Диагноз

Суббота. Клиника. Мария прошла в кабинет за Виталием, плотно закрывая за собой дверь. — Присаживайтесь, рассказывайте. — врач сел на кресло за компьютер, и, щёлкнув мышкой, развернул документ по пациенту. Затем отвлёкся от монитора и посмотрел на девушку. Третьякова рассказывала, а Виталий внимательно слушал и кивал. У него был большой опыт и он прекрасно понимал, о чём могут свидетельствовать перечисленные симптомы. Когда девушка закончила, он долго что-то проверял и печатал на компьютере, иногда хмурил брови и был очень сосредоточен. Наконец, врач повернулся к блондинке. — Мария, я направлю вас на обследование, оно будет проходить здесь, в этой клинике. Начнём с завтрашнего дня. — Это опять оно, да? — девушка смотрела на него в упор, колени сводило. — Вам сейчас не стоит волноваться. Это всего лишь версия, одна из. Мария помедлила несколько минут, собираясь с духом и пытаясь сделать свой голос как можно более уверенным и устойчивым. — Виталий, пожалуйста. Я не ребёнок, мне нужно знать наверняка. Скажите, что вы думаете? — Маш… — мужчина слегка поджал губы, подбирая слова, — У нас одна из лучших клиник, сделаем всё, что сможем. Мы давно специализируемся на онко… — он выдохнул. — Сдадите анализы. — Я поняла. — девушка забрала выписки и направления и попрощалась с врачом. Маша вышла из кабинета и, ступив несколько шагов до металлических стульев в коридоре, упала на один из них. Ей овладело чувство, близкое к отчаянию. До переезда в Израиль у девушки обнаружили опухоль, но тогда врачи смогли вывести всё в ремиссию, Мария приехала в чужую страну для лечения, но, волею судьбы, осталась насовсем. И вот теперь, когда всё в жизни было налажено, она вернулась к тому, с чего тогда всё началось. Девушка набрала номер подруги, и спустя несколько гудков в трубке раздалось радостное «Маха?». Блондинка подняла голову, чтобы не заплакать, и только когда Крис вновь повторила её имя, прервала тишину, проглатывая ком, застрявший в горле. — Привет, Крис. — Привет, Мах. Как дела, чего-то со связью? — Чего-то со мной. — голос был хриплый, низкий — Крис, сможешь приехать сегодня ко мне? — Да, конечно. Что-то случилось? — Да. — девушка прикрыла глаза, выдыхая — Приезжай в восемь. — Хорошо, я буду. Блондинка сбросила звонок и откинула голову назад, касаясь затылком стены. Она не знала, как спускаться вниз на ватных ногах. Она не знала, как не разреветься, глядя на Лауру. Она не знала ничего, кроме того, что любит женщину и не сможет сделать ей так больно. Вечером приехала Кристина. Девушка прошла в квартиру подруги, пытаясь поймать хоть одну эмоцию в её мокрых красных глазах, но ничего, кроме боли, разобрать не смогла. Она лишь крепко обняла Машу, и, простояв так приличное количество времени, отпустила её, проходя за блондинкой на кухню. Никто не решался заговорить первый, и Третьякова просто положила на стол перед девушкой свои выписки. Та долго их читала, после чего отложила в аккуратную стопку и попыталась нарушить тишину. Она помнила, как вытаскивала Машу из депрессии в прошлый раз, когда был поставлен диагноз. — Прости, я не знаю, что сказать… — Кристина помотала головой, откидывая тёмные волосы с лица. — Фигня, я ничего и не жду. Вернусь обратно. — Маша улыбнулась. Она тоже не знала, что здесь говорить. — Это уже точно? — брюнетка посмотрела на бумаги. — Нет, пройду обследование сначала здесь. Но, ты же сама видишь. Всё и так понятно. — девушка села за стол и начала нервно постукивать пальцами. — А что сказала Лаура? — подруга мягко накрыла руку блондинки, успокаивая. — Ничего. — В смысле? — Крис нахмурилась. — Я ей не сказала. — Но…она знает, что ты собираешься уехать? — Я скажу чуть позже. Она не знает, что я умираю. — Маша закусила губу — Опять умираю. — Ты с ума сошла? Она бы тебя не бросила. — Пусть лучше ненавидит меня за то, что я скотина, чем страдает. — Ты не человека, а сплошное разочарование. — Крис встала и подошла к ней, присаживаясь рядом и обнимая. — В любом случае, это будет твоё решение. — Во мне нет ни капли алкоголя, чтобы это пережить. — девушка уткнулась в шею подруги носом, чувствуя, как начинает сводить горло от подступающих слёз. Всю неделю Мария уезжала сразу же после уроков и ехала в клинику, где мучалась от одиночества и тоски, от желания держать Лауру за руку, от усталости бесконечно нуждаться в женщине. Но Третьякова даже не могла разговаривать с ней нормально. Каждый взгляд, каждое слово от старшей причиняли ей почти физическую боль. Маша знала, что такое, терять того, кого так сильно любишь — она была очень близка со своей бабушкой и что-то внутри переломилось, когда та ушла. Девушка видела это раньше и знала, как это заканчивается, и она точно не хотела такого финала для их с Лукиной отношений. Отношений, которые не были обозначены, но были так понятны им обеим. Пятница, вечер. Блондинка спускалась на лифте вниз. Только что она соврала о своих чувствах, а точнее, об их отсутствии, той, которую любила больше, чем кого-либо в своей жизни. Как больно… Наша жизнь состоит из множества моментов. Счастливых и не очень. Маша думала, что им просто не повезло. Тем не менее, она была счастлива всё то время, которое провела вместе с брюнеткой — они были счастливее всех людей в мире, вместе взятых. Третьякова отдала бы всю свою жизнь за ещё один такой поцелуй. Девушка остановилась на первом этаже у почтовых ящиков и рухнула на ступени, прижимая руку к груди, внутри которой образовалась большая чёрная дыра. Блондинка смотрела на мраморный пол, на растения в горшках, на чёрные резные перила — она пыталась запомнить каждую деталь. Девушка понимала, что выйдет из здания навсегда, что никогда больше сюда не вернётся и не увидит ни этих перил, ни этих дурацких цветов, которые в этот момент казались такими глупыми и бессмысленными, как и всё вокруг. Как бы ей хотелось умереть прямо здесь, на этом самом месте. И чтобы утром, когда её выносили, накрытую простыней, кто-то сказал бы Лауре тихо: «Она так сильно вас любила». В это время Лаура сидела в своей квартире на полу, подпирая спиной стену. С того момента, как Маша вышла вон, женщина не сдвинулась с места. Всё тело пронизывала острая боль, слёзы застыли на щеках, а дыхание спёрло, кислорода в лёгких не осталось, дышать было нечем. Каждый глоток воздуха давался с трудом. Она открыла вино, и, осушив треть содержимого за раз, с грохотом вернула бутылку на стол. Бокалы полетели на пол, вдребезги разлетаясь на множество осколков. В груди кольнуло, как будто вместе с этим стеклом на куски разлетелось сердце Лукиной. В голову ударил алкоголь. «Как больно…» — пронеслось у неё в мыслях. На предплечьях до сих пор чувствовались прикосновения Третьяковой, кожу через ткань платья начало буквально прожигать от боли, которой казалась нехватка нежных рук блондинки. Суббота, воскресенье. Выходные проходили у девушек одинаково, в потоке слёз и в компании крепкого алкоголя. Мария через силу собирала свои немногочисленные вещи, перевезённые на время пребывания в России. Сегодня нужно было сдать квартиру хозяевам и перебраться к Кристине на ночь, а уже завтра днём нужно быть в аэропорту и вылетать в Израиль. Девушка собрала готовые и полностью заполненные больничные грустные выписки в одну папку, чтобы при поступлении в израильскую клинику они не затерялись, положила их в рюкзак и застегнула большой чемодан, сверху на него поставила кожаную сумку, с которой ездила в Москву. Третьякова в последний раз оглядела огромную пустую квартиру, которая опять была такой же свободной, как и когда блондинка в неё заехала. В прихожей появилась Крис. — Ты готова, я вызываю такси? — она достала телефон, подхватывая кожаную сумку подруги. — Да, наверное. — девушка неуверенно кивнула. — А что будет с твоей машиной, когда ты уедешь? — Катайся. — блондинка кинула ключи с маленьким логотипом BMW на столик в прихожей и улыбнулась. Но эта улыбка не зеркалила изнутри ничего положительного, а была пропитана грустью и болью. Крис немного помедлила и обняла Машу. — Она дождётся тебя в надёжных руках. Девушки вышли из квартиры, и, подождав хозяина, который принял квартиру и пожелал им хорошей дороги, спустились вниз. — Поведёшь? — Маша устало открыла багажник авто, загружая вещи. — Уже? — Крис подняла брови, морально готовясь вспоминать ПДД. — Ага, привыкай. Блондинка села вперёд на пассажирское, немного приподнимая сидение. В груди больно защемило. Она застыла, вспоминая, как заботливо Лаура пристёгивала её в машине каршеринга в Москве, каждая картинка того вечера, всплывающая у Маши перед глазами, оставляла всё меньше места для вдоха. Спустя несколько минут изучения новороченной приборной панели, Крис завела BMW и осторожно тронулась с места, вспоминая азы вождения. Машина разогналась и скоро покинула район.