Диагноз

Утро субботы началось с доносящегося с кухни запаха крепкого свежесваренного кофе. Маша проснулась, укрытая тонким белоснежным одеялом, за окном падали желтые листья и стояла тёплая осень. Тёплая, такая непривычная для Питера осень без слякоти и грязи. Мария вспомнила стихи, которые когда-то с грустью перечитывала в школе, будучи ученицей десятого класса: «Август. Его задержать бы, но… Тихо уйдёт. Никого не спросит. Словно прокрученное кино, Лето закончится ровно в осень.» Когда ты учишься, приближение осени равнозначно концу света. В школе больше всего Марии нравились каникулы. Она не любила сидеть за партой, так как считала многие предметы пустой тратой времени. Забавно вспоминать об этом, будучи учителем. Пускай и временно. Конечно, когда ты взрослый, лето безусловно приятно, но не так сильно огорчаешься, когда оно подходит к концу. Не считаешь дни до первого сентября. Когда ты взрослый, дни летят со скоростью света. Может быть, поэтому день недели и время года уже не играет такой большой роли. Ты просто не замечаешь, как летит твоё время. Девушка взяла glo, и, зарядив один стик из пачки в электронное устройство, закурила в открытое окно. — Ты планируешь бросить? — Лаура подошла к блондинке, обнимая со спины, говоря не очень громко, чтобы не напугать. — О нет, пожалуйста, ты приучила меня к здоровому питанию, оставь мне хотя бы мой дым. — Маша откинула голову на плечо брюнетки, прикрывая глаза от мягких лучей солнца. — Ты тот ещё сборник вредных привычек. — женщина улыбнулась, оставляя невесомый поцелуй на щеке девушки. — Да, я рада, что беседа зашла о моих недостатках, а-то я всё думала, когда… — Лукина прервала этот поток сарказма, развернув блондинку к себе и затыкая осторожным поцелуем. — Я лишь забочусь о твоём здоровье. Они прошли в гостиную-кухню, усаживаясь за барную стойку. — Ты давно проснулась? — на Марии была длинная чёрная футболка, слегка прикрывающая бёдра, волосы распущены и немного небрежно разбросаны по плечам. Всё это делало девушку чертовски милой и домашней. — Около часа назад. — Лаура села напротив, выкладывая перед блондинкой несколько картонных контейнеров, в одном были сырники со сгущенкой, а в другом блинчики с вареньем. — А вот доставка из кулинарии едва успела к твоему пробуждению. Позавтракаем и я отвезу тебя в клинику, нас там ждут. — Третьякова слабо улыбнулась. — Спасибо. — она забрала сырники и погрузила в свой завтрак вилку, размазывая еду по всему контейнеру. — Да, сгущёнки купят за пять рублей, ещё и водой разбавят. Брюнетка посмотрела на девушку настороженно, оставляя свой контейнер и вставая с места. Она подошла к младшей, разворачивая барный стул той к себе. — Маш, что происходит? — Я сказала, сгущёнки… — она не договорила. Женщина взяла её за подбородок, заставляя поднять глаза на себя. — При чём здесь сгущёнка? Что с тобой происходит? — Лаура говорила серьезно — Вчера всё было в порядке, а сегодня тебя как будто подменили. С самого утра. Ты куришь, хотя ничего не успело произойти, что заставило бы тебя нервничать, ты говоришь со мной сарказмом, хотя я тебе ничего плохого не сделала. В чём дело? Объясни мне, я не понимаю. Маша молча уткнулась брюнетке в живот лбом. Она не знала, что так портит ей настроение, как будто какая-то режущая боль гнетёт её изнутри. Хотя, в глубине себя Маша прекрасно понимала, в чём дело. — Прости. — Малыш, ты чего? — женщина осторожно подняла её за талию и притянула к себе — Иди ко мне. — Просто все эти походы к врачам…мне трудно всё это переносить. — девушка говорила тихо, в шею Лауры — Я ненавижу больницы и всё, что с ними связано. — Я понимаю. — Вот. — Третьякова громко вздохнула, утыкаясь в плечо брюнетки. — Маш, ты же боишься не того, что в больнице. Ты боишься того, что тебе там скажут что-то нехорошее. Так ведь? — она почувствовала, как Мария кивнула — А тебе ничего плохого не скажут. Быстро съездим и вернёмся ко мне, будем смотреть твои странные фильмы и закажем пиццу. Ту, твою любимую, для извращенцев. — Ананасы не делают любителей пиццы извращенцами. — девушка улыбнулась и немного отстранилась от Лауры, оставляя свои руки на её шее. — Как скажешь. — старшая засмеялась, сжимая талию блондинки чуть сильнее, от чего по телу Марии разлилось приятное чувство. Чувство тепла и защищённости, кажется. — Как я без тебя жила? — девушка смотрела в серо-голубые глаза с полной любовью. — Не очень. — Лукина наигранно поморщилась. — Думаешь? — Видимо. — Боюсь, что наверняка. — Маша увлекла брюнетку в поцелуй, прижимая к себе за шею, прогибаясь в спине и расслабляясь, отпуская все мысли. Когда тебя держат такие крепкие надёжные руки Лауры Лукиной, можешь себе это позволить. Уже в начале двенадцатого девушки подъезжали к большому зданию, которое больше походило на замок, чем на клинику. Джип Лауры остановился на парковке, брюнетка обернулась на Машу, которая сосредоточенно смотрела вперёд. — Не переживай, я уверена, что нет повода для беспокойства. — Лукина сжала руку девушки, и, поднеся к своим губам, поцеловала белоснежную кожу, а затем стерла легкий след от своей красной помады. Они вышли из машины, мягкие лучи солнца почти не грели, но с ними всё вокруг казалось не таким унылым. Лаура заблокировала авто и взяла Машу за руку, переплетая их пальцы. Девушки прошли через проходную и направились к главному зданию по дорожке, выложенной белой плиткой, территория клиники была внушающая, ещё зелёный газон, белые скамейки, небольшие беседки. Всё это больше походило на европейский санаторий. В холле здания Лауру и Марию встретила милая девушка, и, зарегистрировав, направила на третий этаж к двести седьмому кабинету. В коридорах было достаточно тихо и не очень много людей. Спустя десять минут ожидания, из нужного кабинета вышел приятный мужчина лет сорока пяти, аккуратно постриженная борода, выглаженный белый халат, располагающая улыбка. — Виталик, привет. — Лаура улыбнулась и встала с места, подходя к мужчине и протягивая руку, которую тот слегка пожал. — Привет, какими судьбами? — он был похож на врача из сериалов, которые показывают по Нетфликс. — Посмотришь? — брюнетка повернула голову на девушку, мужчина поприветствовал её кивком. — Да, Юля сообщила мне. — врач перевёл взгляд с Лауры на Машу и улыбнулся, — Мария, добрый день! Меня зовут Виталий Красилов, я главный врач этого отделения. Пройдёмте. — жестом он пригласил её в свой кабинет. — блондинка кивнула и последовала за ним, бросая молчаливый взгляд на Лауру, в котором чётко читалась тревога. Лукина хотела пойти с Марией, но та попросила подождать в коридоре, заверив, что всё в порядке. Спустя достаточно долгое время, они всё ещё оставались вдвоём в кабинете. Лаура написала Маше сообщение о том, что ждёт её в машине и спустилась вниз пешком по длинной массивной лестнице. Прошло ещё около получаса, когда блондинка открыла дверь авто и тоже села. — Я долго? — она посмотрела на женщину с лёгкой улыбкой, пристёгиваясь. — Я думала, будет побыстрее. — брюнетка пыталась прочитать эмоции Маши, но не получалось, — Что Виталий сказал? — она завела машину, плавно трогаясь с места. — Всё в порядке, прописал препарат для укрепления сосудов. — Видишь, я же говорила. — Лукина вырулила на дорогу, проводя по колену девушки рукой и сжимая её ладонь. Оставшиеся выходные они планировали провести вместе, но Мария, сославшись на неотложные дела по прежней работе от израильской компании и потребность работы за ноутбуком, к вечеру вернулась домой. На следующий же день общение сводилось к коротким перепискам, Лаура не понимала, в чём дело, а Маша находила оправдание в загруженности по работе и подготовке запрошенных инвесторами поправок в проекте. — Маш, всё точно в порядке? — уже который раз в трубке звучал взволнованный голос Лукиной. — Да, Лаур, всё в порядке, я просто в запаре, прости. Нужно всё успеть. — Ты справишься до конца следующей недели? — Да, думаю, да. — у девушки был уставший голос и Лаура решила не надоедать вопросами. — Тогда, в следующие выходные забудем про работу и проведём время вместе. — в голосе была слышна лёгкая улыбка. Или попытка улыбнуться. — Хорошо. До завтра. Диалог закончился и Маша отбросила телефон в сторону, падая на кровать лицом вниз. Не было сил, не было настроения. Противное липкое чувство выходило изнутри и кутало всё тело. Следующие несколько дней девушка возвращалась домой сразу же после работы в школе, Лаура была тоже загружена учебными делами, поэтому времени вдвоём они почти не проводили, за исключением общих совещаний и коротких разговоров в коридорах. Так прошла рабочая неделя. В пятницу, к концу рабочего дня Маша сидела в компьютерном классе и бесцельно листала тетради, в надежде увидеть в них что-то новое. В дверь постучали и в класс зашла Лаура. Третьякова устало подняла глаза и сглотнула, перед ней стояла брюнетка в длинном черном платье в пол, с не очень глубоким вырезом. Платье шикарно сидело и идеально подчёркивало фигуру. Женщина закрыла за собой на ключ и подошла к блондинке, бесцеремонно усаживаясь к ней на колени и обнимая за шею. — Привет. — старшая прищурилась, — Хватит работать. Заканчивай с тетрадями и приезжай ко мне. — она мягко поцеловала девушку и встала, элегантно прогибаясь в спине. — Хорошо. — та проводила её взглядом, теряясь в потоке собственных мыслей. Вечер выдался холодный. Маша вышла из своего авто и поёжилась. Она медленно ступала по дорожке к дому Лукиной, рассматривая панорамные окна зданий и теребя в карманах чёрного пальто всё, что попадалось тонким ледяным пальцам. Ключи от машины, телефон, пачка Orbit. Блондинка позвонила в домофон, поднялась на лифте на нужный этаж и зашла в квартиру, дверь которой была не заперта для неё. В полумраке девушка прошла в гостиную, уже такую знакомую и безнадёжно пропитанную воспоминаниями. На барной стойке стояло вино, которое они с Лаурой пили в Москве, рядом два бокала и сырная тарелка. Сердце Маши сжалось. Она услышала шаги за спиной, и прежде, чем успела обернуться, почувствовала тёплые руки на своей талии. — Ты чего не раздеваешься? — брюнетка шептала ей на ухо, сплетая свои пальцы на животе девушки. Третьякова развернулась, её руки оказались на предплечьях старшей. — Замёрзла? — Лаур, нам нужно поговорить. — голос еле заметно дрожал. — Давай поговорим. — женщина резко стала серьезной и немного отстранилась, укладывая свои руки Маше на талию под незапахнутым пальто. — Я ненадолго. — она продолжала, а в горле застыл осколок стекла. — Мне давно стоило тебе обо всём рассказать, но вышло, как-то, только сейчас. — девушка сделала паузу, в глазах не было ничего, кроме холодной пустоты — Ты потрясающая и мы отлично проводили с тобой время. Но это было для меня просто развлечение на время пребывания здесь. В понедельник я возвращаюсь в Израиль, Елена Владимировна в курсе, на моё место уже есть человек. — Какой человек, какая Елена Владимировна, что ты несёшь? — Лукина отошла на шаг назад, у неё перехватило дыхание. — Прости. — Маша продолжала стоять, не в силах сдвинуться с места. Она смотрела в омут этих влажных, разбитых, но всё ещё бесконечно любящих её глаз. Молчание, повисшее в воздухе, тянулось, казалось бы, вечно. — Знаешь, что самое страшное? — Лаура с трудом выдавала каждое слово — Осознавать, что всё, во что ты верил, абсолютная чушь. — Прости. — блондинка помотала головой, переводя взгляд на окно. У неё больше не было сил смотреть в серо-голубые глаза. — Ты когда-нибудь обязательно меня поймёшь. А я обещаю исчезнуть из твоей жизни, как будто меня никогда не существовало. — она вышла из комнаты, и Лукина слышала, как захлопнулась входная дверь. Женщина сползла по стене вниз. Где-то в подсознании пошла трещина.