно моргнула. Видимо, телефон принял капли воды за ее пальцы и случайно отправил ему смс. — К счастью, заседание уже заканчивалось, и я ушел пораньше. Но у школы тебя уже не было… Тогда я решил проехаться по окрестностям неподалеку. Тем временем, дождь не переставал лить. Тело ее подрагивало от холода. Вероятно, завтра Юля проснется с больным горлом, но бросаться в машину к Хозяину она почему-то не спешила. Ей было некомфортно от того, что он застал ее в таком состоянии: всю мокрую, жалкую, потерянную. Она так рассчитывала на него, когда сбегала с уроков, а он… Получив запоздалую помощь — хотелось отвергнуть это и упрямо пойти дальше пешком. — И без трекера было легко найти тебя… — сказал Хозяин и выжидающе замолк. Он заметил ее дрожь и нахмуренные брови. — Почему бы тебе не сесть в машину? — Здесь уже недалеко… Я сама. — Ты обижена? Неужели из-за дождя? Или… есть что-то еще? — на миг он прищурился. Затем складки у его глаз очень быстро растаяли, сменившись понимающей улыбкой: — Не стой там. Иди ко мне. Хозяин не просил и не приказывал, но его поманивающий жест рукой говорил о многом. Долго терпеть он это не намерен, и если потребуется — силком затащит ее вовнутрь. Юля неохотно проглотила свое упрямство и поплелась к двери авто, шлепая мокрыми ботинками. Разумеется, Хозяин открыл ей прежде, чем она коснулась ручки двери. Косо глянув на него, девочка неуверенно поставила ногу на порог и взобралась на кресло. — Извини… — Юля облокотилась было о спинку сиденья, но сразу виновато выпрямилась. С одежды все еще капала вода, а на резиновом коврике под ней образовалась лужица. Будто дождь перешел к ним в машину. Хозяин невозмутимо включил обогреватель и коротко бросил: — Сними обувь. Ты простудишься. — Я и так простужусь, какая разница… — Сними, — четче повторил он. — И свитер с брюками тоже. Юля быстро заморгала, растерянно уставившись на него. До нее не сразу дошел смысл последней фразы. Особенно, когда Хозяин продолжал невозмутимо сидеть и заставлять Юлю сомневаться еще сильнее. Но понять здесь нельзя иначе. Он буквально предлагал ей снять с себя всю одежду. — Нет! — воскликнула Юля, но голос ее дрожал. Она снова пожалела, что села к нему в машину. И так каждый раз. Почему же она продолжала это делать? Неужели ей и это нравилось в глубине души? То, как Хозяин потешается над ней? — Не волнуйся, никто тебя не увидит. Окна затемнены, — как бы невзначай напомнил он. Точно статуя, мужчина спокойно смотрел вдаль, сквозь дождь. Небо потемнело так сильно, что всюду включились фонари на столбах. Это было похоже на странный сон. Погода подчеркивала ощущение иллюзии, размытости происходящего. Дрожь в ее теле перешла в непрекращающийся озноб, Юля и правда сильно замерзла и практически не чувствовала горячего воздуха из обогревателя. — Да? — с долей отчаяния она схватилась за последний аргумент: — А как же ты? Хозяин ожидал ее вопроса. На короткий момент он прикрыл глаза, словно погрузившись в приятные воспоминания, и проговорил, вздыхая: — Я заботился о тебе пять лет, Айлани. Ты думаешь, я не помню, как ты выглядишь без одежды? И, наконец, вернулся в реальность, повернувшись к ней с тем же туманным взглядом. Юля не смотрела в его сторону, нервно сжимая себя за запястье и покусывая губы. — Что такое? — серьезнее спросил Хозяин. — Ты боишься, что я не сдержусь и… — в его голосе промелькнула издевка: — Хм-м… Как бы это назвать? Изнасилую тебя по-настоящему? Она молчала. На отрицание не было сил, на согласие… смелости. А ждать, что он вдруг передумает и отстанет от нее… Нет. Хозяин терпелив и не отступит. И проще Юле быстрее сделать его требование, нежели и дальше сидеть в напряжении. Ведь он прав. Хозяин видел Юлю во все периоды ее взросления. Только большая часть происходила с привычной повязкой на ее глазах, с обостренным слухом и ожиданием завершения спектакля. Сделать это здесь, в машине, было и тем же самым, и одновременно пугающе новым. По-настоящему впервые. Без сценария, закрытых глаз и зеркальной комнаты. Ботинки с шлепающим звуком упали с ее ног — она стянула их на автомате. Затем штаны, прилипающие к коже. Хозяин никак не комментировал действия Юли, лишь молча протянул руку, чтобы перекинуть каждую вещь на заднее сиденье. Но самое важное не удалось снять так же быстро. Юля замерла, хмуро трогая складки своего свитера. Благодаря его длине, он прикрывал и верхнюю часть ее ног. До последнего скрывал ее от глаз Хозяина. Ей бы правда хотелось остаться в нем, не раздеваться дальше. Она вопросительно посмотрела на Хозяина, несколько раз приоткрывала рот в попытке сказать что-то и не смогла. Она знала, что он бы заявил ей о риске заболеть, если не снять и свитер. Или опять указал бы на ее беспочвенный страх. А она твердо для себя решила показать обратное — полное бесстрашие и уверенность. Потому что Айлани верила Хозяину и не ждала от него плохого. По крайней мере, в данном случае. Это все Юля развела панику, вдруг вспомнив нормы приличия. Вынув руки из рукавов, она схватилась изнутри за низ свитера, окутывающего ее как одеяло. Медленно приподняв ткань на пару сантиметров, Юля резко зажмурилась и без промедлений стала стягивать одеяние через голову. Когда теплый воздух обогревателя коснулся груди, происходящее вокруг она почти не видела. Свитер заслонил ей взор, чуть застряв в волосах. Грубо дергая вверх, Юля почти наслаждалась возникающей болью. Как и своей временной слепотой. Она была рада пропустить первые секунды его реакции. Неприятно холодные, мокрые пряди волос коснулись ее плеч и спины. Обзор машины больше ничто не скрывало. — Очень хорошо, — приглушенно сказал Хозяин. Юля сжимала в руках свитер, не решаясь расстаться с ним. Сосредоточенно рассматривая зацепки в ткани, она не решалась взглянуть на Хозяина. — Трусы тоже снимать? — буркнула девочка. Черт. Зачем она напомнила ему про это?! — Не нужно. Громадное облегчение согревало куда лучше обогревателя. Юля даже забыла на миг, что она без одежды, без стеснений подняв голову к Хозяину. Но его немигающий взгляд, скользивший то по одной части ее тела, то по другой, вернул напряжение в их автомобиль. Одной рукой мужчина сжимал руль так, точно готовился к поездке с погоней, а его большой палец с усилием проводил по кожаной поверхности. Глубоко вдохнув, он выискал в себе остатки сдержанности и бросил: — Подожди меня минуту. И вытащил ключ из замка зажигания. — В смысле, куда ты? — заволновалась Юля, стиснув еще сильнее свитер. — Скоро вернусь, — буднично ответил Хозяин, однако зловеще посмотрел на ее впалый тощий живот. — Ты оставляешь меня здесь… — она неопределенно взмахнула руками, и свитер упал ей в ноги: — …такой? Юля не успела осознать, что совершила ошибку, и каждый сантиметр ее тела предстал перед Хозяином. Раньше свитер скрывал хоть малую часть ее бедер. Теперь же Хозяин мог свободно рассматривать все, даже нижнее белье Юли: от влаги лямки впились в ее тазобедренные кости. — Не будешь же ты сидеть здесь час и ждать, пока твоя одежда высохнет? Я не предвидел этого, и ничего запасного у меня для тебя нет, — откровенно любуясь ею, мужчина говорил медленно, растягивая момент. Она растерянно смотрела то на Хозяина, то себе под ноги. Желание схватить обратно свитер и прикрыться, как щитом, мешало думать. Но он говорил разумные вещи… Правда, зачем было заставлять ее раздеваться, если через пару минут Хозяин все равно бы дал ей сухую одежду, купленную в магазине? Конечно же, из-за риска заболеть. Обычный предлог. Хозяин зацепился за это специально. Возможно, он давно планировал нечто подобное… Ради чего? Проверить ее послушность? Или в Хозяине заиграла ностальгия по их спектаклям, возможности в любое время лицезреть ее тело? — Ладно… Я подожду здесь, — смиренно промолвила Юля. Другие мысли она не стала озвучивать. Хозяин не ответил, хотя все еще напористо смотрел на нее. Не услышал?.. Юля заметила какую-то стекляность в его взгляде. Нет, он не потерял интерес к ее обнаженному телу, просто остальное его мало интересовало. Хозяин будто отделил нужное ему и перенес это в свои фантазии. Губы мужчины дрогнули в странной улыбке: — Разве что… — Что? — Юле стало не по себе. Он задумал что-то еще. — Ты согласна поехать в наш дом и там переодеться. Замершее время в тишине казалось невыносимо долгим. Дождь ударял по крыше с двойной силой, норовя превратиться в град. Дворники беспомощно скрипели по стеклу, не справляясь с водной стихией. Но в этом шуме Юля отчетливо услышала свое бешено забившееся сердце. В ушах зазвенело от собственного громкого крика: — Нет! Нет! Я не поеду! — Юля отпрянула назад, ссутулила плечи и приготовилась к словесной борьбе. А может, и физической. — Я так и думал, — на миг лицо Хозяина стало хищным: — Боишься новой клубничной трапезы? — Я не хочу ехать, — с дрожью и злобой повторила она. Он понимающе кивнул, не переставая улыбаться: — Поэтому я и спрашивал твое согласие. — Хозяин повторно вставил ключ, зачем-то завел машину, доводя Юля до желания выбежать на улицу прямо голой. — В таком случае, жди здесь. А я постараюсь выбрать тебе что-нибудь потеплее. Двери будут заперты, а окна — закрыты. Он уже нажал на кнопку, и тонированное стекло с его стороны поднялось, скрывая темную улицу. Назревающая борьба сгинула, не начавшись. Надев свою непроницаемую маску, Хозяин умело отмахнулся от больной для Юли темы, забыл об этом вовсе, пока она продолжала трястись и с опаской смотреть на него. Он действительно не притворялся. Спокойно вытащил ключ из замка зажигания во второй раз, открыл дверь авто и отвернулся от нее к выходу. Ветер тут же занес брызги дождя, коснувшиеся ребер и груди Юли. Вздрогнув, но не от холода, она в последний момент окликнула Хозяина — тот вышел и уже захлопывал дверь. — Постой!