Дом на втором этаже

Никто другой не пришел к ней. Только он один. Значило ли это, что Кирилл был прав на счет намеренного ухода полиции? — Как прошло? — безучастно спросил Хозяин, будто не он притащил её сюда, а она сама уговорила его. Ты знаешь — подумала Юля, но вслух покорно ответила: — Он согласился. Узкий коридор, по которому они шли, казался длиннее прошлого раза. Юля часто задевала плечо или руку Хозяина, когда пыталась идти с ним на одном уровне. Быть позади ей не нравилось, а спереди — пугало, пусть он бы ничего и не сделал. — Тебя что-то беспокоит в нём? — с той же небрежностью поинтересовался Хозяин и пристально на неё взглянул. Юля нарочито опустила голову вниз: — Ты знаешь, — прошептала она и, не сдержавшись, вдруг громче сказала: — Ты же всё слышал, разве нет? — Да. Но только я. Облегчение почему-то только усилило внутреннюю тревогу. Неспокойно ей было от мысли, что Хозяин имел власть даже над полицией. Нет, Юля и так понимала это, но чтобы настолько… — Но когда я уходила, ты стоял с двумя из полиции, — голос дрогнул от волнения и мимолетной надежды, что она подловила его. Вдруг сейчас он признается ей, как слушал её разговор с Кириллом не один, а в обществе других полицейских? Хозяин сбавил шаг, вынуждая Юлю пройти вперед. Но вместо этого она тоже приостановилась. Они оба застыли, безрадостно рассматривая друг друга. — Карзин прекрасно знает, что… — не договорив, Хозяин поднял голову. Несколько секунд он даже не дышал, прислушиваясь к посторонним звукам. Кашлянув, мужчина как ни в чем не бывало продолжил предложение, будто и не было никакой паузы: — Карзин знает, что я помогаю в деле по Кириллу. И ему важно, чтобы кто-нибудь сел за решетку. А кто это будет и что в процессе мы будем обсуждать с Кириллом — не настолько большая новость, чтобы он тратил на это время. Ты слишком параноидальна и пуглива без повода. Видимо, паническая атака и недоедание сказались. Юля возмущенно выдохнула. Он смеялся над ней! Смеялся без смеха, улыбки или любых других намеков на веселье: она чувствовала его издевку, как бы тот не пытался скрыть это за безэмоциональным голосом. — Я нормальная, а вот ты… И вообще, раз я сделала, что ты хотел — я хочу вернуться домой, — прежде, чем он успел ответить, Юля торопливо уточнила: — И домой не к тебе, а к моим родителям. — Конечно, — как-то быстро согласился Хозяин. — Сразу, как только ты поправишься. — Нет! Я хочу домой! — обиженно воскликнула она, хотя и понимала, что вела себя по-детски. Хозяин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал и продолжил молчать, задумчиво разглядывая Юлю. Вероятно, он хотел осадить её, напугать, и эта идея быстро ему разонравилась. Когда Хозяин наконец собрался с мыслями, голос его прозвучал удивительно спокойно и доброжелательно, в сравнении с капризными криками Юли: — Тебя там не ждут сегодня. Боюсь, придется вернуться в наш дом. Или последовать совету доктора и отправиться в клинику… — он сочувственно вздохнул. — Выбор за тобой — куча незнакомых докторов, капельницы и суеты вокруг, либо привычное место, где из людей ты увидишь только меня. — А как же… Хозяин прервал её, поняв всё с полуслова: — Об Агате забудь, словно её не существует. Юля нервно дернула плечами, точно что-то незримое тянуло её вниз. В этом узком коридоре не было окон, воздух казался спертым и душным. Или это было в её сознании? Неважно. Но оставаться здесь она больше не могла, а их разговор затягивался… — Если я выберу второй вариант, мы… я… — она медленно собрала мысли в одну кучу, стараясь не обращать внимания на стук сердца в ушах. — Я могу остаться одна? — Если пожелаешь, — туманно отозвался он. Этого было недостаточно для полного покорения его решению ночевать в доме на втором этаже. Юля неуверенно оперлась спиной о стену, чувствуя, как усталость и замкнутое пространство лишали её координации. Полуприкрыв глаза и видя лишь размытый силуэт Хозяина, она тихо спросила: — И ты не зайдешь ко мне без предупреждения? Тишина. Надоедливая, убивающая драгоценные секунды. Скоро ей и правда будет совсем плохо. Она уже хотела уехать хоть куда-нибудь. — Только, если услышу твой крик о помощи, — как из старого радио раздался голос Хозяина, а после появился и он сам — близко, слишком близко. — Помощи о чём? — Юля не замечала, как колени её подкашивались от слабости, и тело медленно оседало вниз. Она вздрогнула — талию сжали длинные пальцы и быстро потянули к себе. Она думала закричать или слабо оттолкнуть вмешавшегося в её личное пространство, но не успела. Реакция была заторможенной, и только Юля моргнула — земля под ногами исчезла. Хозяин легко подхватил её на руки и с невозмутимым лицом зашагал к выходу из коридора. Он будто понял, что она пребывала между реальностью и бредом, и лучшее — не дать ей упасть. По крайней мере, не на пол. — Почему я должна кричать о… о помощи? — заплетавшимися от слабости губами промямлила она, не по собственной воли прижимаясь лицом ему в грудь. Запах его лесного парфюма дурманил в плохом смысле. Она почти чуяла и другие ноты из её воспоминания об изнасиловании Агаты: мускус, пот и сперма. Юля хотела отодвинуться, но Хозяин прижимал её слишком крепко. — Спокойнее, — мягко прошептал он, сворачивая направо. — Не понимай это буквально и вдохни свободнее. Никто и ничто не причинит тебе вреда, я обещаю. — Я не могу вдохнуть свободнее из-за твоих духов… Вокруг послышались другие мужские голоса, полные беспокойства и удивления. Вроде, один из них был Карзин, спросивший: — Ей плохо? Мне позвонить в скорую? — Нет, не нужно никому звонить, — Хозяин даже не замедлил шаг и уже напоследок бросил: — Юля просто устала, и я обо всем позабочусь. Скрипнула дверь, и порыв ветра просочился вовнутрь, отчего Хозяин чуть покачнулся под силой природы, но через миг уверенно вышел на улицу. Холодный ветер сильно трепал им волосы и одежду без остановки. Даже до прижатой к груди Хозяина Юли дошел запах озона, перебившего парфюм. Приближалась величайшая за последние недели гроза. Да такая, что птицы отчаянно летели против ветра, но так и оставались на одном месте, а порой и вовсе падали в сторону. Никто не мог противостоять стихии. Кроме Хозяина, непоколебимо шествующего к машине. Возможно, крошечный вес Юли на руках помогал ему не вздрагивать от каждого порыва ветра. Вместе с ней он был непобедим. И не важно, чья ярость обрушилась на него — людская или природная. — Я сама могу идти, — слабо воспротивилась Юля, но Хозяин молча донёс её до машины, раскрыл дверь и только тогда выпустил. Под его настороженным взглядом она покорно юркнула на сиденье. Тень силуэта Хозяина падала на её колени. Он не уходил, продолжая всматриваться в Юлю и чего-то ждать. — Что? — она смущённо повернулась к нему. — Как ты себя чувствуешь? — деловито осведомился Хозяин. Обычный вопрос, который был скорее формальным, нежели его и правда интересовало состояние Юли. Но то, как он стоял над ней, буквально пялился и будто готовился к её потере сознания — всё это не соответствовало тому равнодушному образу. И Юля поняла, что без ответа Хозяин не отстанет от неё. — Мне уже лучше. — Точно? — донеслось от него сквозь свист ветра. Юле пришлось изо всех сил напрячь слух. — Мы можем пока не ехать. — И что тогда? Просто сидеть в машине? — прокричала она, с трудом слыша и свой голос. Внезапно настало затишье с остаточным шелестом деревьев. Так резко, что Юля недоверчиво обернулась. — Это временно, перед бурей, — пояснил Хозяин. Прежде, чем на них обрушился новый усиленный порыв ветра, он успел добавить: — Сейчас будет холоднее. Обычно холод быстрее всего помогает снять тревогу. Мы можем посидеть с открытыми окнами несколько минут. Затрещали деревья, тёмное ночное небо стало иссиня-чёрным от туч. Хозяин запрокинул голову и не без удовольствия втянул носом воздух. Юля не успела и слово вымолвить — загрохотал первый гром. Испуганно задержав дыхание, она вслушивалась в мрачные раскаты, словно боясь своими движениями привлечь внимание природы. Неожиданно захлопнулась дверь прямо перед её носом — но не Хозяином, а порывом ветра. Она испуганно подскочила, больно стукнувшись о потолок машины. Хозяин же только усмехнулся и спокойно направился к водительской двери. Его не касался ветер, гром, начавшийся дождь — он просто не замечал этого. Приземлившись на сиденье, Хозяин не спешил уезжать. Он намеренно придерживал рукой дверь и в последний раз вдыхал сквозняк, пробивавшийся к ним в салон. — Про холод… — нечётко сказала Юля, пытаясь привлечь его внимание. — Это тебе доктор сказал или твоя жена? Свежий влажный ветер больше не мог проникнуть к ним. Хозяин закрыл дверь и несколько секунд не поворачивался, всматриваясь в сумрак снаружи. — Интересно, как ты реагируешь на неё, — с мягкой издевкой произнёс он. — В тебе сразу просыпается агрессия… Почему? Юля напряженно стиснула челюсти. Его внимание удалось привлечь, но не так, как хотелось. Слишком сильно. — Тебе показалось, — надтреснутым голосом ответила она после недолгой и мучительной паузы. — Мы можем поехать? Не хочу сидеть напротив СИЗО. Молния сверкнула дважды в чёрном небе. В первый — в момент непримечательный, когда Хозяин так и смотрел куда-то перед собой, спиной к ней. Второй же напугал Юлю чуть ли не до новой панической атаки. Вот она моргнула. Вот блеснула молния, ослепляя от резкого контраста — и лицо Хозяина уже было обращено прямо на неё. Белое, как у призрака или вампира. А глаза — понимающие и безумные одновременно, несущие смерть для всего, на что они посмотрят. Лишь его губы отличались жизнью, мягко двигаясь в шёпоте: — Хорошо. Свет молнии исчез, и безумие в глазах Хозяина оказалось простым… весельем? Да. Ему просто было весело. Весело… и никакого безумия. Кажется… Юля не почувствовала себя спокойнее. Тревога внутри хоть и медленно спадала, но странное предчувствие чего-то ужасающего не оставляло её. Фары озарили пустынную дорогу перед ними — Хозяин готовился ехать. Гром в небе пока мягко урчал, будто предвкушая и готовясь перед началом настоящего шумового концерта. — Не душись ими больше… — выдохнула она неожиданно даже для самой себя. — М-м? — рассеянно донеслось от Хозяина. Он съехал с обочины, но притормозил и внимательно осмотрелся. В такой темноте было трудно различить неожиданно выскочившего прохожего. Юля не сразу ответила, терпеливо дожидаясь момента получше. Если забыть о предчувствии плохого, её состояние частично улучшалось: сознание прояснялось, слабость не окутывало всё тело, вот только тошнота уходила медленнее всего. И она поняла, что именно мешало быстрому восстановлению. — Я про твой парфюм… — осторожно сказала Юля, пусто глядя в темноту, куда не доходил свет фар. — Почему? — Хозяин отреагировал довольно спокойно. — Мне казалось, они тебе нравятся. — Да… — неохотно согласилась она. — Но ты их испортил. Под конец голос её дрогнул. Неприятные ассоциации вновь пробудились в ней, и Юля спасительно прижалась к холодному стеклу, не замечая бегущие дорожки усилившегося дождя или новые вспышки молнии. Она вообще ничего не замечала. Скажи Хозяин сейчас свою очередную колкость, Юля бы не среагировала — слишком хотела оберечь свой разум от нового стресса. Потому что иначе она бы сошла с ума. Но Хозяин ничего не ответил. Никаких звуков не было слышно от него, словно она ехала без водителя. Юля старательно перебарывала любопытство во благо своему спокойствию. Некоторое время… Потом мысли о возможной обиде Хозяина преследовали её без остановки. Вдруг ей впервые удалось задеть его? Боясь дышать, Юля чуть двинула головой влево и снова замерла — Хозяин то ли не заметил, то ли не посчитал нужным как-то прокомментировать её робкость. Тогда она повернулась уже смелее и быстрее, выбрав другую тактику — неожиданность. И… вновь ничего. Хозяин вёл машину с привычным отстраненным видом. Сейчас было невозможно поверить в предположение, что его лицо могло исказиться от обиды, грусти или горечи. Юля создала завышенные ожидания и разочаровалась, увидев лишь сухое равнодушие. И теперь уже её захлестнула обида, только настоящая. Не медля, она чётко произнесла: — Знаешь, раньше я доверяла тебе безоговорочно. Тогда, до побега. Ты был как богом для меня… да и для других тоже, — Юля запнулась — Хозяин соизволил бросить на неё вопросительный взгляд. Конечно. Если его называли богом — он сразу слушал. — Но теперь всё иначе… — продолжила она. Первичная уверенность с торжественностью притупились, и каждое слово произносилось с промедлением: — Ты можешь обещать, но делаешь это не ради моего блага… Просто тебе это выгодно. Признаться, Юля не ожидала ничего и сейчас в ответ. Ей стало неловко от своего порыва, хотелось поскорее замолчать и забыть. Однако Хозяин решил иначе: — Я рад, что ты начала меня лучше понимать, — с тем же равнодушием изрёк он и натянуто полуулыбнулся, гипнотизируя взглядом дорогу. Склонившись к нему ближе, Юля затаила дыхание, прокручивая в голове его слова и с нетерпением ожидая новых. Но время шло, и момент для откровения всё меньшё был подходящим. Она снова не угадала — он и не думал продолжать свою речь. — И всё? — раздражённо разорвала тишину Юля. Он глубоко вдохнул через нос и одной рукой куда-то потянулся. Юля дёрнулась, но напрасно — Хозяин и не думал касаться её. Его интересовала лишь очередная сигарета, а ещё не желавшая найтись зажигалка. — Ты даже не станешь отрицать? — настойчиво уточнила она. — Мне это невыгодно. Вспышка света. Нет, не молнии — огня. Поджигая сигарету и одновременно придерживая другой рукой руль, мужчина не раскрыл окна, а сразу затянулся. Выдохнул — и воздух заполонило едким дымом. Теперь даже табак, какой бы он ни был дорогим и качественным, не пах для Юли приятно. *** Гроза не утихала долгое время. Юля лежала под одеялом и нервно ворочалась от каждого звука. Стоило ей ощутить лёгкую дремоту, как тело вздрагивало от громыхания за окном, а глаза недовольно щурились при вспышках молнии. В какой-то момент, она перестала ощущать время, и ей уже казалось, что ночь не закончится никогда. Помимо реальности, ей начинали чудиться шаги, скрежет ногтей снаружи и жуткое дыхание. Юля резко приподнялась, будто выныривая из воды, и лихорадочно оглянулась, щурясь в темноте. Глубокое дыхание давалось с трудом, сердце билось почти как вчера в школе. Слух, ощущения тела не удавалось контролировать, но сознание пока ещё оставалось при ней. Мысли были пугающе ясными, с красочными образами и неожиданными идеями. Например, внутренний голос уверял её в том, что скоро она узнает, почему было нехорошее предчувствие на счёт замыслов Хозяина. И прежде, чем это случится, следовало подумать о путях отступления. Можно сбежать прямо сейчас, пока дождь смывает следы. В лес, а там — найти одинокую машину и попросить отвезти в любой город подальше отсюда. Пусть Агата служит ему заменой… Нет, так нельзя. Юля не простит себе, если не попытается взять её с собой. Но тогда план провалится на полпути… Пока она будет искать Агату на втором этаже, у выхода из дома их уже будет поджидать Хозяин. И одной сбегать тоже резко перехотелось. Мотнув головой, Юля рефлекторно глянула на закрытую дверь. Свет в коридоре не горел, Хозяин, должно быть, давно спал. Или стоял прямо за дверью, вслушиваясь… Она должна узнать. Новая мысль въелась ей в мозг, требуя проверить. Но Юля не спешила подниматься. Зачем проверять, если там никого нет? Это лишь фантазии… Которые порой могли сбываться. Руки её немного дрожали, когда она ступала босиком по полу. Пижамные штаны волочились по полу — вся одежда на ней висела, даже та, что предназначалась для неё и уже мёртвых сестёр. Чем быстрее она проверит, тем скорее успокоится и наконец заснёт. Нужно перебороть этот глупый навязанный страх. У ручки двери Юля встревожено прислушалась. Её поразила иная мысль: если там и правда стоял Хозяин, который, может, не планировал о себе заявлять, она разрушит это всё своим любопытством. И что тогда он с ней сделает? Раздражение пробудилось к самой себе: она думала о том, чего ещё не случилось. Глупо и бессмысленно. Вместо того, чтобы мяться, Юля сейчас откроет дверь, встретится лицом к лицу с реальными страхами и уже потом будет бояться! Вдохнув поглубже, она распахнула дверь и с вызовом взглянула в проход. Никого. И это было ясно с самого начала… Юля не ощутила облегчения. С той же тяжестью она легла обратно, положив голову на место чуть ниже подушки — не хотелось ни на что отвлекаться. Закрыв глаза, Юля принялась вновь воображать глупые идеи и то, как она их осуществит. Неравномерный шум грозы раздражал всё меньше. Незаметно для себя она погрузилась в глубокий короткий сон, продлившийся час или два, пока кто-то не коснулся её лба. Тут же распахнув глаза, Юля, ожидая увидеть Хозяина, застыла в безмолвном крике. Её прошиб хладный пот. Перед ней склонилась Агата, и взгляд её голубых глаз был как никогда живым, а губы искривлены в злой ухмылке. Что-то белое мелькнуло рядом. Юля не успела издать и звука, как Агата с необычайной силой упёрла подушку в её лицо, лишая кислорода. Руки её слепо взметнулись в воздух, натолкнувшись на что-то острое — кости?.. Юля с отчаянием пихнула Агату за худые плечи и не смогла ни на сантиметр отодвинуть её. Паника и боль в груди парализовывали. Обе девочки были слабыми и без явных мышц, однако сейчас Агата имела преимущество неожиданности, настойчиво вдавливая подушку в лицо Юли, словно хотела раздавить, а не задушить. — Умри уже, — мелодичный девичий голос был полон ненависти. Агата больше ничего не сказала и навалилась на Юлю всем телом, пока та не провалилась сквозь кровать, пол и все слои земли. Она полетела без остановки, вертясь в разные стороны, как мёртвое тело. Блики красных и оранжевых цветов мелькали перед глазами в сочетании с темнотой. Бесконечное ощущение падения сводило с ума. Но тело её не только кружилось, переворачиваясь то вверх ногами, то обратно: подушка с Агатой исчезла, и всё же у Юли не получалось вдохнуть — она тряслась в предсмертных конвульсиях. Воздуха в лёгких не осталось. — Умри, — из неоткуда напомнила о себе Агата. Скорость падения ускорилась до невозможной для человека. Юля зажмурилась, поняв, что теряет сознание. Она раскрыла глаза от утреннего света и с удивлением обнаружила под собой поверхность матраса. Все ужасы, происходившие с ней, оказались ненастоящими. Это был сон, который закончился. Но ощущения падения и удушья исчезли слишком внезапно, чтобы спокойно воспринимать реальность. Ее мутило, как после аттракционов, а взгляд плавал, не в состоянии сфокусироваться ни на чем. Даже силуэт рядом она заметила не сразу. — Как ты себя чувствуешь? Судорожно дыша, Юля с диким лицом повернулась на голос. Хозяина хмуро стоял у её кровати. — Как после кошмара, — хрипло произнесла она и устало прикрыла глаза. Его присутствие напрягало. Что если она кричала во сне? — Это нормально, — заметил он, будто услышав её мысли. — Твоё тело перенапряжено, и не заснуть или видеть кошмары после панической атаки — естественная реакция. Юля тут же распахнула глаза и с несвойственным ей раздражением процедила: — Нет, дело в другом. Я боялась, что ты вдруг придёшь и… — она не договорила: усталость и дискомфорт дали о себе знать. Однако Хозяин решил закончить за неё: — Приду в ночи и изнасилую тебя? Юля вдруг полностью проснулась и немигающе уставилась перед собой. Он впервые сам назвал запрещенное слово, хотя раньше всегда увиливал за метафорами. Стоило ли ей беспокоиться, или она придавала слишком много значения мелочам? — Да… — тихо сказала Юля и потянула одеяло к губам, а затем скрылось и всё ее лицо. Его прямота спугнуло всё желание дерзить и обсуждать бессонницу. Она глухо пробубнила сквозь ткань: — Который час? Еще есть время до школы? — Разве я не говорил, что ты не пойдёшь в школу? Одеяло больше не могло защитить от недружелюбной реальности, как бы она не пряталась под него с головой — оно наоборот потеряло всю легкость, безжалостно сдавливая. Почти как подушка Агаты. Она испуганно взметнула ногами и руками вверх, чтобы как можно скорее спихнуть с себя надуманного врага. Материя легко поддалась, и утренний свет вновь ослепил глаза. — Что? Но… я должна… — сбивчиво пролепетала Юля, хватая ртом воздух, будто только что вынырнула из океана. — Нет, ты временно на… Хм… Назовём это больничным, — Хозяин криво улыбнулся: — Пару дней или больше. Тебе же будет лучше для восстановления. Медленно присев в постели, Юля молча слушала его и пыталась понять, шутил он или нет. — И учителя знают? — тихо спросила она. — Да, Константин им звонил и высылал справку о твоём освобождении, — спокойно проговорил Хозяин и после короткой паузы дополнил: — Твои родители тоже знают. Она почувствовала на себе его взгляд и рефлекторно поджала колени к груди. Но если ранее он видел только её пижаму, то теперь и обнаженные ступни ног. Чувствуя ещё большую незащищённость, Юля устало выдохнула. Нужно что-то сделать… Противостоять его давлению. Не придумав ничего лучше, она вдруг посмотрела на него в ответ. Хозяин предстал перед ней такой же идеальный и властный, как и обычно: черный костюм, изумрудный галстук на фоне серой рубашки, наполовину высохшие волосы, зачёсанные назад гелем и играющая улыбка в уголках губ, несмотря на серьезный вид. — Но ты не говорил, — всё внутри неё горело от смущения и тревоги. Однако каким-то чудом ей удалось не молчать: — Ты лишь сказал, что я останусь на одну ночь здесь. Про школу — ничего… — Мне казалось это очевидным, — он небрежно пожал плечами. — Дай угадаю, и все эти дни мне придется провести с тобой? — мрачно спросила она, уже зная ответ. — Не хочу тебя разочаровать, но в некоторые часы я буду отсутствовать. Как, например, уже через двадцать минут, — будто желая показать свою занятость, Хозяин выудил телефон из кармана и быстро прокрутил несколько новых уведомлений на экране. Не прочитав ни одно из них, он снова посмотрел на Юлю: — Для этого я и разбудил тебя, чтобы предупредить об уходе. Юля нервно сжала край пижамы на ноге. Ей начинало казаться, что она и правда чего-то не поняла, и лучше смириться и потерпеть пару-тройку дней. Но сколько конкретно? И почему она должна вообще пытаться доказывать ему что-то? Это её право — решать, где ей быть. С причинами или без. — Отвези меня к родителям, или я… — Да? — холодно перебил её Хозяин. Он не позволил закончить специально, точно давая ей последний шанс, чтобы она передумала. — Я сбегу, — твёрдо сказала Юля. Бестактность Хозяина не подействовала так, как он хотел, и ему это очень не понравилось. — Снова? — насмешливо вопросил он, взметнув брови вверх. — Не ты ли сама мне говорила, что пожалела о своём побеге? Так зачем совершать второй? — Потому что ты хочешь удержать меня силой. И ты тоже мне говорил, что у меня всегда есть выбор, и я выбрала вернуться к родителям. А ты отказываешь мне в этом! — выпалила она на одном дыхании, сама не понимая, как у неё хватило смелости. Несмотря на вибрацию о новых сообщениях, Хозяин убрал телефон в карман брюк, как ненужный предмет. Его больше не интересовали дела вне этой комнаты. — Я отказываю не из-за желания подавить твою волю. Речь о твоём психическом и физическом здоровье, — вкрадчиво начал он, подступая к её кровати вплотную. — Ты истощена во всех смыслах. И если я верну тебя к Леоновым, легче тебе не станет. У них нет времени следить за тобой. — А у тебя есть? — Юля сидела прямо, расправив плечи. Ей казалось, если она хотя бы немного ссутулится — он победит. — Ты собирался куда-то там уходить. А я буду одна… И вокруг — ничего и никого, только лес. — Ты не права. Как минимум, в доме ещё есть Агата, — сухо поправил Хозяин и медленно склонился ниже, опёршись ладонями о матрас. Их лица оказались на одном уровне. От их близости и его напоминания Юля опустила взгляд, невольно расслабила спину и, сгорбившись, устало откинулась на спинку кровати. Ей так не хотелось вспоминать сон, но… Внутри Юли со стремительной скоростью поселилось сомнение на счёт полного беспамятства Агаты. Неспроста всё это… До сих пор она помнила, как Агата ясно, зло, безумно смотрела на неё… Им нельзя видеться наяву, иначе сон воплотится в жизнь. — Но она мне не поможет, — встревожено сказала Юля и глубоко вдохнула. — Ты не будешь со мной все сутки напролёт. — Меня не будет час от силы. Твоих родителей — половину дня, а то и сутки. Конечно, вокруг тебя будет побольше… интересного, — Хозяин мрачно хмыкнул и небрежно придвинул руки ближе к её ногам. — Соседи, например. Ты можешь попросить их о помощи, если тебе станет плохо. Если сможешь доползти, конечно… Она опять сделала вдох — первого было словно мало. Нервно следя за его дразнящими движениями пальцев в паре сантиметрах от ее бедер, Юля пыталась отвлечься, но не могла найти ничего в комнате, способного перекрыть внимание Хозяина. От безнадёжности она вдохнула в третий раз. И тут что-то её насторожило. Отсутствие запаха… Юля удивлённо посмотрела на Хозяина, не решаясь спросить. Его привычный парфюм, ранее любимый и теперь столь тошнотворный для неё, более не витал воздухе и не дурманил разум. Он буквально ничем не пах, не считая лосьона после бритья. Но почему? Хотел угодить? Смесь благодарности и симпатии сгинули, когда Хозяин, не заметив её вопросительного взгляда, зловеще продолжил: — Тебя найдут рано или поздно, после чего отправят в психушку. Знаешь, я тоже подумывал это сделать, чтобы ты умоляла меня забрать тебя… — мужчина на некоторое время замолчал, упиваясь её поникшим видом. — А впрочем… Собирайся. Мне всё равно по пути — подброшу тебя к родителям. Зашелестела одежда, скрипнули пружины матраса — вес рук Хозяина более не давил на кровать. Он снова выпрямился во весь рост и выжидательно посмотрел на неё. — Ты сейчас серьёзно? — оторопело прошептала Юля. Тот деловито кивнул: — Абсолютно. Понаблюдаю за тобой со стороны. И подожду… — Чего? — нахмурилась она. — Я не попрошусь назад. — Не говори за себя из будущего. Юле не понравилось, с какой интонацией Хозяин сказал это. Он будто знал уже исход событий и просто преподавал ей урок, необходимый, чтобы и она это поняла. А ведь только полуминотой ранее Юля искренне хотела сказать ему спасибо, что он не надушился тем парфюмом… тем самым, что раньше вызывал у неё головную боль и воспоминания, которых она не хотела вспоминать. Но теперь всё изменилось. — Ты думаешь, я сейчас испугаюсь и останусь, да? — её голос сел от усталости. Юля больше не могла злиться: слишком сильно было ощущение, что её уже разобрали на части, и она даже не заметила, когда это началось. Взгляд Хозяина — спокойный, почти ласковый. Но в нём не было тепла. Только расчёт и… удовлетворение? — Именно так, — сказал он. Два слова. Ни интонации, ни паузы. Просто констатация. Как будто он не отвечал, а запускал следующий этап. Юля почувствовала, как сжимается горло. В груди нарастало давление, смесь гнева, обиды и странной, почти болезненной привязанности. На эмоциях она вскочила с кровати, огляделась, схватила сложенную школьную форму, скомкала её и пихнула в лежавший в углу рюкзак — резко, с усилием, будто вкладывая в этот жест всё, что не могла выразить словами. Затем влезла в слабо завязанные кроссовки, поднялась и решительно выпалила: — Поехали. — В пижаме? — Хозяин и не потрудился изобразить удивление. — Не хочу тратить лишние секунды здесь, — не растерялась Юля, запоздало осознав свой промах. Щёки слегка запылали — не от стыда, а от раздражения на себя. Глубоко выдохнув, будто сбрасывая с плеч невидимую тяжесть, она повторила: — Поехали. Он не спорил и даже не спросил своё типичное: «Ты уверена?». Лишь надменно хмыкнул и лениво направился к приоткрытой двери. Юля не медлила. Пошла следом, но внутри всё было натянуто, как струна. Каждый шаг отзывался в теле тревожным звоном. Она пристально вглядывалась в его широкую спину, в линию плеч, в движение руки, будто случайно скользнувшей по поверхности стены, и ждала. Боялась, что он вдруг развернётся, скажет что-то резкое, остановит её. Или, наоборот, прошепчет что-то слишком тёплое — и тогда она сломается. Хозяин распахнул входную дверь, и холодный утренний свет упал отражением на паркет. Они вышли наружу. Шелест мокрого гравия под ногами подействовал успокаивающе, но недостаточно. Вдалеке виднелась его машина, и до неё ещё было слишком далеко… — Я сама сяду, не нужно мне помогать, — спешно пробормотала Юля и ускорила шаг, обгоняя его. Жутко не хотелось встречаться с ним взглядом. — Айлани. По телу пробежали мурашки — приятные и в то же время волнительные. Юля сглотнула, неуверенно приостановившись и не смея повернуть к нему голову. Почему Хозяин вдруг так мягко произнёс её второе имя? — Когда будет новая паническая атака, и ты сдашься и позвонишь мне… — Её не будет. И я не позвоню… — выдавила она, но голос дрогнул на последнем слове. — Если ты в это веришь, — с иронией сказал Хозяин и скрылся в машине. Как она и просила, он не открыл для неё дверь, предоставив независимость. А Юля была только рада. Атмосфера между ними оставалась слишком некомфортной, давящей недосказанностью. Чем меньше они контактировали — тем лучше. Юля села в машину и сразу отвернулась к окну. Стекло было прохладным, и она прижала к нему лоб, будто пытаясь охладить пылающие мысли. За окном виднелось бледно-серое небо, ещё не проснувшееся от грозовой ночи, и стелющийся вокруг них едва заметный туман. Скоро начнётся майский зной. Но пока — хрупкая тишина, как дыхание перед слезами. Она поклялась так пробыть до окончания поездки и не реагировать ни на что. Правда, сердце билось слишком громко, напоминая о её слабости — и в этом ритме уже не было бегства. Только путь туда, откуда не возвращаются.