Губы красные поцелуи развязные

— Арс, а тебе не кажется что, ну, это немного дохуя? — Антон смотрит на косметику, выложенную перед собой, и переводит взгляд на Арсения. — Ну, я имею ввиду два накрашенных нас в кадре? Мне кажется, что мы и без того знатно жопы подрываем. — Во-первых, я просто хочу разнообразить нашу сексуальную жизнь, — спокойно начинает объяснять Арсений, как маленькому ребёнку. — А во-вторых, я ещё не готов так шокировать неокрепшие умы, и выставлять мы это никуда не будем, ну, пока. А так, это для архива, ничего такого. — Ну раз так, то.. — Антон берёт в руки помаду ярко-красного цвета и снимает колпачок, чтобы удостовериться в ярком оттенке. Сначала даже хочет на пробу мазнуть по руке, как это делают бьюти-блогеры, но вовремя осекается, вспоминая о фотосессии, — почему бы тебе не накрасить губы этой блядско-красной помадой? В голосе звучит вызов, и они оба понимают, что легко смогут взять друг друга на слабо. Несмотря на то, что в каких-то спорах с другими людьми ни Арсений, ни Антон особо заинтересованы не были, то воспламенить азарт друг в друге они могут с лёгкостью. — В таком случае, — Арсений берёт помаду из рук Антона, выкручивая её из тюбика и с интересом глядя на ровный срез, — тебе придётся сделать стрелки. Ну и глаза подвести для полноты картины. — Так нечестно, — отфыркивается Антон, недовольно сводя брови к переносице. — Почему тебе всего одно, а мне два. — Потому что меня и так достаточно накрасят, а в твой образ я хочу добавить перчинки, — Арсений щёлкает по носу и подзывает к себе девушку, которая будет творить чудеса на их лицах, и пересказывает все пожелания насчёт их сегодняшнего вида, и та кивает, прикидывая какие палетки, карандаши и подводки лучше использовать. — Я вас прошу, только без прелюдий в этот раз, — Эд в помещение заходит, как говорится, с ноги и фотоаппаратом, висящим на шее. Арсений просто не может доверить делать и обрабатывать такие снимки чужому человеку, что может слить их в сеть. — А то сегодня решите, что порно кадры тоже очень даже ничего, и заставите меня их делать. — Эд, ёбан бобан, — вздыхает Антон и смотрит прямо перед собой. На кресле он был развёрнут, чтобы не мог увидеть себя в зеркало, и финальный результат был для него сюрпризом, поэтому Выграновского Антон видит прямо перед собой и отводит взгляд, — ничего это не прелюдия была. Мы и на людях себя так ведём, — после последней фразы он хихикает и косит взгляд на Арсения, ловя голубые глаза. Вообще-то затейщиком всего того, что происходит на сцене, всегда был он. Ну, почти всегда. Через какое-то время Антон втянулся в эту игру и стал сам флиртовать прямо под прицелом камер. Антон раньше не находил в себе никакого кинка на публичность, но, как говорится, муж и жена — одна Сатана, так что неудивительно. — Эд, если мы захотим снять профессиональное гейское порно, мы обязательно позовём тебя его снимать, но пока, увы, этого не случилось, — Арсений в привычной себе манере язвит в ответ, но кто Эд такой, чтобы обижаться на подъёбы Арсения? — А что за звенящая пошлость на твоих губах? — он выразительно выгибает бровь, глядя на ярко-красные губы, и застывает с усмешкой на губах. — Эт я попросил, — Антон растягивает губы в усмешке, якобы показывая, что к нему прислушались. — Пф, я б и так попросил накрасить их так, у меня на эту помаду есть некоторые планы. — Пришёл черёд усмехаться и насмешливо выгибать брови Арсению. Ничего в этом мире не делается просто так, а уж тем более Арсением. — Надеюсь, это то, о чём я подумал, — Антон хочет подмигнуть, но вовремя себя останавливает, ведь подводка ещё не высохла, и если он подмигнёт, то она отпечатается на верхнем веке. Это он от девушки, которая его красила, узнал, а вы что думали? — Не знаю о чём ты там подумал, но возможно, — Арсений косит глаза на Антона, повторяя его недавний жест, и задорно улыбается. — Так, давайте без этих ваших подтекстов, — Выграновский плюхается на один из свободных стульев и погружается в мир социальных сетей, чтобы как-то абстрагироваться от мужчин, которые открыто флиртовали друг с другом, не стесняясь ни его, ни девушки, которая их красила. — Так, ну я выполнила всё, о чём вы просили. Можете сказать, как вам работа и где стоит что-то поправить? — девушка отступает от Антона, давая Арсению шанс увидеть весь макияж на мужчине. Арсений смотрит и даже не находит к чему придраться и благодарит девушку, рассчитываясь с ней, исходя из прайса, по которому, собственно, и подбирал мастерицу макияжа. — Ну? Теперь мне можно смотреть? — задаёт вопрос Антон, встречаясь с лазурными глазами, и надеется побыстрее увидеть результат на себе. Нетерпеливо ёрзает на стуле и поглядывает на Арсения, ожидая разрешения. — Какая покорность, — хмыкает Арсений и внимательно осматривает результат ещё раз, но не чтобы оценить, а чтобы восхититься. Смотрит на подведённые глаза и стрелки, что делают глаза ещё более выразительными. — Смотри. Антон облегчённо выдыхает и поворачивается к своему отражению. В основном он выглядит как и перед записью или концертами, но что-то таки изменилось. — Ну нихуя, — Антон тянется потрогать глаза, но Арсений на него шикает, чтобы тот не стёр всё до фотосессии, — знаешь ты толк в накрашенных мужиках, — старается выдать комплимент Антон, но Эд, наблюдающий за этой картиной, смешно фырчит. — Ой, а ты вообще тут не это. Ты фоткать пришёл или куда. — Фоткать, — соглашается он, — но это не отменяет того, что вы ведёте себя как супружеская пара, а ты за это время не научился делать комплименты. — Всё я научился, — обиженно фыркает Антон, смотря в глаза Выграновского через зеркало. — И вообще, пойдёмте это всё запечатлять, а то я забуду, и глаз почешу или ещё чего похуже. — Ладно, идём, — Арсений встаёт и направляется в комнату, что посветлее и с фоном. Они эту квартиру-студию специально для фотографий сняли. Одежда, в которой они собирались сниматься, висела на одиноком стуле в комнате. У обоих парней были простые белые штаны и свободные рубашки. Антон решил свою просто накинуть и не застёгивать, а Арсений просто оставил несколько верхних пуговиц. Так сказать, для образа. — Образа игривой пантеры, чтоль? — хихикает Антон, усаживаясь на высокий барный стул. — Не пантеры, конечно, но кокетства мне не занимать, — Арсений щёлкает его по носу, перед тем как самому сесть за свой стул, и в голове уже придумывает позы, которые они оба будут использовать по ходу съёмки. — Так, любоваться без меня, окей? — Эд поднимает взгляд от камеры, которую настраивал, и переводит его на двух парней, которые — никогда такого не было, и вот опять — расплываются влюблённой лужей, смотря друг на друга с потрескавшимися лицами. — Ой, а я и забыл, что ты здесь, — Арсений переводит на него взгляд, строя невинность на лице, на что Выграновский лишь закатывает глаза. — Мы будем начинать или как? — он показывает камеру, как бы намекая, что с его стороны всё готово. — Конечно! — Арсений тут же вливается в процесс, и за ним безоговорочно следует Антон. Схватывая все идеи на лету, Антон подыгрывает, и они даже взаимодействуют с реквизитом. Но Антон не сразу справляется, когда Арсений наклоняется к его груди, глядя игриво из-под ресниц. — Я, конечно, был против повтора этих порнушных съёмок, но выглядит охуенно, — признаёт Эд, стараясь запечатлеть Арсеньев взгляд и передать всю динамику. Губы, накрашенные красной помадой, осыпают поцелуями грудь, оставляя яркие отметки на груди Антона и заставляя губы чуть смазаться. Антон неровно выдыхает и запускает пальцы в отросшие волосы и чуть тянет в районе затылка. — Вот так хорошо, посмотри в камеру, — Антон успевает на секунду забыть о Выграновском, что их снимает, и переводит взгляд, застеленный дымкой, на объектив камеры. — Охуенно, — комментирует Эд и смотрит на картинку в объективе. Антон взгляд возвращает на Арсения, а тот это как кожей чувствует, и поднимает на него голубые глаза, отрываясь от кожи. Помада размазана за пределами контура губ, и выглядит это до того блядски, что Антон еле сдерживается от того, чтобы застонать вслух. Нет, ну какой же у него всё-таки охуенный мужик. В чувства Антона приводят нежные касания в районе ключиц, которые плавно, аккуратными и чуть щекочущими движениями передвигались к плечам. Арсений проводит руками дальше, заставляя рубашку стечь с плеч, а после вовсе с тела Антона. — Арс, что ты делаешь? — мир Антона будто сужается до одного только Арсения, и он забывает об Эде, который вообще-то продолжает их снимать и ловить отличные кадры. Те получались очень живыми, благодаря эмоциональности Антона, на лице которого отображалось каждое действие Арсения. А тот делал всё плавно, почти порнушно, благодаря чему на фото витала атмосфера страсти даже от незамысловатых действий. — Добавляю фотосессии остроты. Ты разве против? — Попов смотрит из-под ресниц, что делало кадр ещё более выигрышным, и заставляло Антона захлебнуться слюной. — Ты же понимаешь, что это может зайти дальше? — Антона наклоняется к уху Арсения и шепчет, чтобы не быть услышанным Эдом. А тот расслышать и не пытается, ведь действо перед ним выглядит правда красиво. Наклонившийся Антон, что упирается руками в бёдра Арсения, чтобы не потерять равновесие, и Арсений, у которого в глазах черти пляшут, а язык пробегает между губ, как бы с предвкушением. — А может, я к этому стремлюсь, — Арсений поворачивается к нему лицом, почти соприкасаясь носами. Губы немного размазаны, и оттенок уже не такой яркий, но глаза горят, привлекая внимание на себя. У Шастуна на лице растерянность, но за ней следует явный интерес, которым он загорается. Он принимает правила игры и держит в голове то, что они всё ещё под прицелом камеры, и нужно стараться двигаться так, чтобы выглядеть красиво в её объективе. Широкие ладони двигаются вверх по бёдрам и останавливаются на талии, немного сжимая через белую рубашку, а Антон продолжает говорить как можно тише. — Хорошо, — кудряшки немного щекочут Арсения, но тот мужественно держится, чтобы не менять выражение лица и продолжать съёмку в одном настроении. Антон отодвигается, но рук не убирает и просто заглядывает в глаза. Выражение лица до того серьёзное, будто Арсений напрямую заявил о том, что хочет сейчас эротическую фотосессию, и Антону теперь нужно держать морду кирпичом. От того в сердце так щемит нежностью за то, что Антон поддерживает все его глупые внезапные идеи и следует за ним, что тот неосознанно расплывается в улыбке, а взгляд меняется со страстного на тёплый и любящий. Антон сначала недоумевает такой смене эмоций, но не может не расплыться в ответной улыбке, ведь с Арсением это совсем не трудно. С Арсением не нужно играть страсть, ведь она приходит к ним сама, по первому зову. Не нужно играть любовь и нежность, ведь те так крепко поселились в любящих сердцах, что хочется сказать пресловутое «навсегда», несмотря на ссоры и разногласие. Антон быстро находит ладонь Арсения и переплетает с ним пальцы, а после подносит замок из пальцев к лицу, чтобы оставить короткий поцелуй на тыльной стороне ладони Арсения. Эду думается, что это самый проникновенный снимок за всю историю фотографии. Сколько бы семьи не делали фотографий, нигде не прослеживается такая концентрация любви и заботы друг о друге. Столько доверия и любви, которую обычным людским умам познать не дано. Что-то внеземное; вселенная, что связала два сердца крепкой нитью, и показывает всем, что такая любовь есть, она вот тут, не только в сердце, а и за его пределами. Выграновский старается это всё запечатлеть и передать то, что видит сам. Эту любовь, в которой глаза у парней светятся, эту нежность, что в каждом движении просвечивается, и он уверен, не оставляет никого равнодушными. А парни, тем временем, перетекают к более волнующей части. Нежность не ушла, нет, но её почти затмила страсть, вновь вспыхнувшая в голубых и зелёных глазах. Руки Антона, как влитые, осаживаются на талии, а Арсений своими ползёт к плечам Антона. Парни приближаются медленно, но Эд делает снимок, только когда они почти соприкасаются губами. Тот кажется слишком интимным, и картинку быстрее хочется стереть из головы. В этом помогают как раз таки парни, двигая губами на губах друг друга, и это правда выглядит менее интимно, чем прямой контакт глаз и влажное дыхание на губах друг друга. Увидеть его нельзя, да, но почувствовать, ой, как возможно! Широкая ладонь Антона ползёт по бедру и щекочет кончиками пальцев внутреннюю часть, а второй придерживает Арсения за талию, невесомо сжимая её. Арсений порывается сделать поцелуй более проникновенным, но Антон пресекает эту попытку на корню, кусая Арса за губу, и продолжает поцелуй в медленном темпе, поочерёдно посасывая каждую из губ. — Антон, — скулит Попов в поцелуй, отрываясь от губ, но далеко не отодвигаясь, — зачем дразнишься? — они соприкасаются лбами и губами, и Эд ловит этот кадр, запечатлевает на плёнку фотоаппарата. Дальше Выграновский оставаться не планирует, и так снял слишком много того, что видеть вообще не хотелось. Он тихо проходит к двери и даже не удивляется тому, что его пропажу не замечает ни один из парней. Они возвращаются к поцелуям, но Антон всё же ломается под напором, позволяя Арсению целоваться так, будто они были очень много времени далеко друг от друга, что абсолютная неправда, ведь в последнее время оба мужчины находятся в одном городе из-за съёмок. Попов же уже опускает руку на Антонов член, что уже заинтересованно привстал. Он проводит кончиками пальцев через ткань, заставляя орган дёрнуться. — Арс, Арс, — в Антоне целомудрия осталось немного больше, чем в Арсении, и он перехватывает его руку, отводя от себя. Он поворачивает голову в сторону, где должен стоять Выграновский, но его там не находит и, вскинув брови, поворачивается к Арсению. — А где?… — Он ушёл, как только мы начали переходить черту дозволенного, — обрывает он на полуслове и отвечает на вопрос. — Так что мы можем продолжить, если ты не против, — фыркает Арсений. — Господи, Арс, — то, как мужчина комбинирует в себе столько разных черт и умело жонглирует ими, всегда приводило Антона в шок, но сейчас, когда Арсений сучится, но на его губах размазана ярко-красная помада от поцелуев — и скорее всего Антон выглядит подобным образом, ведь целовался Арсений с ним — просто срывает голову во всех смыслах, — ты просто невероятный. Арсеньевская сучливость вмиг тухнет, а на замену приходит совершенно влюблённый взгляд и вздох, что сопровождается качанием головы. — И вот так всегда, — с улыбкой вздыхает он и перемещает руки на плечи Антона. — Можешь посидеть тут секундочку, хорошо? — Шастун кивает, пока не подозревая, что происходит, и просто смотрит непонимающе, ощущая как тепло, что окружало его до этого, исчезает. Антон ждёт недолго, постукивая пальцами о своё бедро. Арсений заходит плавной кошачьей походкой и садится назад. Антон с порога замечает изменения в Арсении. Тот вытер помаду вокруг губ и накрасил всё по новой. — А зачем ты..? — он непонимающе, но жадно косится на Арсеньевы губы, что не укрывается от внимательных голубых глаз. — Шаст, твоя реакция ну о-очень легко считывается, — Арсений игриво смотрит из-под ресниц, коротко проводя кончиком языка по ярко-красным губам, чтобы и цвет не стёрся, и привлечь больше внимания к своим губам. Мужчина подходит впритык к месту, на котором сидит Антон, и медленно опускается на колени, не отводя взгляда от глаз Шаста. Он скользит руками по бёдрам и разводит их в сторону, призывно глядя снизу. Антон повинуется и широко разводит ноги, захлёбываясь возбуждением, что вот-вот сулило вылиться за края. — Арс, Арс, — Арсений проводит рукой по видимой выпуклости в районе паха, слегка массируя её пальцами. Глаза у Антона распахнуты, а мелкие зубы хватают губу, чтобы не издавать звуков. Арсений на это лишь глаза закатывает, чего стесняется-то. Попов проводит языком по губам, переводя взгляд вниз, туда, где находится его рука. Он ползёт пальцами к резинке штанов, чтобы потянуть их вниз, и Антон приподнимается, давая Арсению стащить с него эту вещь, а там и трусы. За неимением смазки он широко лижет руку, чтобы поместить ту на возбуждённый член и провести вниз, оголив мясистую головку. Антон с наслаждением выдыхает сквозь сжатые губы, но Арсению уже давно известно, что Антону приносит удовольствие и как нужно двигаться. Рука несколько раз скользит вверх-вниз, а после большой палец давит на головку, размазывая предэякулят. Взгляд поднимает на Антона, чтобы увидеть наслаждение на лице, а тот смотрит внимательно, раскрыв рот. И выглядит до того умопомрачительно, что Арсений облизывается, глядя на стрелки и подведённые глаза. Он, не разрывая зрительного контакта, открывает рот и высовывает язык, перекрывая красноту нижней губы, но Антон всё ещё может любоваться верхней, и ударяет членом по языку, после чего обхватывает головку губами и старательно начинает водить языком сначала по кругу, потом в стороны, со стороны в сторону и вверх-вниз, но в итоге останавливается на том, чтобы ласкать головку по кругу, и начинает медленно опускать голову, вбирая в себя больше плоти. Он кружит языком, лаская каждую венку, и помогает себе рукой. Помада уже размазалась по стволу, оставляя красные следы, что вместе со слюной стекали вниз. Арсений отстраняется и смотрит на возбуждённый член, на котором размазана красная помада, и поднимает взгляд на Антона. Тот, кажется, не дышит, глядя на эту картинку, и переводит взгляд на глаза Арсения. Зрачок почти полностью закрыл радужку, отчего глаза выглядит намного темнее. На лбу появилась испарина. Шастун смотрит, смотрит до того жадно, но нежно одновременно, что внутренности скручиваются в узел. Он запускает пальцы в волосы на затылке мужчины, но не направляет. Просто массирует кожу головы и перебирает тёмные волосы. Арсений опять наклоняется вперёд и вытаскивает собственный член из штанов, чтобы себя тоже довести до разрядки. Он ускоряет движения головой и заглатывает глубже, продолжая водить рукой по своему члену и помогать себе второй в минете. Он чувствует приближение их обоих, когда рука Антона в его волосах сжимается сильнее. Арсений отстраняется и доводит обоих до разрядки движениями рук. Антон, что понятно, кончает раньше, заскулив, опирается на стену спиной, стараясь выровнять дыхание. Сил на разговоры или что-то такое попросту не остаётся. Арсений доводит себя до разрядки, блаженно выдыхая и закатывая глаза, а Антон не может оторвать взгляда от его лица. Попов берёт бумажные полотенца, что прихватил с собой из комнаты, в которой они гримировались, и протягивает Антону несколько полотенец, а после отрывает себе, чтобы вытереть руки, член и живот. Грязные рубашки не волнуют вовсе, ведь у них с собой есть во что переодеться, а квартира снята до завтрашнего дня, что означает возможность поваляться в обнимку. — Арс, Арс, — Антон надевает назад штаны и вздёргивает голову на Арсения, — я тебя люблю. И твою безбашенность тоже, — он встаёт на ноги, что ощущаются не своими из-за расслабленных мышц. Тянется к Арсению и целует медленно, нежно, вкладывая как можно больше любви в этот поцелуй. — Ты прекрасен, Арс.