Надеюсь, ты не исчезнешь...

Эндрю, это... - забирая повязки, парень указал на запястья Миньярда. Казалось, что хуже того, что он повидал, быть уже не может, но белые полосы моментально переубедили его. Объяснениями его не удостоили. Уже в дверном проёме, на последок Джостен взглянул на измученного близнеца, сжимая в руках чёрную ткань и тут же удалился в другую комнату, дабы спрятать доверенную ему вещь. *** На удивление, в больницу блондин попал быстро, где его сразу начали таскать из кабинета в кабинет, проверяя разные рефлексы, ссадины и делая рентген снимки. Будь он менее подавленным, то настаивал бы до последнего, что вовсе не нуждается в помощи, но сейчас, когда он едва мог сделать пару лишних шагов, отрицать что-либо было глупо. Он выглядел не лучше ходячего трупа, хотя в каком-то смысле совсем не далеко от него и ушёл. В последний раз Абрам видел Эндрю около шести часов назад и за это время он ни разу не сомкнул глаз. Зато успел скурить пол пачки сигарет и изрядно понервничать. Для Эндрю это было утомительнее любой тренировки, потому что парень был вынужден находится в окружении врачей, которые из раза в раз к нему прикасались, чтобы обработать и перевязать раны. Ко всему прочему, Миньярд почувствовал, что таблетки прекращают давать нужный эффект, что грозило ему синдромом отмены, а ухудшать состояние вовсе не хотелось, поэтому не горя особым желанием, он обратился к рабочему персоналу с просьбой принести ему нужное лекарство. К счастью, с таблетками проблем не возникло и уже через несколько минут опасная ухмылка снова расцветала на губах блондина. Доктора косо смотрели на парнишку, но продолжали молча делать свою работу, а после оставили парня в палате, чтобы он мог отдохнуть. Всех лисов успели оповестить о происшествии, но никому не позволили приехать. Около часу назад вместе с Эбби уехал и Хэммик, не выдержав вида того, как Нил быстро убивает сам себя. Никто этого не видел, но все прекрасно знали, что паренёк, не отходящий от больницы дальше пяти метров, успел изрядно намучаться. Вспоминая смех блондина и его побелевшие костяшки, Джостен невольно начинал ловить паническую атаку, от которой его спасали только сигареты. Врачи то и дело интересовались, не нужно ли ему что-то, на что лис молчаливо отмахивался. Ком в горле не позволял есть, а переполненные дымом лёгкие грозились вот-вот отказать, если вдруг он не перестанет вдыхать раз за разом едкий никотин. - Пятнадцать минут. - У входа показался Ваймак, прибывший прямо с ресепшена, - поверь, он соберётся даже быстрее. - от этих слов легче не становилось, но становилось от того, что он наконец сможет увидеться с монстром. Потушив очередной бычок об асфальт, нападающий поднялся и принялся ждать. Его сейчас не волновали совсем немного виднеющиеся корни рыжих волос, не растрёпанные локоны, не измученным вид. На штанине и обуви и вовсе красовались почерневшее пятна. Дверь открывается и в помещение заходит миловидная девушка, которая проверяет показания приборов и сообщает, что юноша может быть свободен, но ему какое-то время не стоит лишний раз напрягаться. Миньярд больше половины предостережений прослушал, одеваясь в то, что ему любезно привёз тренер. После чего молча покинул палату и уверенной походкой направился через ресепшен к выходу. Джостен уж было забыл, кого ждал. Из больницы всё такой же уверенной походкой к ним направился Миньярд. Таблетки, прямо сейчас они делали из его лица поистине жуткую гримасу. Он расплывался в улыбке, будто не зная, что из трети его лица сделали месиво. Такой внешний вид заставил Нила со всей силы сжать себя за бок. Уж лучше кривляться от боли, чем зарыдать прям при нём. Такого Нил не ощущал до этого. Горе, обида, гнев, уныние, страх, разочарование в себе и своих силах. Этот парень заставлял его чувствовать всё новые и новые эмоции, созданные из тех, что он когда-то уже испытывал в прошлом. Впервые Абрам пожалел, что не собственными руками убил человека. Прямо сейчас он готов был сделать из Дрейка решето. Чего бы это ему не стоило. Пусть за блондина сейчас и действовал препарат, но взглянув на Джостена, он даже не дрогнул, что вонзилось ещё одной иголочкой в сердце нападающего. О руках голкипер тоже успел позаботится, надев кофту с длинным рукавом. Пусть он и скрыл шрамы, но в памяти хорошо запечатлились белые бугорки и рубцы, выделяющиеся даже на бледной коже. Так хотелось сказать многое, но при этом, смотря на такого Эндрю, сложно выдавить из себя хоть слово. Блондин решил занять переднее пассажирское место в машине тренера, которое постоянно занимает Кевина, куда бы они не ехали. По дороге к квартире Ваймака, никто не решился начинать разговор, да это и не было нужно. Миньярд пялился в окно, обычно в такие моменты, парень либо мучается от синдрома отмены, либо просто думает о чем-то своем, совсем выпадая из реальности, но сейчас совсем другой случай. В голове ни одной четкой или важной мысли, а лишь неясный поток каких-то странных чувств, которые сложно было назвать своими. Всё произошедшее за последние сутки невольно заставляло вернуться в детство, где он был совсем другим, где он мог чувствовать, где он был, был кем-то хотя бы для себя. Было принято решение ночевать у тренера, там же сейчас была и Эбби. Ники отправили в общежитие, а Аарона до сих пор не выпустили из полицейского участка, куда как раз собирался направиться Дэвид. В квартиру Ваймака они прибыли, когда уже совсем было поздно, но никто не хотел спать. Как минимум из-за того, что тренер поехал за Би и двумя адвокатами, а парни были под присмотром до чертиков взволнованной Эбби, которая, как только увидела блондина, виновато опустила голову. Миньярд в свою очередь уже успел отдохнуть в больнице, поэтому по-хозяйски сделал себе кофе на кухне. Нил оставался в гостиной, когда голкипер услышал тихие шаги, которые заставили его обернуться. Неким гостем оказалась Уинфилд. Парень не собирался начинать разговор, да и говорить ему было нечего, поэтому он ждал этого от командного медика. – Эндрю, прости, я не знала, что так выйдет. Я...я. – голос девушки дрожал, а сама она чуть ли не плакала, а Эндрю с привычной улыбкой от таблеток, делая очередной глоток кофе. Отставив кружку в сторону, голкипер подошёл к Эбби и мягко опустил свою руку на её плечо. – Всё нормально, это не твоя вина. Затем парень вышел из кухни, отправляясь на выход из квартиры, а потом и из здания, дабы пропустить сигарету другую, сидя на бордюре. Прошло не мало времени, суммарно около двух часов, пока вернулся тренер. Миньярд тогда уже спокойно овладел диваном и устало развалился на нем. Тем временем, пока Ваймак, Би, Эбби и адвокаты что-то решали, почему Эндрю думал именно так? Ну, вряд ли дружеские посиделки будут проводиться в компании адвокатов, а чуть позже до слуха Эндрю начали доносится обрывки интересных разговоров. - Вы хотите снять его с таблеток? - Би общалась с адвокатами, а вот разговор Эбби и Ваймака Абрам подслушал. - Это ему необхо... - Сделайте это. - Не успела командный медик договорить, как Джостен уже ответил. Как в самых различных фильмах, именно в этот момент из-за дверного косяка показалась разбитая и улыбчивая голова Миньярда, сначала просто заглядывая, а потом и вовсе заходя. – Я никуда не поеду! В этом нет необходимости. - парень скрестили руки на груди, показывая то, что он явно против, что показалось Ваймаку очень неуместным. – Миньярд, чёрт бы тебя побрал, ты не можешь оставаться на таблетках! Ты считаешь нас совсем бесчувственными? На услышанное, голкипер покачал головой. Возмущения блондина добавляли масла в огонь, который вот-вот спалит Джостена. – Нет, тренер, вы ничего так и не поняли. Пока меня будут таскать не пойми где, Кевин окончательно чокнется, ну или сопьется. - Эндрю был готов стоять на своем до последнего, потому что дал слово, он не мог оставить ни Нила, ни Кевина, пусть говорил только о последнем. Юноша был на взводе, пока не услышал, как его позвали, позвали по имени, как тогда, в доме Эбби. Блондин взглянул на рыжего, ожидая то, что он ему скажет. - Эндрю. - окликнул Нил, когда голубоглазый добился должного внимания, перешёл на немецкий, уцепившись взглядом за голкипера. - Ты ведь мне веришь? Тебе нужно ехать. Я позабочусь о Кевине. – Ты защитишь? Смешно. Себя сначала защити, - юноша сорвался на тихий смех с широкой улыбкой, - а вообще... Дальше блондин замолчал, отворачиваясь и уходя. Джозеф надеялся, что не законченная фраза даст понять Нилу, что им нужно поговорить наедине. Он звал за собой и Нил понял это без слов. Заметив на себе взволнованные взгляды их командного медика и тренера, Джостен отмахнулся, стараясь успокоить и давая понять, что им нужно уединиться и поговорить. Получив одобрение со стороны Дэвида, нападающий направился следом. Голкипер выбрал самую дальнюю из всех возможных комнат. Эндрю был всё ещё на взводе, но кроме обычного раздражения, в крови играло действие медикаментов, которые могли действовать как возбудитель. Эндрю шёл по темному коридору смотря в пол, улыбка начинала сползать, а усталость и неприятное ноющее чувство боли никак не отпускало. К боли в руках юноша привык давно, ведь там красовался не один шрам. Эндрю помнит это чувство, резкое, не особо болезненное ощущение, которое могло дать маленький бутончик спокойствия, который расцветал в душе с каждым новым порезом. Но как только место начинает не хватать, болевой порог повышается, а вместе с этим появляется и зависимость - весь этот небольшой ритуал успокоения перестаёт иметь хоть какой-то эффект, но он даже не столько пытался успокоить себя в то время, Миньярд отчаянно кричал о собственных правах на тело, на личное пространство, в которое так нагло вторгались... По пути к спальне, в голове блондина продолжали крутиться разные мысли, которые бросались из крайности в крайность. Пришли. В комнате царил полумрак, но никто из парней не посчитал нужным включить свет. Большое окно в спальне, не закрытое жалюзями, прекрасно освещали добрую часть комнаты лунным светом. Прозвучал щелчок замка и воцарилась тишина. Стены в квартире Ваймака достаточно плотные, потому посторонних звуков не доносилось. Джостен будто прилип к двери, не решаясь оторвать от неё спины и подойти к блондину. Он лишь мог издалека осматривать его силуэт, стоявший посреди комнаты. Побитый, измученный, но снова с такой же свирепой улыбкой, которая почти светилась, словно у Чеширского кота. Из-под одежды во многих местах топорщились и выглядывали бинты и пластыри. С лицом всё было ещё хуже. Совсем недавно оно же глядело на Нила, находясь в парах сантиметрах от его. Оно было совершено целое, без одной царапины, но сейчас раны на нём походили на грим, который делают жертвам маньяков в фильмах ужасов. Дрейку победа явно далась не легко. От вида этого сердце обливалось кровью. Нил кое-как сдерживался, дабы не подойти, начав ощупывать повреждения на теле Миньярда. На удивление, сил на слёзы у него не осталось, зато ком в горле не пропадал уже добрые восемь часов. Ком, заставляющий нервно сглатывать и морщится от боли. Ему хотелось продлить этот разговор, задержаться с изувеченным лисом подольше, настолько, насколько это было реальным. Но, рано или поздно, начать говорить пришлось бы. Они стояли смотря друг на друга в полной тишине, кажется никто не знал с чего хочет начать. Эндрю тяжело было поверить, да, он знал, что Нил открыл ему все карты, да, Миньярд знал, что рыжий далеко не так прост, как кажется, но что-то никак не давало покоя. И к его утешению, продолжить разговор вызвался Джостен. - Я защищу Кевина. Как только ты вернёшься, он будет тут, живой и невредимый. - чтобы продолжить речь, понадобился ещё один глоток воздуха. Наконец Абрам посмотрел в глаза Эндрю, уверенно, без капли волнения, стараясь убедить парня в том, что он не беспомощен и на него можно положиться - Не забывай, что Рико - не мой отец, я смогу дать ему отпор. Миньярд неожиданно захлопал. Аплодисменты раздались эхом по комнате, оставаясь в голове Нила куда дольше, чем должны были. – Красиво сказано, красиво...но вот ты упускаешь один момент. У тебя на спине мишень, и нарисовал её Рико. – взгляд голкипера помрачнел. В какой-то момент Абраму показалось, что глаза собеседника вовсе сливаются с темнотой комнаты. – Ты говоришь, что хочешь жить, но при первой возможности ставишь жизнь под угрозу...сказочная глупость. Перестань быть добровольным мучеником. Страх резко отступил. Осталась только боль и жалость. - Ты такой же. - в голове всплыла общая картина происходящего, которую Нил успел проанализировать за все время. Окровавленная комната, разговор с Аароном, слова Эндрю: «Что он сделал с тобой? Отвечай! ...», дикий смех, побелевшие костяшки, шрамы на руках - "Добровольный мученик". - перекривлял он близнеца. – Не говори чепухи, мы не одно и тоже. - блондин скрестил руки у себя на груди, внимательно рассматривая собеседника в полумраке. – Ты ценишь жизнь, а мне плевать на свою. Мы разные. Эндрю медленно приближался пока не оказался перед десятым номером на расстоянии вытянутой руки. Миньярд оказался совсем близко, даже сквозь темноту было видно напряжение на его вечно улыбающимся лице. Нил усвоил правило «не трогать без разрешения», а голкипер, по-видимому, усвоил и его. Пусть рыжеволосый и доверял этому парню как никому другому, но тот остановился на расстоянии вытянутой руки, дабы ему было комфортнее. Зрительный контакт он не прервал, Абрам продолжил. - Доверие к тебе перевесило мой страх перед Рико. Я рассказал тебе обо всём, - парень коснулся своих волос, указывая на корни. Среди каштановых лахмотий виднелась почти еле заметная рыжая полоса у самой кожи головы - мне больше нечего скрывать. Опустив руки, Джостен сам поддался вперёд, сокращая расстояние между парнями до минимума. Разница в росте не помешала не отрываясь смотреть в карие глаза собеседника. Они были совсем одни, но даже не смотря на это последняя фраза прозвучала шёпотом. – Я уже заметил их, можешь не утруждаться, делая на этом акцент. - Эндрю не был уверен, почему он остановился на расстоянии вытянутой руки, толи чтобы ограничить себя, в возможности лишний раз навредить Нилу, толи чтобы сделать разговор для Джостена не менее спокойным. Хотя, если подумать, эти причины друг друга исключающие. - Доверься и ты мне. - с губ почти вырвалось «пожалуйста», но парень вовремя вспомнил, что это слово под запретом. Миньярд немного нахмурился, первым нарушая зрительный контакт и переводя взгляд на пейзаж за окном. – Надеюсь, ты не исчезнешь... – Эндрю в глубине своей души надеялся, что когда он вернётся, то Нил будет всё ещё с лисами, всё ещё на поле. Сложно поверить, что блондин может вести себя подобным образом, находясь под препаратами. Третий номер никогда этого не скажет вслух, но он не хотел, чтобы Джостен оказался обычной побочкой, простой галлюцинацией. Джостен больше не сбежит. Лисья нора - его дом, команда стала ему семьёй, с которой он будет до своего последнего дня. У него появилось место, куда он может вернуться. У него есть Эндрю. - Я не исчезну. - вновь прошептал Нил, ощутив на загривке волос чужую руку, притягивающую к себе. Губы соприкоснулись, дыхание обожгло кожу, необычное чувство вернулось, заставляя сердце биться чаще, а щёки и уши краснеть. Сопротивляться больше нет сил. Нилу больше не хотелось убежать, оттолкнуть или сомневаться в своей симпатии. Не важно, чувствует ли Эндрю тоже самое, главное, что он сейчас тут, с ним. Остаётся только наслаждаться и надеяться, что этот момент продлиться как можно дольше. Прокуренные лёгкие не дали продержаться больше тридцати секунд. Самые лучшие секунды, которые лис не забудет. Стоило только губам разомкнуться, а руке отпустить волосы нападающего, как у близнеца в крови будто заиграла новая доза таблеток. Блондин обошёл Джостена и выскочил из комнаты, зовя Добсон. На удивление всех в квартире, близнец заявил, что отправляется в больницу прямо сейчас. Вещей он с собой никаких не взял и дожидаться братьев или Кевина не стал. Провожая Миньярда у дверей, Абрам ненадолго переглянулся с ним, беззвучно вымолвив одними губами: «Спасибо за доверие». Реакции не последовало, Нил её и не ждал. Машина отдалялась, а вскоре и вовсе скрылась из виду. Абрам так и продолжал смотреть в окно, не отзываясь на зов Ваймака или же Эбби. Так же он смотрел на горящую на пляже машину. Было тошно. Тошно от разлуки, тошно от своей беспомощности и никчёмности. Он уехал, а на губах ещё надолго осталась приятная теплота и мягкость. Захочет ли голкипер возится с ним и после реабилитации? Из всей команды в нормальном состоянии Эндрю видели лишь Николас и Аарон, потому ожидать можно чего угодно. Абрам из лисов знал Миньярда меньше всех, но, по-видимому, разлука ему дастся сложнее, чем кому-либо. Этот парень каким-то образом сумел забраться ему в душу так глубоко, как никто до этого не смог. И всё же, это животрепещущее чувство, дающее тепло и защиту, с ним ненадолго. Ему осталось пять месяцев.