Дом на втором этаже

— И чего ты так боялась? Видишь — она невредима, — надменно сказал Хозяин. — Такая же, как было до моего эксперимента с ней. И подтолкнул Агату вперед, как потерянную зверушку с цирка. Юля в тревоге наблюдала за ней, мысленно молясь, чтобы та ненароком не коснулась её. Почему-то это особенно пугало. Но что бы случилось, соприкоснись они кожей? Абсолютно ничего… И всё же Юля не была уверена. — Ну? — требовательно вопросил Хозяин, не желая ждать вечность. — Эм… — Юля и не знала, как дальше действовать: она могла кивнуть, согласиться и покончить со всем. Но вдруг её безучастие не успокоило бы, а раззадорило Хозяина? Он бы понял, что она притворялась. — Ты… Ты не можешь знать наверняка. — Она без ран. Всё зажило, — небрежно взмахнув рукой на Агату, Хозяин чему-то улыбнулся. — Если хочешь, мы её разденем и убедимся в этом. — Нет! Не надо! — мигом воскликнула Юля, а сама отшагнула назад, в темень коридора, будто готовясь бежать прочь при любом намёке на раздевания и домогательства. Не важно, к кому. — Она не будет возражать. Ей всё равно, что бы не происходило. В эту минуту Агата и правда казалась особенно неживой. Она стояла рядом в милом белом платье, сочетавшемся с её белесыми волосами — словом, маленькая принцесса из сказки. Но дышала она изредка и всегда глубоко — как бы до последнего забывая о необходимости поддерживать тело кислородом. Выкрик Юли совсем немного вывел её из транса — вздрогнув, Агата почти сразу же забывала о реальности, и веки её лениво опускались, а голубые глаза слепо смотрели перед собой — хрустальные и не сфокусированные ни на чём. — Ты прекрасно знаешь, что Агате не всё равно… Ей было больно, — неуверенно проговорила Юля, не в силах долго смотреть на мёртвую красоту неродной сестры. — Да. Но это прошло, а прошлое она особо не помнит. Иначе бы шарахалась от меня, боясь, что я вновь её трону, — Хозяин встал за спиной Агаты и демонстративно положил свою ладонь на её плечо. — К тому же, ты забываешь главное — Андрей. Он давно позаботился, чтобы подобное стало для неё обыденностью. — Подобное? Вопрос Юли повис в воздухе. Хозяин лениво переместил пальцы выше, к шее Агаты — та была так тонка, что он мог легко сжать её и переломать без особых усилий. — Почему ты не хочешь прямо сказать, что именно ты с твоим братом сделали и делаете с ней? — напрямую спросила Юля, а внутри всё затряслось от волнения. Рука его опустилась — интерес к Агате угас так же быстро, как и начался, потому что был фальшивым. — Изнасилование — слишком неточное слово в случае с Агатой, — неохотно ответил он, глядя на Юлю. — Почему же? — Она это не помнит. Она — просто вещь, которая дышит и реагирует на внешние раздражители, — пояснил Хозяин утомлённо. — У неё нет своей воли, мыслей и чувств. Следовательно, изнасилование тут не подходит. — И в моём случае — тоже не подходит? Сквозь молчание было различимо дыхание каждого. Усталое и раздраженное Хозяина, взволнованное сбивчивое Юли и другое, куда более редкое — Агаты. Но напряжения не чувствовалось, несмотря на опасный вопрос. Хозяин даже не удосужился разозлиться — просто пропустил слова Юли мимо ушей и, вцепившись в запястье Агаты, грубо потащил ту обратно на второй этаж. Напоследок он бросил: — Обуйся и жди меня у выхода. Так пролетели несколько минут одиночества, не закончившиеся и при их новой встрече, уже без третьих лиц. Юля не рискнула спрашивать, куда Хозяин дел Агату, запер ли её в одной из комнат, как ненужную вещь — ответ был очевиден. В уже привычном молчании они вышли на улицу. Солнце полностью скрылось за горизонтом, оставив багровые мазки, едва заметные на фоне чернеющего неба. Видимость сохранялась лишь благодаря установленным фонарям вокруг дома. Они подходили к чёрному внедорожнику, блестевшему от чистоты, несмотря на майскую пыль. Фары сверкнули, послышался звук отпирания дверей. Тогда Юля и решилась спросить: — Куда мы едем? Хозяин словно опять не услышал, последовав к машине. Открыл правую дверь и, придерживая ту одной рукой, выжидательно посмотрел на Юлю. — Это не будет для тебя сюрпризом. Садись. Ей не хотелось. Она недоверчиво стояла в трех шагах от Хозяина и машины, думая, есть ли резон убежать. Но куда? В дом? Там Агата… Нет, это ещё хуже, но почему — она не могла объяснить. К тому же тело её такое слабое, неподатливое, Юля бы до самого дома не добежала.Неужели эта паническая атака так может выматывать? Юля тронулась с места и, избегая его взгляда, неловко взобралась в машину. — Я хочу знать, — она не сдалась и снова заговорила, только он сел на водительское сиденье. — Куда именно мы едем? Хозяин захлопнул за собой дверь, и внешний естественный шум как будто удалили. От неожиданности наступил вакуум — самые незначительные звуки усилились стократ. Схожее ощущение будет, если надеть наушники или беруши. Юля услышала, как слюна её громко проскользнула в горло. И он тоже услышал… Повернувшись к ней, Хозяин несколько секунд ничего не говорил — просто сосредоточенно рассматривал её всю с ног до головы. Возможно, он забыл, о чём она его спрашивала? — В город. Голос его был тих и оглушающе громок сейчас, среди этой невообразимой тишины. — Почему ты не хочешь сказать хоть раз прямо? — прошептала Юля, борясь с желанием вновь проглотить слюну. Заурчал двигатель, включенный Хозяином. Вакуум и усиленные звуки исчезли так же резко, как и появились. Юля угрюмо отвернулась к окну — поняла, что больше информации она не получит вплоть до прибытия. *** Неизвестность раздражала и не давала расслабиться. Юля все надеялась, что Хозяину тоже это наскучит, и он поведает ей причину их поездки поздно вечером. Конечно, было не полночь и даже еще не девять часов вечера, но основная часть машин и людей уже сгинули — им почти никто не встречался, кроме странных группок из подростков да еле идущих пьяниц. В их маленьком городишке в такой час все уже сидели по домам или шли в свое, особое место в виде клуба или чьей-то квартиры. Юля с легкой завистью вспоминала Москву, где не важен был час — ты никогда не будешь бродить один по улице и опасаться за свою безопасность. Живи она с самого начала в Москве, Хозяин бы никогда не смог похитить ее. Как это сделать на глазах у всех? Очень просто. Хозяин именно поэтому и грезил об их переезде с Юлей в Москву… Он знал, что она в любой момент могла попытаться сбежать. И чем больше людей, тем легче ее схватить и потащить обратно, не церемонясь. Нигде небезопасно, пока он считал ее своей. — Скоро, — проворковал Хозяин подозрительно мягко и успокаивающе. Ощутил, что Юля думала о нем. Она неизменно смотрела в окошко, сдерживаясь от порыва поддержать разговор. Помимо цели их поездки, Юля очень хотела узнать, все так же ли Хозяин планировал этот фарс с её обучением в МГУ и Москвой. Но ответ ей знать хотелось ровно столько же, как и оставаться в неведении. Она успела привыкнуть к догадкам, это даже успокаивало… — Ты… — вырвалось у Юли. — Я — что же? — подсказал Хозяин, будто силясь помочь ей найти нужную мысль. А она наоборот хотела отмотать время назад, чтобы и дальше молчать. Юля не знала, за какую другую тему зацепиться, кроме волнующей её. Пауза затягивалась, они всё ехали по дороге — неизвестно, сколько ещё было до их места назначения. Нужно говорить. — Что… эм-м… — запнувшись, Юля осмотрелась вокруг, пока не остановила взгляд на профиле Хозяина — причине всех бед и их решения. — Что ты собираешься делать с Агатой? Это вышло само собой. Юля не знала, почему спросила именно про Агату. Его лицо пробуждало в ней множество ассоциаций, воспоминаний, и, конечно, она схватилась за самый первый, свежий образ — тот, что случился получасом ранее. — Агатой?.. — от удивления Хозяин повернулся к Юле, чуть ли не забыв о вождении. Но ему хватило секунды для возвращения прежнего равнодушия. Вновь обратив свой взор вперед, сквозь лобовое стекло, он небрежно произнёс: — Ничего. Она посидит в комнате, а как устанет — заснет, где захочет. На кровати или на полу, как ей уж самой захочется… — Я не про это, — пробубнила Юля и инстинктивно сдвинула колени ближе к двери. Будто готовилась к скорому побегу. — Андрей сегодня не придет. И завтра тоже, — Хозяин подумал и решительно добавил: — Его не будет до тех пор, пока ты будешь в доме. Как же неловко слышать вещи, о которых она не планировала узнавать. Но хуже — не сдерживать своё желание быть понятой и упрямо идти до конца. — Я рада, но… — выдохнув через рот, Юля нервно заёрзала. — Это тоже не то… — Тогда что тебя интересует? — бесстрастно спросил он, уже не поворачиваясь к ней. Вероятно, и сам всё знал, но желал услышать это от неё. Как обычно. — Я про… вообще. — Вообще? Как с клубникой? — Нет! — вспыхнула Юля и тут же злость сменилась смущением: — Не в этом смысле, а… Не клубика! А просто вообще. Понимаешь? — Понимаю. Ты хочешь знать будущее Агаты вообще. Одним словом — как я решу ее судьбу, — деловито заявил Хозяин, резко сменив загадки на прямоту. Юля уставилась на него с беспокойством. Её совершенно не обрадовала податливость Хозяина, потому что он сказал это таким тоном, что она успела соскучиться по его уклончивым вежливым ответам. — Ты не имеешь права решать чужие судьбы, — нахмурилась Юля. — Это должна решать опека или… Хозяин цокнул, перебивая: — Или я, иначе бы ты не спрашивала меня сейчас, что же я буду делать с ней. Но она и правда полностью в моем распоряжении. Он замолчал, заворачивая на соседнюю улицу и проезжая мимо того кондитерского магазина, где покупались пралине-ракушки и трюфели для Юли. Машина не замедлилась — путь продолжался в неизвестном направлении. Казалось, разговор их был завершён. Он выразился ясно, она не хотела спорить, даже если и была не согласна. Однако Хозяин хранил в себе ещё кое-что… И это он припас напоследок, как самое лучшее. — Я вызвался быть ее опекуном, — посмаковав собственные слова, Хозяин с напускным равнодушием добавил: — И стал на прошлой неделе. Юля побледнела. Она не хотела верить и несколько секунд молча ждала, что он сейчас объяснит, раскроет истинную причину его глупой шутки, но… но зачем ему шутить? Опекунство Хозяина — логичный исход. Отдать Агату куда-то, позволить ей ускользнуть от него даже, если она и не в состоянии раскрыть его тайны — нет, никогда он не отпустит её. Не отпустит их обеих. — Ты не говорил мне это… — слабо, без эмоций выдохнула Юля. Первое удивление сменилось на пустоту внутри неё. Может, она устала бояться? — А что же сейчас я, по-твоему, делаю? — холодно, недружелюбно парировал Хозяин, будто раздраженный её скудной реакцией. Впереди виднелся перекресток с одиноко стоявшей машиной и горевший красный свет светофора. Вместо торможения Хозяин обогнал другого водителя и бесцеремонно поехал дальше. Это его, кажется, немного успокоило. — На счет ее судьбы… Если тебе ещё интересно, у меня есть конкретный план, — он коротко глянул на Юлю. — Но тебя я посвящать в него не собираюсь. Это могло быть издевкой, насмешкой — любой из очередных игр, но на лице Хозяина не отобразилось никаких эмоций, да и от тона его голоса Юля ощутила жуткий холод. — Потому что это что-то ужасное, и… — медленно заговорила она: — …ты боишься, что я помешаю? Машина на миг дернулась — Хозяин намеренно или случайно надавил на газ. Юля поняла, что угадала. — Я не люблю говорить заранее, — ответил он. — Плохая примета. Голос его был тих и пуст, как и ранее. Хозяин и сам выглядел странно — немигающий взгляд устремлен на дорогу, грудь почти не вздымалась, как будто он умер, и на его месте сидело одно лишь тело. Юля бы подумала, что и у него началось нечто вроде панической атаки, но думать о таком — уже смешно. — Ты врешь, — она сказала это с целью проверить, точно ли он был жив. — Не всегда, — рассеянно отозвался тот. Хозяин не боялся и не злился. Он намеренно отстранялся, погружаясь в свои мысли. Юля попыталась снова возразить: — Ты не веришь в приметы… — Откуда ты знаешь, во что я верю? — он вдруг вышел из погружения и пугающе ясно посмотрел на неё. — Я никогда не открывался ни одной из вас целиком, а ты уже думаешь, что знаешь меня? — Нет, я… — испуганно залепетала она, но Хозяин ее не слушал: — Впрочем, в приметы я действительно не верю — это для дураков или для отвлечения внимания других. Твоего, например… — глубоко вздохнув, мужчина монотонно говорил: — Мой план слишком сложен и полон мелочей, и каждая взаимосвязана с другой мелочью. Я не хочу отвлекаться, рассказывая тебе даже в общих чертах. Теперь понятно? — Да… — спешно кивнула Юля и смущенно отвернулась, не зная, за что зацепиться взглядом среди мелькавших зданий за окном. Однако Хозяин не дал ей долго быть обиженной, буквально через минуту сообщив: — Можешь не прятаться. Мы подъехали. Юля непонимающе осмотрелась, но с её стороны улица скрывалась за плохо работавшими фонарями. Но стоило ей повернуться к Хозяину и видом за ним — сердце учащённо забилось. Она резко выдохнула: — Нет! — Нет? — он скучающе улыбнулся, зная наперед ее реакцию. — Я не пойду! — Юля не отрывала взгляда от здания, так напугавшего её. Она словно боялась, что то сдвинется и обрушится всем весом на неё. — Но мы уже здесь. Или ты хочешь, чтобы я привёл его к тебе сюда? — Хозяин с готовностью приоткрыл дверь со своей стороны. — Это сложнее, конечно, но не невозможно. В этот раз он не ждал, пока она поверит ему. Юля не успела все осознать, как она вдруг осталась совершенно одна в машине. Дверь так и осталась приоткрытой, а сам владелец шел по небольшой площади мимо уродливого памятнику — к тому самому зданию. — Стой! — её голос был глух и слаб. Хозяин не услышал или притворился глухим. Тогда она вылезла вслед за ним из машины — прямо через водительского сиденье. Школьная юбка зацепилась за что-то и, кажется, порвалась в одном месте. Но это было не главной проблемой. — Подожди! — на бегу выкрикнула Юля, не чувствуя ни слабости после панической атаки, ни нового сквозняка через заметную дыру сбоку в юбке. Она только хотела покончить со всем. Когда Юля догнала Хозяина, он уже поджидал её у главных дверей. — Хорошо, — сбивчиво сказала она. — Веди к нему. *** Лампы горели слабым жёлтым светом, от которого болели глаза. Она бы предпочла быть в темноте, чем с таким ужасным освещением, но так тоже неплохо — испорченную юбку несильно видно. И всё же Юля не могла расслабиться: дышать тяжело, тошнило, тишина обостряла слух и пугала внезапной сменой на громкие звуки за пределами комнаты. Скорее бы уйти. Невыносимо душно и… жутко. Но не сейчас. Рано. Хозяин не пошёл с ней. Он был там, за стенкой, инаверняка наблюдал. Как в спектакле, только к Юле должен прийти второй. Ждать долго не пришлось. Редкие звуки сформировались в отчётливый шум из быстрых шагов и звяканье чего-то металлического. В комнате было две двери. Через одну пришла Юля. А та, что напротив — оттуда и пришли люди. Они подтолкнули заключенного в центр, а сами исчезли, с грохотом захлопнув дверь. Все источники шума стихали, кроме звона и скрежета наручников, сковывающих покрасневшие запястья Кирилла. Дёрнув головой, чтобы чёлка не падала на глаза, он дико заозирался, пока не наткнулся на Юлю. — Ты? — сипло выдавил парень, будто не разговаривал целый день. — Он тебя привёл? Юля не ответила. Она думала, что знала, как себя вести с ним, но ошибалась. Нынешний Кирилл не походил на прошлого — слишком дёрганный, сгорбившийся и непредсказуемый. Из-за небольших размеров комнаты до неё уже дошёл запах пота и многодневного стресса. — Не хочешь сесть? Можем помолчать сидя. Не ожидая более её ответа, он со скрипом отодвинул стул и устало растянулся на нём. Юля же стояла поодаль, исподтишка рассматривая Кирилла и невольно замечая, как щёки впали на его лице, а светлые волосы жирными прядями свисали вниз. Спортивные черные штаны и потрепанный худи в некоторых местах имели дырки и пятна грязи — Юля надеялась, что это не в нём его арестовали. — Как ты? — решилась спросить она. Их взгляды встретились. Юля давно не ощущала к себе такого презрения и оставила все намерения присесть рядом. Лучше постоять на безопасном расстоянии. — Как я? — передразнил Кирилл, с силой упершись руками в стол. — Самый тупой вопрос человеку, что сидит в тюрьме. — Это не совсем тюрьма… — А что же? — Эм… — Юля вспотела от напряжения. Название вдруг с трудом вспоминалось: — Содей… То есть, следственный изолятор. Кирилл закатил глаза и зло процедил: ​ — Решетка и унизительные условия здесь наравне тюрьмы. А может, и хуже… — он выпрямился и посмотрел на Юлю как-то иначе, словно увидел в ней неприятную ассоциацию. — Так что тебе надо? Последние слова прозвучали с агрессивным вызовом. Юля поняла: Кирилл обращался не только к ней. — Ничего особого, — тихо сказала она. — И, знаешь, я вообще не планировала сегодня видеться с тобой. Но… — Но он заставил, — перебил Кирилл с ненавистью. — Бедная Леонова, всё выполняешь его желания. А одежда у нас у обоих дырявая… Несостыковка выходит. Она рефлекторно опустила взгляд вниз и поняла, что встала в позу, раскрывающую повреждение юбки. — Прекрати сейчас же, — выдохнула Юля, пряча рукой оголенный участок ноги — крошечный и невинный, но такой заметный и важный, как оказалось. — Боишься, нас слушают? — Кирилла развеселил её испуг, и на миг маска озлобленного тюремного заключенного слетела с него. И тут же вернулась, стоило ему снова заговорить: — Вряд ли, а даже если и так — чем больше безумной правды я скажу, тем хуже будет мой срок. Я уже это понял. Обреченный вид Кирилла смутил её. Хотела или не хотела, но Юля понимала его состояние и разделяла. Такая связь не всегда уместна. Не с тем, кто вечно раздражал. Да, Юля не считала справедливым его арест, но в её планы не входило напрямую общаться с ним. Даже с закрытыми глазами можно было ощутить ужасную неловкость между ними. Хуже, чем с её родителями. — Ты ещё можешь найти выход… — промямлила она, а сама все меньше верила в это. — Да, — Кирилл понизил голос до едва разборчивого шёпота: — Твой педофил говорил мне то же самое. Спокойствие Юли вмиг исчезло. Она пошатнулась и рефлекторно двинула руками, но рядом ничего не было для опоры. Перед глазами все завертелось, и Юлю душил страх рухнуть прямо сейчас, когда вот-вот её с Хозяином схватит полиция… Только глупец не поймет, кто был похитителем. И неважно, что Кирилл мог клеветать. Юля была убеждена — сейчас все разрушится. Их с Хозяином разлучат. Она должна, может, испытать облегчение, но ничерта не получалось. Только страх, тошнота и желание спрятаться, пока не поздно. Голос Кирилла ворвался резко и неестественно, словно из сна: — Да всем насрать здесь. Тебе, может, и следует притворяться, но я могу говорить всё. Хуже уже некуда… Эй, что с тобой? — Нет! — выкрикнула она прежде, чем Кирилл полностью поднялся со стула. — Не подходи. Все нормально. Непонятно, как Юля все еще стояла на ватных ногах и не впала в полное забытье. Наверное, мысль о скорейшем уходе отсюда поддерживала её. Она уверяла себя — стоит ей покинуть эту комнату, как все пройдет. — Юль… Что он с тобой сделал? — прошептал Кирилл, не отводя от нее взгляда. Она неохотно сфокусировала на нём. Обстановка вокруг, причина, почему они здесь, вдруг потеряли значение. Остались лишь два потерянных подростка, не знавших, как помочь друг другу. Но проблема была в том, что помощь невозможна, если ни один не хотел её принимать. — Неужели ты не хочешь выйти отсюда? — медленно произнесла Юля, справившись с дыханием. Кирилл начал было что-то говорить, но замолк на полуслове. Явно метался в сомнениях. Уже было не до оскорблений. — И это можно сделать… — настойчиво и чуть торопливо продолжала она: — …если ты пойдёшь полиции навстречу. Проявились очертания комнаты. Слух снова улавливал лязгание наручников, сковывающих запястья Кирилла. — Ему навстречу — ты хотела сказать? — сухо уточнил он. Связь между ними умерла, стоило напомнить о причине, из связывающей. Юля устало вдохнула, мысленно отсчитывая секунды до вдоха. Ей не следовало волноваться. Раз полиция не прибежала к ним до, то почему сейчас они вдруг решат вмешаться? Кирилл прав, их никто не слушал, кроме Хозяина. — Не будь таким… — она не нашла нужного слова и решила начать с другого: — Послушай, я не желаю тебе зла. И не я заставляла тебя продавать наркотики. Демонстративно фыркнув, Кирилл презренно выплюнул: — Не тебе осуждать. — А ведь я сначала не верила… — Юля поняла, что нашла его слабое звено. — Думала, тебя и правда подставили. — Лучше уходи, — стеклянно произнес Кирилл и неожиданно встал во весь рост. — Пожалуйста. Цепь наручников зашумела сильнее — он забылся и попытался раздвинуть руки в стороны, да только поморщился от боли и злобы. Юля с радостью подчинилась и пулей ринулась к двери — той, из которой пришла она, а не он. Но радость продлилась недолго: в груди что-то неприятно ёкнуло, помешав ей выйти на свободу — то было чувство незавершенности и… совесть? Непонятно, отчего конкретно. Юля только чувствовала, что не закончила поручение Хозяина. Она нехотя обернулась. Кирилл стоял на том же месте, злой и удивленный одновременно её задержке. — Забыла что? — пробурчал он, теряя терпение. — Ты пойдёшь нам навстречу? Мне нужно получить твоё согласие… — она заметила бешенство на его лице и спешно заверила: — Скажи, и я уйду. Скривив губы, Кирилл молчал и словно размышлял, как поступить: просто оскорбить её или оскорбить вдвойне. Глядя на него, Юля теряла надежду на любой нормальный ответ и уже собиралась уйти и не ждать. Но вот он глухо произнес: — У тебя оно есть. Затем отвернулся и пошел к своей части выхода. Грубо стукнув два раза по двери ногой, Кирилл и не вздрогнул, когда та отворилась, и недовольный полицейский сгреб его за шиворот в темный коридор, ведущий к тюремным камерам. За Юлей пришли сразу же после, хотя она не успела ни постучать, ни самой попытаться выйти. Сквозь дверную щель показалось лицо Хозяина, наблюдавшего от начала и до конца их с Кириллом разговор. Он кивнул ей, повелевая следовать за ним.