Деталь

— Какие обязанности у вас были на прошлом месте работы? — женщина передо мной едва ли была старше меня более, чем на пять лет. Никакого делового костюма. Джинсовый комбинезон поверх серой футболки, выкрашенные в черный волосы, завязанные узлом на голове, татуировки на руках. Ее имя я забыл едва ли не в тот же момент, как услышал, так что мысленно называл ее “шеф”. Хотя на работу меня еще не приняли. Она была руководителем отдела маркетинга. И проведение собеседований явно не входило в ее ежедневные обязанности. Наверное, у шефа был список необходимых вопросов, но она едва ли понимала их смысл и с трудом представляла себе, как оценивать мои ответы. Я все равно отвечал подробно. — Создание макетов рекламной продукции, — сказал я. — Вывески, баннеры, листовки, каталоги, визитки, афиши. Разработка логотипов, фирменного стиля. Создание фото-зон. Я пожал плечами, пытаясь припомнить все, чем мне доводилось заниматься, но ей и перечисленного было достаточно. — А почему вы уволились? — Мне платили двадцать тысяч в месяц, да и те задерживали, — я снова пожал плечами и улыбнулся. — А еще в офисе было жутко холодно. Здание в аварийном состоянии, проблемы с проводкой. Работать зимой в куртке — так себе развлечение. Это было правдой. Не всей, конечно. Еще у меня вышел конфликт с менеджером. Та белобрысая стерва всюду совала свой нос и умудрялась даже руководству указывать, что делать. Когда она решила, что вправе назначать мне новые обязанности, это стало последней каплей. Я не говорил, что увольняюсь из-за нее. И другие причины тоже имели место быть. Но не будь там этой белобрысой стервы, возможно, я задержался бы на той работе подольше. Шефы там были отличными ребятами, а сама компания носила гордое имя “Асгард”. Мы еще шутили, что нам нужен поблизости бар под названием “Вальгалла”, чтобы в конце дня можно было пафосным тоном говорить: “Встретимся в Вальгалле!”. Впрочем искренность на собеседованиях хороша в меру. Я старался вести себя естественно. Это было несложно, ведь ничего особенного не происходило. Хотя улыбаться не особенно хотелось. Общение с незнакомыми людьми всегда немного напрягало само по себе. Но люди любят, когда им улыбаются. Это сразу заставляет их вести себя немного дружелюбнее. Шеф усмехнулась в ответ на мои слова и кивнула. Конечно, настоящую проверку моих навыков проводила не она, а штатный дизайнер, на чье место я и проходил собеседование. Девушка решила сменить работу, и теперь ей срочно искали замену. Но на счет ее проверки я тоже не волновался. Опыта у меня хватало. Единственной проблемой для меня было то, что все согласования здесь проводили по ватсапу. Не слишком удобно с учетом того, что у меня никогда в жизни не было смартфона. Но об этом я тоже не стал говорить. Пока не стал. В конце концов, уж с приложением для смартфона я как-нибудь разберусь. — Ладно, — сказала шеф. — Мы свяжемся с вами, когда просмотрим остальных кандидатов. Пойдемте, я провожу вас. Ато тут такая охранная система, что без ключа вас не выпустят. Банк этажом ниже. — Хорошо. Спасибо. Я подхватил свои вещи и подождал, пока она соберется. Накинет длинную вязанную кофту, больше похожую на халат, подхватит со стола карту-ключ и пачку сигарет. Шеф двигалась суетливо, шагала быстро, металась по кабинету туда-сюда. Простая. Высокая должность явно не делала ее жизнь спокойной и размеренной. А серьезности и представительности в ней было не больше, чем в моих однокурсниках. Когда мы спускались по лестнице, я спросил, не угостит ли она меня сигаретой, и она с радостью согласилась. — Скажи, чего ты ждешь от этой работы? — спросила шеф, когда мы вышли из здания. Она перешла на “ты” так, будто вежливые обращения были нормой только в офисе, а за его пределами от них можно было избавиться, как от форменной одежды с бейджиком. И нет, это не раздражало и не радовало. Я просто отметил про себя эту деталь в дополнение сложившегося у меня образа моей будущей начальницы. Шеф протянула мне сигареты и прикурила сама. Тонкие с ментолом. Я такие не любил, но сейчас это было совсем не важно. Сейчас важно не испортить впечатление. Она была не из тех, кто ценит корпоративную культуру и громоздкие красивые речи. Это стало ясно сразу. Шеф работала с обычными людьми, и весь этот напускной официоз ее нервировал. Так что я знал, что сказать дальше. Выдохнув струйку дыма, я расслабил мышцы лица и заговорил. — Мне просто нужна работа, за которую стабильно платят. Знаете, все эти интересные задачи и перспективы карьерного роста — это хорошо, конечно. Но я уже не восторженный студент. Мне надо за жилье платить. Она кивнула с пониманием и, кажется, с облегчением. — У нас работа не слишком креативная, — предупредила шеф. — Дизайнеры сбегают от нас, потому что скучно заниматься одним и тем же каждый день. В этом месте надо усмехнуться. Так я и сделал. — Все рвутся изобретать велосипеды? Мне без разницы. Любая работа превращается в рутину, и это делает жизнь проще. По крайней мере, я точно знаю, что мне нужно будет делать завтра. Шеф заметно расслабилась. Ее улыбка перестала быть такой нервной. Стала натуральнее, что ли. — Завтра еще одна девочка на собеседование придет. Но ты приходи часам к двум. Проведем стажировку. — Хорошо, — согласился я. — Но ватсап нужен будет обязательно, — напомнила она. — Значит, будет. Она снова кивнула, затушила окурок и улыбнулась очень открыто. Почти по-приятельски. — До завтра тогда, — и шмыгнула обратно в здание, приложив к замку ключ-карту. Я сделал последнюю затяжку и тоже затушил окурок. Это было легко. Так легко, что даже неловко. Сколько бы там у них не было кандидатов, работа у меня в кармане. Осознание этого не принесло мне ни радости, ни облегчения. Но работа все равно нужна, с этим ничего не поделаешь. Так что я зашагал к ближайшему магазину сотовой связи. Мне нужен ватсап, а значит, придется обзавестись смартфоном. Как бы я ни старался этого избежать, работа есть работа. В четвертом по счету магазине мобильной связи мне удалось найти смартфон за четыре тысячи. И это самая низкая цена из тех, что я видел. Мне не нравилось в нем все, вплоть до цвета корпуса. Кто вообще придумал делать телефоны белыми? Но он стоил четыре тысячи, и это стало решающим фактором. Платить за сенсорный хлам больше минимума просто неприемлемо. Конечно, мне не всегда так везло с собеседованиями. Просто едва переступив порог офиса, я понял, что этой компании сотрудник нужен срочно. Просто сотрудник, который будет работать. Я сидел без работы вот уже третий месяц. Никто не торопил меня, но и денег в кармане не прибавлялось. Конечно, я не сбежал с прежней работы, хлопнув дверью, как только мне этого захотелось. К таким вещам я всегда подходил серьезно: с чувством, с толком, с расстановкой, как говорят. Скопил денег на первое время, и только потом написал заявление. Но запасы уже подходили к концу, так что на смартфон я спустил едва ли не последние четыре тысячи рублей. Когда меня примут на эту должность, затраты быстро окупятся. Ведь обещанная зарплата была едва ли не вдвое больше предыдущей. Это удобно. Деньги мне определенно пригодятся. Да и в случае увольнения, скопить на безделье и очередной поиск работы будет проще. Хорошее место, хорошие условия, кофемашина в офисе. Прежде я всегда работал в малюсеньких компаниях, штат которых едва ли превышал десяток человек. В этом была определенная прелесть. С коллегами быстро устанавливались приятельские отношения, а всю деятельность компании можно было легко охватить мыслью. Но были и минусы. Например, низкая зарплата, разваливающиеся задрипанные офисы, давящее ощущение личной ответственности за общий успех. Тут все было иначе. Огромная сеть баров, работающая практически по всей стране. С большей частью сотрудников я, вероятнее всего, не познакомлюсь никогда. Я очень старался порадоваться своему успеху. Но радоваться не получалось. Не потому, что меня что-то тревожило или огорчало. Я не хотел чего-то большего или чего-то другого. Просто радость не возникала. Возникали лишь мысли о том, что надо научиться пользоваться ватсапом, прийти завтра вовремя, не забыть никакие документы и поесть что-нибудь, когда вернусь домой. Ничего, похожего на радость. А жаль. Порадоваться было бы очень кстати. *** Как я и ожидал, меня приняли. Работа оказалась непыльной. Меню моя предшественница успела сдать еще перед увольнением, так что мне теперь оставалось только делать макеты листовок и купонов по необходимости. А в остальное время я разрабатывал новый брендбук. Компания задумала сменить фирменный стиль. Похоже, не в первый раз. Брат написал буквально через пару дней. Я в это время как раз примерял логотип на разную сувенирную продукцию. Короче, не делал ничего важного. “Встретимся?” — спросил брат. “Конечно!” — тут же согласился я и рассказал, где и до скольки работаю. “Тогда в без пятнадцати семь на площади, под часами. Успеешь?” “Успею”, — времени было впритык, но за пятнадцать минут добраться до площади вполне реально. Просто не стоит сбавлять шаг. Брата я не видел давно, так что встретиться нужно было обязательно. Мы договорились встретиться на площади Калинина. Вообще это была даже не площадь, а кольцевая транспортная развязка с трехсторонним рекламным щитом посередине. С одной стороны его обнимало здание, два крыла которого были выстроены под углом друг к другу, как раскрытая книга. Именно на нем и висели электронные часы, под которыми мы договорились встретиться. Когда после работы я подоспел к дому “книжке”, брат только выходил из метро. Это был невысокий парнишка с отросшими немного вьющимися волосами. С тех пор, как устроился работать по профессии, брат начал носить все эти подчеркнуто приличные рубашки и жилетки. Я официоз не любил никогда, так что только удивлялся с него. Но брату, похоже, нравилось. Хотя во всем этом наглаженном шмотье он выглядел как школьник, которого мама собрала на свидание. Кстати, то, что он выглядел как школьник, ни разу не преувеличение. В свои двадцать шесть брат все еще мог сойти за подростка. Как, впрочем, и я. Оставалось только утешать себя тем, что старость придет к нам позже, а пока не забывать паспорт дома, потому что иначе можно остаться без сигарет. По крайней мере, мне. Брат не курил. — Привет! — окликнул он меня, а, подойдя ближе, крепко обнял. Это было чем-то вроде традиции в нашей компании — обниматься при встрече и на прощание. Обнимались все: парни, девушки, образуя тесную очередь в прихожих. — Какой план? — спросил брат, выпустив меня из объятий. — Не знаю, — пожал плечами я. — Я нашел тут одну пивную недалеко от Ленина, в которой вечером по средам играют джаз. Можем как раз не торопясь дойти до нее. Сегодня была среда, и послушать джаз я бы не отказался. Джаз был одной из тех немногих вещей, которые заставляли меня чувствовать себя живым и даже счастливым. — Пойдет, — кивнул брат и замялся немного неловко. — Только мне в полдевятого надо ехать… И я мысленно закончил за него: “потому что иначе жена устроит истерику”. К перемещению брата вне дома, особенно в моем обществе, она относилась крайне негативно. И я даже не пытался понять, почему. Хотя, наверное, это не такая уж и сложная задача. Но мне было без разницы. Так что вместо договаривания неловкой фразы, я улыбнулся и бросил: — Без проблем. И мы отправились вниз по Красному проспекту. Мы говорили о планах брата на ближайшую партию ДнД, о его жене, с которой он, к моему удивлению, все еще умудрялся ссориться из-за меня, о последних событиях. С тех пор, как брат женился, виделись мы нечасто, так что событий скапливалось много. Как раз достаточно, чтобы занять полтора часа и не повториться. — Я бы не отказался сыграть законопослушного доброго персонажа, — поделился я. Мои персонажи в ДнД всегда были максимум нейтральными. Да и среди прочих игроков lawful good практически не встречались. В лучшем случае хаотичные. Это было что-то вроде моды: все рвались отыгрывать асоциальных засранцев. К тому же, играть так было куда удобнее. Законопослушно-доброе мировоззрение накладывало очень много ограничений на тех, кто ищет приключения. Но в последнее время мне и правда хотелось почувствовать себя добрым персонажем безо всяких “но”. — Паладин? — вскинул бровь брат. — Не-ет, — протянул я и рассмеялся. — Хотя в класс паладина тоже можно вписаться. Это был бы простоватый наивный персонаж. Но не от того, что он идиот и не понимает, что творится вокруг. Скорее это был бы его осознанный взгляд на мир: закрывать глаза на зло и видеть хорошее в каждом. Ну и раз уж это его выбор, то он должен быть достаточно сильным, чтобы позволить себе наивность. — А, — брат понимающе кивнул. — Он успел повидать некоторое дерьмо, и теперь решил, что в мире стоит искать лучшее. Да, это было бы круто. Я только кивнул. Мысли о персонаже повисли в воздухе. Вряд ли мне в обозримом будущем удастся сыграть в ДнД с братом. Он теперь играл вместе с женой, а ее мое присутствие не особенно радовало. Да и игроком я был не слишком хорошим. Только попробовал пару раз, в то время как остальные ребята жили этим каждый день. — Мы с женой договорились, что я теперь могу ходить в гости к друзьям и видеться с тобой без скандалов, — сказал брат, будто прочитав мои мысли. Вообще-то он часто так делал: договаривал за меня или высказывал вслух то, о чем я только думал. Хотя и угадывал не всегда. — Ты же понимаешь, что надолго ее не хватит, — заметил я. — Она согласилась просто потому, что у нее не было выбора. Но ни один человек не может терпеть всю жизнь. Жена брата на дух меня не переносила. Она в принципе была немного резковатой в общении, обидчивой, а ее радость никогда не казалась мне искренней. Но ее неприязнь ко мне была такой явной и острой, что вызывала недоумение. Когда она только появилась в нашей компании, я все еще жил у брата в квартире. Я относился к Дар ровно так же, как и к остальным девушкам брата: мне не было до нее никакого дела. Но так как она представляла для брата некоторую ценность, я проявлял о ней заботу. Не такую, которая защищала бы ее интересы. Я никогда не рассказывал ей ничего, что могло бы скомпрометировать брата, но при этом напоминал ему провожать ее до студенческого общежития, если она засиживалась до темна. Когда я узнал, что у них в общаге нет прачечной, и Дар приходится стирать вручную, то сам предложил ей воспользоваться нашей машинкой и даже освободил полку в шкафу на случай, если ей захочется оставить что-то из вещей. Дар не питала ко мне симпатии. Я явственно ощущал, что мое присутствие ее раздражает. Но при этом она все равно пыталась быть милой и вежливой. Хотя и не слишком натурально. Эти попытки наладить контакт ставили меня в тупик. Впрочем, объяснять ей, что мне совершенно безразлично, как она ко мне относится, я не стал. Если бы тогда я подумал на несколько ходов вперед и хотя бы попытался с ней подружиться, возможно, все сложилось бы иначе. Но в то время я и представить себе не мог, что эта токсичная не слишком симпатичная на мой вкус девчонка станет женой брата. А когда пришла “счастливая весть”, было уже поздно. Получив штамп в паспорте, Дар перестала пытаться проявлять дружелюбие. Меня как будто втянули в холодную войну, а я все еще не понимал, ради чего мне бороться. Справедливости ради стоит сказать, что не один я оказался в черном списке. Кроме меня под раздачу попали Артур, Сова и Горечавка. Любые попытки брата коммуницировать с нами вызывали у его жены бурю негативных эмоций. И это не изменилось даже после того, как я и Сова съехали из квартиры. В общем, наши отношения с женой брата нельзя было назвать теплыми. Казалось, желание брата общаться со старыми друзьями, в частности со мной, приносило ей физическую боль. — Скорее всего ты прав, — брат вздохнул. — Но я буду решать проблемы по мере их поступления. А пока мы вполне можем видеться где-нибудь раз в неделю. — Хорошо, — легко согласился я. Что еще я мог сказать? — Я уже на стенку лезу от этой семейной жизни, — признался он. — Вокруг столько девушек. И я знаю, что стоит мне только захотеть, и они были бы мои. Но нет! — Это такая проблема? — я удивился вполне искренне. — Вы первое время с Дар из койки не вылезали. Мне казалось, тебе ее с лихвой хватит. Брат покачал головой и усмехнулся: — Ты такой наивный. Я продолжал смотреть на него с недоумением. — Мне не хватает остроты. Секса на крыше с едва знакомой девушкой, новых лиц. Разговоров о жизни на всю ночь. Вот этого, понимаешь? — попытался объяснить брат, едва ли не руками пытаясь показать, чего именно ему не хватает. — А, тебя на приключения потянуло, — догадался я. — Наверное, — он пожал плечами. — У меня коллега на работе просто огонь. Буряточка. Мы с ней общаемся классно, и все могло бы быть, но… — брат поджал губы и оставил фразу незаконченной. То, о чем он говорил, я понимал только в теории. Вернее, дефицит общения и новых знакомств я мог понять. Но почему свежие впечатления должны быть обязательно связаны с сексом, в голове не слишком укладывалось. Так что я просто принял это как данность. И все-так рискнул предложить: — А ты не думал, что приключений можно поискать в другом месте? Просто заняться чем-то, познакомиться с новыми людьми? Это ведь тоже впечатления. — Этим и спасаюсь, — кисло отозвался брат. — Но все равно хочу каждую симпатичную девчонку. — Ты хочешь все, что дышит, — рассмеялся я. — Мог бы сказать по крайней мере, что все антропоморфное, — обиженно проворчал он. Я исправляться не стал. Мы продолжали немспеша шагать вниз по Красному проспекту. Я курил время от времени, стараясь выдыхать дым так, чтобы тот не летел на брата. Хотя он ничего не говорил по поводу моего курения. Раньше ворчал, пока мы жили вместе, но это было давно. — Как работа? — спросил он, когда мы проходили мимо магазинчика с желтой субмариной на фасаде. — Или не разобрался пока? — Работа как работа, — пожал плечами я. — Но платят неплохо. Теперь можно, наконец, подумать о том, чтобы обзавестись жильем. — Это же круто! — кажется, брат искренне радовался за меня. Я ему почти завидовал. Вопрос жилья с каждым днем вставал все острее. Последние пять лет я бомжевал по друзьям. Не скажу, что это было плохо. Жить, переезжая с места на место, не заботясь о том, что будет завтра, — это настоящий подарок судьбы. Первым меня приютил Ведьмак — один из наших мастеров ДнД. До этого мы с матерью снимали квартиру, но как-то она договорилась с отцом, и на горизонте замаячила перспектива вернуться в общагу. Жизнь в общежитии, прямо скажем, не лучшее, что может случиться с человеком. Санузлы, общие на этаж, картонные стены, дефицит личного пространства, который способен разрушить даже самую крепкую семью. Все это восторга не вызывало. Особенно в долгосрочной перспективе. Мне светили не четыре-пять лет в этой дыре. Я уже прожил там девятнадцать лет к тому моменту и имел все шансы застрять в общаге до пенсии. По крайней мере, тогда это казалось вполне реалистичным вариантом. Больше всего на свете я мечтал избежать этого поворота судьбы. И, как ни странно, судьба свернула в другую сторону. Я уже не помню, как это случилось. То ли я разоткровенничался не в меру, то ли просто к слову пришлось. Но когда друзья узнали, что мне светит жить на пятнадцати квадратных метрах вместе с матерью, решение нашлось само собой. И решением этим стал Ведьмак и его двушка на площади Станиславского. — Да я в ту комнату даже заглядывать боюсь, — сказал он тогда. — Одному в квартире ошизеть можно. Так что нет проблем. Меня уговаривать было не надо. Уже через пару дней я занял одну из комнат в его квартире. Еще неделя ушла на то, чтобы перетащить в хату все свои немногочисленные пожитки. Денег за жилье Ведьмак с меня не брал. Мы просто делили расходы на двоих. Ну и еще я взял на себя обязанность готовить жратву. Просто для того, чтобы не чувствовать себя бессовестным паразитом. Готовить я ненавидел, но умел. Лет с семи, наверное. Как раз тогда я стал особенно активно протестовать против овощей. До сих пор не переношу их. И в какой-то момент мать не выдержала. — Сам тогда готовь себе, — сказала она. Ну я и начал готовить. Это было несложно. В общем, делить квартиру с другом оказалось вполне удобно. После я еще переезжал несколько раз. К брату, обратно к Ведьмаку… Конечно жизнь с друзьями имеет свою специфику. Например, когда я поселился у брата, раз или два в неделю мне приходилось искать место для ночлега, чтобы он мог привести девушку. Но это не было проблемой. Уже после второго раза я нашел человека, который готов был стабильно давать мне приют. Им оказался Артур. И когда в одну из недель я не пришел, он даже расстроился. Сказал, что уже привык к моим визитам. А еще жизнь у друзей сопровождалась частыми играми в ночь, квартирниками и спонтанными сабантуями. Мне нравилось жить так. Нравилось всегда иметь в рюкзаке зубную щетку и смену белья, нравилось не знать, где я проснусь завтра. Это было легко и прекрасно. Но ничто не длится вечно. Друзья взрослели, обзаводились семьями, кто официально, кто просто гражданским браком. И вот теперь вариантов не осталось. Я лицом к лицу столкнулся с проблемой, которая прежде лишь маячила где-то на горизонте: у меня не было дома. Конечно, это не совсем так. Прописка у меня имелась. Я был счастливым обладателем комнаты в общежитии площадью в пятнадцать квадратных метров. Вот только в этой комнате жила моя мать. И ей, в отличие от меня, смотаться оттуда было некуда. Я ничего не имею против матери. Мы всегда отлично ладили. Гораздо лучше, чем большинство известных мне людей ладят с родителями. Но, как ни крути, жить с матерью на пятачке в пятнадцать квадратов — так себе развлечение. О каком-либо личном пространстве в таких условиях не могло быть и речи. Я знал, что однажды вопрос жилья встанет ребром, поэтому с тех самых пор, как начал работать, я откладывал каждую копейку. Вот только зарплата у меня всегда была не ахти какая большая, и накопления двигались крайне медленно. Теперь же появились хоть какие-то перспективы. Мой навык жить на шесть тысяч в месяц позволил бы мне откладывать действительно значимые суммы. Да, думаю, поэтому я начал историю с новой работы. Именно в тот момент, когда я нашел ее, все и начало меняться действительно кардинально. *** Мы с братом попрощались в небольшом проулке недалеко от площади Ленина, зажатом между кирпичных домов и отгороженном от остального мира коваными воротами. Именно в нем располагалась пивная, где должен был состояться концерт. Впрочем, она там была не единственной. Этот проулок был своеобразным культурным центром. Летом в нем устраивали опен-эйры, вдоль стен стояли лавки и деревянные столики, а за каждой дверью располагалась какая-нибудь кафешка. Мне нужна была та дверь, у которой красовалась металлическая вывеска с надписью “Цех”. Внутри заведение оказалось темным и очень тесным. В нем едва помещались два стола и барная стойка. Я потоптался немного в дверях, прикидывая, где тут вообще может разместиться джаз-бэнд. — Вам помочь? — окликнул меня бармен — бородатый мужичок раза в два шире меня в плечах. — Да, — я все-таки подошел к стойке. — Я слышал, тут сегодня будет джаз. — Ага, — бармен важно кивнул. — Часов в десять или в одиннадцать. Они примерно в это время собираются. Десять-одиннадцать. И то примерно. Сейчас же даже девяти еще не было. Я удрученно вздохнул. Болтаться здесь два часа мне совершенно не хотелось. — Ну… может, в другой раз тогда, — разочарованно пробормотал я. — Они тут каждую среду, так что приходите, — бармен выдал мне дежурную улыбку. — А пока, может, попробуете наше крафтовое пиво? У нас есть… — Мне бы лучше сидра, — перебил я прежде, чем он начал перечислять мне ассортимент. Пиво я никогда не любил, так что слушать обзор местных хитов продаж не было никакого смысла. — Отлично, — тут же переключился мужичок. — Есть классический, вишневый, гранатовый. Гранатовый — наша новинка. Отлично идет. — Вот его и давайте. Бармен достал мне бутылку и тут же открыл ее ключом, который болтался на бечевке у него на ремне. Я не успел его остановить, хотя изначально не планировал пить прямо сейчас. Но выбора не осталось. Не тащить же через весь город открытую бутылку. Так что я расплатился, попрощался с барменом и вышел в проулок в поисках места, где можно приземлиться и спокойно прикончить сидр. В проулке свободных мест не оказалось. Он был забит студентами. Студенты равномерно распределились по всем горизонтальным поверхностям и теперь болтали, периодически утыкаясь в смартфон или бутылку спиртного. Но я приметил деревянное крылечко, на которое можно присесть, и, не долго думая, занял его. Оставшись один, я почувствовал себя чужим в этом кирпичном закутке, кишащем студентами. Делать тут было решительно нечего, но все лучше, чем бродить с открытой бутылкой сидра. Так что я просто глазел по сторонам и пил. Глотка через четыре я заметил, что вокруг бродит девушка, растерянно оглядываясь по сторонам. Видимо, она тоже искала, куда бы приземлиться. Ее светлые волосы были забраны в короткий хвост, а на белой футболке красовался принт с кассетой и какой-то надписью на английском. Люди всегда немного напрягали меня. Еще с самого детства. Не знаю, было ли это похоже на застенчивость. Если говорить честно, то я попросту их боялся. Но в какой-то момент люди для меня перестали быть людьми. Я начал воспринимать их как элементы окружающей среды. Как деревья, скамейки, витрины. И внезапно это здорово упростило жизнь. Страх пропал, и я даже смог спокойно говорить с ними. В самом деле, если витрина хочет поболтать, то почему нет? Проблемы начинались тогда, когда витрина начинала обретать личность. И тогда важно было просто пережить этот момент и определиться, станет ли эта личность моим другом или останется витриной. В обоих случаях через некоторое время общение сново переставало приносить неудобства. Именно поэтому, когда девушка с кассетой на футболке спросила, можно ли присесть рядом со мной, я просто пожал плечами и отодвинул свой рюкзак в сторону. Она еще не была человеком. Девушка села, положила сумочку на колени и поправила волосы. Она еще раз огляделась и повернулась ко мне. Но заговорила не сразу. Наверное, думала, стоит ли со мной вообще разговаривать. — Ждешь кого-то? — спросила она. — Нет, — отозвался я. — Просто сижу, сидр пью. — А я вот жду. — М, — я не был заинтересован в продолжении диалога, но не отвечать было бы, наверное, невежливо. Она помолчала еще немного, а потом заговорила снова. — Что, просто сидишь и пьешь сидр? Я все-таки обернулся к ней, прикидывая, насколько может затянуться этот разговор. Впрочем, особых причин молчать у меня тоже не было. — Сегодня вечером тут должны будут играть джаз. Но начало только в десять, а так долго я тут торчать не хочу. Так что допью сидр и уйду. — А, — глубокомысленно кивнула она. — А я подругу жду. Я не знал, что на это ответить, поэтому просто промолчал и еще раз глотнул из бутылки. — Ты студент? — девушка не оставляла попыток завести разговор. — Я свое давно отучился, — возразил я. — Да ну? — не поверила она. На лице ее затаилась улыбка, готовая показаться в полной красе, если мои слова окажутся шуткой. — Мне двадцать шесть. Девушка рассмеялась. — Да ладно! — Могу показать паспорт, — пожал плечами я. Она продолжала посмеиваться. Видимо, решила, что это все-таки шутка. Но где там. Мне даже было лень улыбнуться, чтобы проявить вежливость. — Тебе грустно? — не унималась она. — Да нет, — я в очередной раз пожал плечами. Она внимательно посмотрела на меня, потом на горлышко моей бутылки и, придя к какому-то выводу, заявила: — Ну ладно. А то выглядишь так, как будто грустно. — Совсем нет. Я, наверное, пойду, — я все-таки улыбнулся, чтобы она приняла и следующие мои слова за шутку. — А то твоей подруге будет сесть некуда. Она засмеялась. А я удобнее перехватил бутылку и потянулся за рюкзаком. — Ты странный, — заявила она. Когда я бросил на нее взгляд, девушка больше не улыбалась. Я не стал спрашивать пояснений, но она все равно сказала: — В тебе как будто чего-то не хватает. Какой-то детали. Как на это реагировать, я не знал. Просто улыбнулся и кивнул головой на свою бутылку. — Наверное, не хватает полбутылки сидра. Сейчас я допью, и все будет в порядке. Возможно, стоило остаться и еще поболтать с ней. Наверняка эта девчушка подумала, что мне просто не хочется общаться с ней. В принципе, так дела и обстояли, но обижать ее у меня особых причин не было. Нехорошо, если она расстроится. А может быть, она и сама заговорила со мной из вежливости, так что избавиться от собеседника было ей на руку. — Как будто тебе не плевать, — усмехнулся мой внутренний голос. Он всегда был таким: язвительным и честным до неприличия. Чувство такта никогда не было его сильной стороной, как, впрочем, и моей. Конечно, я не слышал его, как это показывают в фильмах. Просто понимал, что он хочет сказать. Больше всего это напоминало чтение про себя, когда представляешь голос, произносящий текст, но не слышишь его на самом деле. Я задумчиво посмотрел на остатки сидра в своей бутылке и решил согласиться с внутренним голосом на этот раз. До улыбчивой светловолосой девчонки мне и правда не было никакого дела. Так что думать о том, не задел ли я ее чем-нибудь, не имело ни малейшего смысла. Когда я уходил, девушка все еще сидела одна. Подруга где-то задерживалась.