Карамельный кот

Снова пробуждение, непривычное, более вялое чем обычно. Парень продолжил лежать с закрытыми глазами и методично сканировать организм на предмет повреждений или оставшегося аномального жара. Будто перечисляя пункты списка покупок, он мысленно проверял свое состояние. Голова? Не болит. Горло? Не першит. Температура? Вроде нет, даже дышится на удивление легко. Он приоткрыл один глаз, потом второй, прислушался к себе и с удивлением констатировал: он чувствовал себя поразительно.. хорошо, что было немного подозрительно учитывая, что прошлой ночью его температура зашкаливала, а сам он надышался пыли от ритуальной верёвкой, коя свалилась на незажившие раны тяжелым грузом, превращая его в новогоднюю ёлку увешанную гирляндой. — Это лекарство такое сильное, или сон столь лечебный? — пробормотал Аякс в потолок, потирая глаза от остатков сна. — Организм, решил помиловать недалекого меня? — Организм же скромно промолчал, но судя по отсутствию температуры, либо действительно решил дать своему хозяину фору, сжалившись над тем, кто вчера надышался пыли веков, словно заправский археолог-неудачник, либо просто смирился с тем, что свалить этого рыжего окончательно никак не получается, и теперь тихо плакал в углу, зализывая раны после битвы с жаром. "Ну его в бездну, — как будто решил организм. — Всё равно этот дурной череп просто каменный. Бесполезно тратить ресурсы" Аякс повернул голову и замер заметив на тумбочке салфетку около которой стояла наполненная водой кружка. На салфетке аккуратным рядком стояли: две таблетки одна белая, другая чуть желтоватая и аккуратно сложенный вчетверо листок бумаги. Парень потянулся садясь поудобнее на кровати, взял записку и развернул пробегаясь по содержимому глазами. Почерк был аккуратным, чётким, с лёгким наклоном вправо — таким, каким пишут люди, привыкшие, чтобы их понимали с первого раза. Или профессора, привыкшие, что студенты записывают каждую лекцию под копирку. Аякс моргнул, перечитал записку, потом не сдержавшись фыркнул, а следом и вовсе рассмеялся в голос, прикрывая рот ладонью. «Я уехал по делам. Завтрак будет на столе. Если будут силы — спускайся и поешь. Если нет — вернусь и всё равно покормлю. Будь аккуратнее. Чжун Ли». — Забавно — выдохнул он, наконец успокоившись, сминая пальцами краешек бумаги. — Будто и в его стиле: чётко, по делу, без лишних сантиментов. А с другой стороны... "Всё равно покормлю"? Это кто так пишет? Заботливый дедушка? Или человек, который просто боится, что я тут с голоду помру и испорчу ему карму в этом тихом месте? — Он закинул таблетки в рот, запил водой, снова развернул записку и перечитал. — Ладно, Чжун Ли. Будем считать, что ты просто исключительно вежливый человек с синдромом спасателя. Он хотел было сунуть бумажку в ящик тумбочки, но рука замерла. Он посмотрел на салфетку, на пустую кружку. Потом перевёл взгляд на мятый листок в руке. — Да что ж такое, — пробормотал он, словно спорол глупость, но всё же переложил записку в карман штанов. Далее последовала утренняя рутина, переодеться, умыться, почистить зубы, спустится на кухню. Стандартные заученные действия. А завтрак и правда был на столе. Рис, омлет, какие-то овощи, аккуратно нарезанные будто ресторанным шеф поваром, и чайник, укутанный в два полотенца, чтобы не остыл столь быстро. Аякс постоял пару секунд, разглядывая это великолепие и раздолье творящееся на столе, и поймал себя на странном, щемящем чувстве в груди. Забота. Было приятно, ощущать это чувство от по сути постороннего человека, не в качестве платы за какую-либо услугу, знать что она не напускная в виду долга перед человеком, а просто потому-что.. Парень тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли, и сел за стол. Ел он в одиночестве, но это одиночество не было тягостным. За окном шумел ветер — уже не тот прохладный, что свалил его с жаром под вечер, а приятный, тёплый, летний. Было слышно, как где-то вдалеке перекликались птицы, и их голоса казались такими мирными, будто они обсуждали вчерашний спектакль с участием странного постояльца. В доме было тепло, уютно и тихо. Звуки леса еле пробивались сквозь стены, превращая реальность в нечто среднее между сном и явью. Аякс жевал рис, который, к его удивлению, был приготовлен идеально — не разваренный, рассыпчатый, и смотрел в окно. В голове, словно заевшая пластинка, прокручивались события вчерашнего дня. Залитая рубашка. Овощная каша. Чертово дерево. Падение. Чужие руки, поймавшие его в последний момент, будто он куль с мукой, а не взрослый мужик. Аптечка. Ванная... Он зажмурился. И этот невозможный момент, когда Чжун Ли зашёл и увидел его... В общем, увидел. А потом — симэнава, температура, таблетки и тёплая ладонь на волосах перед сном. — Нда уж, — пробормотал Аякс, ковыряя рис вилкой. — Я показал себя во всей красе. Если бы существовал чемпионат по созданию неловких ситуаций, я бы определённо взял золото. Без вариантов. Серебро бы ушло тому парню, который на первом свидании умудрился просить закрыть счет девушку, в виду того что забыл кошелек, а бронза — чуваку, который встретил на вечеринке куратора чьи пары пропустил не раз, хотя до этого говорил что серьезно болен. Я же... я просто устроил шоу "Голый и смешной" в доме у солидного профессора истории. — Но почему-то от этой мысли не хотелось провалиться сквозь землю. Наоборот, было... спокойно. Как будто этот странный человек с янтарными глазами, в которых плескалась тысячелетняя мудрость, принял бы его любым. Мокрым, неловким, глупым, больным, запутанным в верёвках, как кот в клубке ниток. Даже, кажется, немного испуганным. А может так просто казалось, от его отношения и странных действий. — Терпеливый, — вынес вердикт Аякс, отправляя в рот последний кусок омлета. — Очень терпеливый. Хотя, стоп. Он же преподаватель... Точно! — осенило его. — Таких, как я, у него каждый семестр — толпа. Неуклюжих, вечно сонных, приходящих с температурой на пары. И всех их надо приводить в чувства, объяснять очевидные вещи и следить, чтобы они не убились о канцелярский степлер. От того и выдержка такая... профессиональная деформация личности. Будь он обычным человеком, я бы подумал, что он святой. А так... просто педагог года Доев парень тщательно вымыл посуду, попутно за малым чуть не разбив тарелку что так и норовила выскочить из намыленных рук, но в конечном итоге все обошлось. Вытерев руки парень и уже собрался подняться к себе в комнату, да с головой погрузится в недра телефона, как вдруг услышал звук подъезжающей машины. Было странно услышать рев мотора, особенно когда несколько дней единственное громкое, что и удавалось услышать , так это шум ветра да пение птиц за окном, отчего Аякс замер. Прислушался с настороженностью, следом вспоминая сказанное в записке, что оставил Чжун Ли. Когда мысль достигла нужного пункта головного мозга, рыжеволосый заметно расслабился продолжая смотреть в сторону где приблизительно раздавались звуки двигателя. И вот мотор стих, хлопнула дверца транспорта. — Уже вернулся? — почему-то вслух сказал парень и, сам не зная зачем, направился в прихожую. Дверь открылась, и в дом шагнул Чжун Ли. На нём была та же тёмно-коричневая рубашка, но сверху — лёгкое пальто, явно наброшенное для спасения от утренней прохлады. В руках — небольшой пакет из местной лавки. Мужчина уже наклонился, чтобы разуться, когда услышал недалеко отчетливый голос: — С возвращением.. Чжун Ли поднял голову и увидел Аякса, стоящего в проходе на кухню. Волосы рыжего, как он ни пытался пригладить их мокрой рукой еще в ванне, всё равно торчали в разные стороны, напоминая языки пламени после небольшого пожара. В свободных домашних штанах и футболке, но с совершенно ясными, чистыми глазами, смотрящими прямо в душу. Выглядел он свежо, как телефон, который только что сняли с зарядки после глубокой разрядки, всем видом демонстрируя 100% бодрости. Мужчина улыбнулся уголками губ — опять той странной, тёплой, почти незаметной улыбкой, от которой у Аякса внутри что-то странно ёкало. Где-то в районе груди разливалось сладко-горькое чувство, которое парень никак не мог идентифицировать. "То ли радость, то ли предынфарктное состояние от его взгляда, — паникёрски подумал Аякс. — Надо реже смотреть на него, особенно при ярком свете. Вредно для сердца"». — Спасибо. Завтрак был очень вкусным. — Не стоит благодарности, — Чжун Ли разулся, повесил пальто на крючок и с пакетом в руках направился к кухне. — Как себя чувствуешь? — Нормально, — Аякс посторонился, пропуская брюнета, и тут же прилип взглядом к пакету. — Даже хорошо. Температуры нет, голова не болит. Сон помог или же таблетки — не знаю, но чувствую себя так, будто в источнике молодости искупался и заодно сделал полный апгрейд организма до версии 2.0. Может, это ваша еда так действует? Добавляете туда что-то секретное? Типа «профессорского порошка бодрости»? Чжун Ли, раскладывающий продукты, на секунду замер, бросил на Аякса быстрый взгляд и снова улыбнулся уголками губ, будто найдя в его словах что-то забавное. — Это секретный ингредиент. Называется «забота и отсутствие желания хоронить Забавного юношу на своём участке». — от услышанного Аякс фыркнул. — Честно сказать звучит как название блюда в дорогом ресторане. "Филе из заботы с соусом из совести". — В любом случае, я рад что был тебе полезен, — поставив пакет на стол мужчина принялся раскладывать продукты. — Можно считать это частью моей работы? — Работа? — удивленно спросил Аякс, подходя к столу и наблюдая за действиями брюнета. — Присматривать за вами. — Чжун Ли бросил на рыжеволосого парня быстрый взгляд и снова улыбнулся. — Шучу. Частично. — на что Аякс фыркнул, но промолчал. Он подошёл к плите, налил в чайник воды и поставил на огонь. — Чай будете? — спросил он, уже явно зная ответ. — С удовольствием. Чжун Ли неторопливо разбирал пакет, то и дело ходя от одного шкафчика к другому, раскладывая продукты по своим местам, парень просто сидел и смотрел, как он это делает. В этом было что-то гипнотическое — каждое движение мужчины было выверенным, плавным, экономным. Ни одного лишнего жеста. Когда с расстановкой продуктов было закончено, то оба сели за стол друг напротив друга. — Вы долго ездили, — наконец нарушил тишину Аякс. — Не очень. Заехал в лавку по делам, потом на почту. — принимая из рук Аякса кружку с дымящимся чаем сказал он. — Спасибо. — Не за что. Несколько минут они пили молча, но тишина на удивление не давила, она была какой-то по уютному домашней. Аякс поймал себя на мысли, что между ним и мужчиной нет никакой неловкости и прочего напряжения, будто тишина говорила сама за них, и разговор этот явно был приятный. Можно просто сидеть и смотреть, как за окном колышутся верхушки сосен, и слушать, как тихо позвякивает ложка о кружку. — Я тут подумал... — начал было Аякс и запнулся. — Да? — Мне бы хотелось... ну, прогуляться. Ненадолго просто виды недалеко посмотреть. Или типа того.. — рыжеволосый старался говорить максимально буднично, но Чжун Ли, кажется, уловил что-то иное в его интонации. — Примерно на полчаса, думаю, не больше. — Виды, значит? — мужчина отставил кружку и внимательно посмотрел на него. — И все? — Ну... да, — парень постарался изобразить максимально честные глаза на какие только мог быть способен. — Тетя и про смотровые площадки что-то говорила, вот я и подумал, что грех упускать такую возможность. Мужчина усмехнулся сказанному, но комментировать не стал. Вместо этого просто сказал: — Я могу показать вам окрестности. Если, конечно, вы не против компании. Аякс аж замер. Предложение было неожиданным, но отчего-то приятным. — Вы же заняты, наверное, — осторожно сказал он отводя взгляд. — Письма там, студенты... — Подождут. — Чжун Ли поднялся и поставил кружку в раковину. — А вот гулять в одиночку по горам человеку, который вчера чуть не убился на дереве, я бы не рекомендовал. Так что либо я иду с вами, либо вы никуда не идёте. — Шантаж? — приподнял бровь Аякс разворачиваясь всем корпусам к мужчине. — Забота, — поправил юношу Чжун Ли, скрестив на груди руки. — Так что? Идём. Я покажу такие места, которые ни в одном современном путеводителе не найдёшь.

***

И вот через полчаса они уже шагали по узкой тропинке, уходящей вверх от дома. Чжун Ли шёл впереди, уверенно ступая по камням и корням, будто родился и вырос на этих склонах, пещерах и крутых горных массивах. Его тёмно-коричневая рубашка с золотистыми узорами мелькала среди зелени, а Аякс плёлся следом, разрываясь между желанием не отставать и жгуче-острой необходимостью рассмотреть каждый камень. Он старательно делал вид, что все это его совершенно не интересуют. И было это действительно сложно. Очень сложно.. Потому что камни тут были просто везде и — просто сказка. Серые сланцы с золотистыми прожилками, похожие на застывшие страницы древних книг. Кварцевые вкрапления, сверкающие на солнце как рассыпанный сахар. Какие-то тёмные образцы с зелёным отливом — Аякс узнал их, да, он не мог не узнать, хоть и заставлял себя смотреть вперёд. Сердце ёкало при каждом проблеске кварца, пальцы сами тянулись к карману,в попытке спрятаться и плотно сжаться в кулак. Но он шёл дальше, смотря только вперед, на спину мужчины.

“Не смотри. Не думай. Это не твоё. Хватит уже вести себя как чудик. Побаловался и хватит, но при посторонних вести себя также… Просто мерзость.”

— Это место называется Лисья тропа, — рассказывал Чжун Ли, легко перешагивая через поваленное дерево и на секунду оборачиваясь, чтобы проверить, не отстал ли спутник. — Местные говорят, что раньше здесь действительно водилось много лис. И по этой дороге они часто приходили к ручью на водопой. — А сейчас? — спросил Аякс как-то отстраненно, косясь — украдкой, как нашкодивший кот — на особенно красивый камень у тропы. Тот был покрыт загадочными рыжими разводами, и Аякс мысленно обозвал его «Рыжик» и тут же приказал себе забыть. — Сейчас их видят реже. Но иногда всё же можно встретить парочку. Аякс кивнул, сделал вид, что внимательно слушает, и когда Чжун Ли отвернулся, позволил себе короткий, жадный взгляд на камень. Всего один. Минутная слабость. Просто чтобы запомнить. Просто чтобы... — Красивый, да? Бархатистый голос раздался прямо над ухом. Аякс дёрнулся, но сдержался, не подскочил — только напрягся всем телом. Чжун Ли стоял рядом, и откуда он взялся — загадка. Подошёл бесшумно, как та самая лиса, и теперь смотрел своими янтарными глазами с выражением, которое Аякс не мог прочитать. — Я... ну... — Аякс заставил себя отвести взгляд от минерала. — Просто интересно стало. Внутри будто сосновые ветки видны... или скорее уж молнии. — Бингемит, — спокойно сказал Чжун Ли, присаживаясь на поваленное дерево рядом где застыл парень. Его колено почти касалось колена Аякса. — Разновидность кварца с включениями гётита. Найти его здесь не редкость, но образец действительно хороший. Аякс сглотнул. Он знал. Конечно, он знал. Он вообще много чего знал о камнях — слишком много для человека, который убедил себя, что это ему не нужно. Или может, что каждый день пытался доказать себе это, но пока тщетно. — Вы разбираетесь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но нотки удивления все таки проскочили. — Немного, — Чжун Ли поднял осколок бингемита, покрутил в руках будто оценщик, коему попался занятный товар, и сделав какие-то известные только себе умозаключения протянул Аяксу. — Хочешь забрать? У рыжеволосого перехватило дыхание. Рука сама, на автомате, потянулась к камню. Пальцы уже почти коснулись прохладной поверхности — и вдруг отдёрнулись, будто от ожога. Спустя несколько секунд мозг обработал как выглядела эта сцена от лица мужчины, и сделав максимально глуповато-простецкое лицо сказал: — Нет, — но вышло увы слишком резко. — Спасибо. Не надо. — Он отвернулся, пряча лицо, и сделал вид, что поправляет футболку, будто та зацепилась о дерево. В груди неприятно саднило. Старая, знакомая боль. «Не для тебя это», «посмотри на себя, какой из тебя специалист», «займись чем-то нормальным», «это странно, и крипово, хватит страдать фигней». Чжун Ли ничего не сказал. Только посмотрел внимательно — дольше, чем нужно, — и убрал камень туда, где взял. А голоса из прошлого звучали так отчётливо, будто профессора и сокурсники стояли прямо за спиной. А во главе, стоял отец и обеспокоенная мать, далее ураганом полились воспоминания,один за одним, вот он маленький в музее на выставке со всей семьей, он готовит с сестренкой и мамой, приносит домой красивые камешки с ближайшей речки, все больше и больше, мама с папой спорят, отец с психу выкинувший всю коллекцию, сестра что плакала из-за ссор родителей, решение надеть маску “нормального ребенка”... Год. Другой. Авария, в коей погибли мать, отец и милая сестра. Опекунство тети. Смена лиц, под каждое новое окружение. Единственный раз, когда он снимал свою маску, было во время учебы в институте.. И то закончилось все, довольно печально. — Идём, — просто сказал брюнет и продолжил путь. Аякс выдохнул и пошёл следом. Он не заметил, что Чжун Ли идёт теперь чуть медленнее, и что взгляд его то и дело возвращается к спутнику — изучающий, задумчивый, будто складывающий пазл.

Дальше было легче. И тяжелее одновременно.

Чжун Ли вёл его по самым живописным местам, рассказывал о горах, о легендах, о том, как формировались эти склоны миллионы лет назад. Аякс слушал вполуха, потому что всё его внимание было приковано к камням. Он старался не смотреть — правда старался, — но взгляд то и дело соскальзывал. Вот выходы яшмы на склоне — красноватые, зелёные, пёстрые, и Аякс чуть не застонал вслух. Вот россыпь агатов у ручья — круглые, полосатые, будто кто-то рассыпал драгоценные конфеты. Вот странные серо-зелёные образцы, которые он узнал мгновенно, но заставил себя отвернуться. Он думал, что никто не замечает, но он ошибался. Чжун Ли замечал всё. Каждый короткий, жадный взгляд, брошенный украдкой. Каждое движение пальцев, когда Аякс почти касался камня, но отдёргивал руку. Каждую тень сожаления, пробегавшую по лицу, когда он отворачивался. «Интересно, — думал мужчина, наблюдая за парнем. — Он явно знает о камнях больше, чем показывает. И явно боится это показать. Почему? Что заставило его прятать то, что явно приносит радость?» Он вспомнил коробочку на тумбочке в первый вечер. Те камни были подобраны с любовью, с пониманием. Это не просто «пара камешков». Это коллекция. Тайная, спрятанная от всех.«Что с тобой случилось, Аякс?» — Смотри, — Чжун Ли остановился на небольшой площадке и обвёл рукой горизонт. Подняв взгляд Аякс замер, сраженный наповал прекрасной картиной. Отсюда, с высоты, открывался вид, от которого перехватывало дыхание. Дом внизу казался игрушечным, лес уходил бесконечным зелёным морем, а горы на горизонте — величественные, древние, покрытые шапками облаков — выглядели так, будто сошли с иллюстрации к легендам. И где-то там, на склоне одной из них, темнел вход в пещеру — ту самую, которую Аякс заметил ещё с дерева. — Ничего себе, — выдохнул он. — Это... невероятно красиво. — Да, — тихо согласился Чжун Ли. — Я часто сюда прихожу, когда нужно подумать. Переводя взгляд на мужчину, краем глаз рыжеволосый заметил небольшой обнажённый участок породы у самого края площадки. Там, в камне, мерцали крошечные кристаллы — фиолетовые, сиреневые, почти чёрные в тени. Аметисты. Целая россыпь мелких, но идеально сформированных аметистов. Он застыл будто громом пораженный. Смотрел и не мог оторваться. Внутри всё так и кричало: «Подойди, рассмотри, потрогай!». А другой голос, привычный, усталый, твердил: «Не смей. Ты знаешь, чем это кончается». — Аякс. Парень вздрогнул, когда тёплая ладонь легла на плечо. Мужчина стоял рядом и смотрел на него с мягкой, почти понимающей улыбкой. — Вы весь день такой задумчивый, — сказал мужчина. — Где же витают ваши мысли? — Я? — Аякс моргнул, пытаясь собраться. — Да так... ни о чём. Просто задумался на минуту. — Задумались, — повторил Чжун Ли с лёгкой усмешкой. — Вы, Аякс, задумчивы всю нашу прогулку. И каждый раз, когда вы «задумываетесь», ваш взгляд магическим образом падает на камни. Юноша дёрнулся, хотел возразить, но Чжун Ли мягко сжал его плечо, будто останавливая. — Знаете, — продолжил брюнет, — вы становитесь словно открытая книга, когда дело касается чего-то, что вам действительно дорого. Это довольно трогательно. — Я... — Аякс открыл рот и закрыл. Что тут скажешь? Как возразить? Он еще на перроне решил стать лучшей версией себя, но получится ли достигнуть цели, пока настоящая личность и радости заперты под тремя замками? Чжун Ли же заметив метания души юноши убрал руку и сделал шаг назад, давая пространство. Подумав после минутного молчания, что наверное зедел что-то что не должен был сказал: — Идёмте… Там впереди, ещё много интересного. — И они пошли дальше. Несколько минут молчали. На особо скользком участке Чжун Ли, как и прежде, подал руку. Аякс принял её — и вдруг, сам не ожидая от себя, заговорил разрушая неловкую тишину: — Чжун Ли... можно спросить? — Конечно. — Это... — Аякс запнулся, подбирая слова, но спустя несколько мыслительных процессов только и смог сказать. — Разве это не странно? — Что именно? — Ну... — парень мотнул головой в сторону, где остались те самые аметисты. — Интересоваться тем, что для обычного человека — просто мусор? Камни под ногами, о которые можно споткнуться? — от вопроса Чжун Ли остановился и повернулся к нему. Янтарь его глаз хранил безмятежность: ни усмешки, ни превосходства, только тихое и пристальное внимание — А должно быть странно? — Ну... — Аякс пожал плечами, чувствуя себя неуклюжим и глупым. — Обычные люди не таскают с собой камни. Не коллекционируют их. Не читают о них статьи ночами. — «Обычные люди» — понятие поистине растяжимое, — брюнет улыбнулся уголками губ отвечая искренне, как на самом деле думал. — Нет каких-то чётких стандартов идеального человека. Что вы, что я, что другие люди — мы все не подходим под это определение по тем или иным параметрам. — Вы-то не подходите? — Аякс не удержался от лёгкой усмешки, загибая пальцы на каждый свой приведенный довод. — Профессор, учёный, эрудит, да ещё и по горам лазаете как горный козёл так и пылая здоровьем... Вы прямо ходячий идеал, данного термина. — Смею заверить, я далеко не хороший человек, — в голосе Чжун Ли послышались тёплые нотки а взгляд посерьезнел смотря вдаль, но когда вернулся к лицу юноши стал прежним. — В конце концов, я бывший военный. А ты знаешь, какие... скажем так, излишки бывают в этой профессии. — Знаю, — тихо ответил Аякс, на выдохе, от неприятных воспоминаний. — Сам через это прошёл.. Они снова помолчали несколько минут, пока где-то вдалеке кричала птица, ветер шелестел листвой, и в этой тишине было что-то очень правильное, будто давно несказанное выходило наружу, убирая все недопонимания. — Аякс, — нарушил молчание Чжун Ли. Голос его звучал мягко, но твёрдо. — Не стоит вписывать себя в книги, где ваш персонаж не раскрывается со всех сторон. Жизнь — не сценарий. Все может развиваться в совершенно разных и непредсказуемых направлениях. Аякс усмехнулся на сказанное, но усмешка вышла горькой. — А что с ним тогда делать? — спросил он, глядя куда-то в сторону. — Массам точно не понравится, что известный им герой готов менять маски одну за другой, лишь бы угодить всем. Они привыкли видеть живого и весёлого Аякса, влипающего в вечные передряги шутки ради. Интригана Тарталью с золотыми руками, что ловит удачу за хвост. Чайлда — друга и товарища, что ребячится со всеми, и в тоже время держит дистанцию даже с самыми близкими, не позволяя пройти сквозь идеально выстроенные стены. — рыжеволосый перевёл взгляд на Чжун Ли. В глазах плескалась какая-то странная смесь вызова и остатков какой-то детской надежды, на принятие и понимание его позиции, да и его самого. — А какого «меня» предпочтёте видеть вы, мистер Чжун Ли? Чжун Ли смотрел на него достаточно долго, достаточно чтоб Аякс начал жалеть о своём вопросе, и той минутной слабости, из которой родился роковой вопрос. Но потом мужчина улыбнулся — той самой тёплой, редкой улыбкой, от которой у парня внутри всё переворачивалось. — Я бы хотел продолжать видеть настоящего тебя, — сказал он просто но от всего сердца. — Если, конечно, я достоин таких почестей. Аякс моргнул. Потом ещё раз. Следом рассмеявшись, легко, свободно, будто гора с плеч свалилась, с каждым сорвавшимся смешком разбивая все переживания и заготовленные прошения забыть данный вечер. — Вы... действительно забавный, — выдохнул рыжеволосый сквозь смех. — И протянул руку. Мужчина посмотрел на неё, потом на лицо Аякса — и пожал. Рукопожатие было крепким, тёплым, надёжным. — Рад познакомиться, мистер Чжун Ли, — сказал Аякс, и в голосе его впервые за долгое время не было ни маски, ни игры, даже сама его аура поменялась. — У меня много «имён». Любое из ранее упомянутых подойдёт для обращения — ведь они все уже как родные. Но… — Он запнулся, вдруг смутившись. — Но я бы хотел, чтобы вы продолжали звать меня Аяксом. — Рад повторному знакомству, Аякс. — Чжун Ли слегка наклонил голову, и в этом жесте было столько достоинства и теплоты одновременно, что у парня защипало в носу. Ребята пошли дальше. Но теперь все было иначе — легче, свободнее, без невидимых барьеров. Аякс задавал вопросы — о горах, о Ли Юэ, о том, как Чжун Ли оказался здесь, — и мужчина отвечал, не скупясь на детали. Сам в свою очередь спрашивал — о жизни Аякса, о его увлечениях, о том, что привело его сюда. И Аякс отвечал. Осторожно, дозированно так как все еще не до конца привык к мысли, что мир примет его настоящего, но — честно. Впервые за долгое время. Идя по широкой тропинке они снова наткнулись на камень. Точнее, Аякс наткнулся взглядом. Огромный, с кулак, кусок породы, наполовину вросший в землю, а на сломе — о, на сломе он переливался тёплым, медовым светом с золотистыми искрами. И парень замер, тупо стоя и смотря. Чжун Ли остановился в паре шагов, скрестил руки на груди и наблюдал. В глазах его плясали смешинки и честный интерес. — Вы так и будете каждый булыжник рассматривать? — спросил он с лёгкой насмешкой. — Или мы всё-таки дойдём до места, где есть действительно интересные экземпляры? Аякс вздрогнул, покраснел, но на этот раз не стал отводить взгляд. — А разве вся эта гора не один большой “занятный экземпляр”? Действительно есть нечто более красивое? — спросил он — и в голосе его впервые прозвучал не заученный сарказм, а живой, неподдельный интерес. Лицезрея эту картину Чжун Ли улыбнулся. — Есть. Но туда надо идти, а не ползти, останавливаясь у каждой гальки. И, смею заметить, этот экземпляр — авантюрин, довольно чистый, кстати, — он указал на камень рядом с парнем, — никуда не денется. Можем забрать один из небольших осколков на обратном пути. Аякс сглотнул услышав ответ мужчины, в нескрываемом предвкушении. — Забрать? — Ну да. — Чжун Ли пожал плечами с самым невинным видом. — Если, конечно, ты не против пополнить свою коллекцию. — Да я... откуда вы?... — Аякс, — Чжун Ли посмотрел на него с той самой тёплой улыбкой, будто учитель объясняющий сложную тему несносному ученику. — Ты забываешь, с кем разговариваешь. Я профессор. Наблюдать и делать выводы — моя профессия. И я прекрасно вижу, что ты разбираешься в камнях куда лучше, чем пытаешься показать. Подбирая слова Аякс открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Но так ничего дельного ответить и не смог. Почесал затылок и с неким смущением спросил: — Это... заметно? — Только тем, кто умеет смотреть. Они помолчали. Аякс переводил взгляд с камня на Чжун Ли и обратно. Внутри боролись желания — спрятаться, уйти, сделать вид, что ничего не было, — и что-то новое, хрупкое, только-только проклюнувшееся. Желание быть собой и перестать прятаться. — Тот авантюрин... — наконец сказал он тихо. — У него хорошая структура. Видите эти искры? Это включения гётита, они дают такой... тёплый отблеск. И форма удачная — если аккуратно обработать, можно сделать отличный кабошон. — мужчина слушал, не перебивая и чем дольше говорил Аякс, тем теплее становилась его улыбка. — Ты прав, — сказал он, когда парень замолчал, смутившись собственной откровенности. — Очень хороший образец. Но место, куда мы идём, затмит этот экземпляр, обещаю. Если, конечно, мы туда вообще доберёмся. До заката. — от услышанного Аякс встрепенулся на глазах зарядившись силами для дальнейшего подъема. — А что там? — Увидишь. — сказал Чжун Ли уже шагал вперёд. — Но для этого надо идти, а не стоять по десять минут у каждого поворота. — Аякс в последний раз взглянул на авантюрин, кивнул ему — мол, “я вернусь” — и быстро догнал мужчину. — А это далеко? А какие там камни? А почему вы раньше не сказали? А... Вопросы сыпались один за другим, на все Чжун Ли отвечал односложно, но в уголках его губ пряталась довольная улыбка, что так и пыталась вырваться наружу. Он вёл парня вперёд, чувствуя, как с каждой минутой тот расслабляется, открывается, становится настоящим собой, снимая потихоньку зажимы, что до этого бередили душу. И от этого где-то в груди было тепло.

***

Наконец они поднялись на смотровую площадку, когда солнце уже клонилось к закату. Вид открылся невероятный. Горы в золотисто-розовых лучах, лес внизу, уходящий в бесконечность, и где-то там, вдалеке — та самая пещера, чей вход мерцал в лучах заходящего солнца. Аякс стоял, замерев. В этот раз не от камней — от красоты гор и леса. — Ничего себе, — выдохнул он оперевшись локтями о забор, по краям площадки. Чжун Ли стоял рядом. Совсем рядом, настолько, что их плечи почти соприкасались. — Красиво, да? — тихо спросил мужчина. — небо будто из тысячи осколков драгоценных камней соткано. — Очень. Будто из сказки. — Знаешь, — Чжун Ли помолчал, будто собираясь с мыслями а потом положив ладонь на бортики ограды продолжил, — я много раз сюда приходил. Один. Когда-то давно мой хороший знакомый сказал, что красота — намного ценнее, когда есть с кем разделить момент ее лицезрения. — Аякс повернул голову слушая внимательно слова брюнета, и взору его предстал Чжун Ли, что смотрел далеко не на горы. Он смотрел на него. — Спасибо, что разделил со мной столь прекрасную картину — добавил он просто но очень искренне отчего у Аякса перехватило дыхание. И дело было точно не в высоте. — Спасибо, что привели, — ответил рыжеволосый тише чем планировал.Так они и стояли пока ветер трепал волосы, где-то внизу шумел лес, а в груди у обоих росло что-то новое, тёплое, ещё не до конца осознанное. — Ну что, — Чжун Ли первым нарушил тишину, — пойдём обратно? А то стемнеет, и тот авантюрин придётся искать уже на ощупь. — Пойдём, — улыбнулся Аякс, было отчего-то так радостно и спокойно, будто в лагуне где постоянно были наводнения и ураганы, наконец поселился штиль. И они пошли вниз — по тропе, усыпанной камнями, которые теперь можно было рассматривать, не прячась, а с восторгом переговариваясь с компаньоном о всем и не о чем одновременно.

***

Когда горе туристы вернулись домой, солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в глубокие сиреневые тона. Аякс чувствовал приятную усталость во всём теле — мышцы гудели после долгой прогулки, лёгкие наполнились горным воздухом, а на душе было до странного светло. Непривычно светло. Чжун Ли разулся в прихожей и, бросив взгляд на счастливо-измотанного парня, усмехнулся уперев руку в бок: — Иди отдыхай. Я пока приготовлю ужин. — Нет, я помогу, — тут же отозвался Аякс, на что мужчина лишь покачал головой. — Отдыхай. Ты сегодня и так много двигался для человека, который вчера валялся с температурой. Иди, приведи себя в порядок. Ужин будет через час. — Спорить не хотелось, ведь осознание что переспорить мужчину просто невозможно, вьелась в голову еще когда они спускались с горы — да и ноги действительно гудели после столь долгой прогулки. Аякс кивнул и поплёлся наверх, в свою комнату. Скинул грязную одежду в угол где стояла корзина для грязного белья, натянул чистые домашние штаны и футболку и, подумав пару секунд, аккуратно выложил на тумбочку камни, собранные на обратном пути. Тот самый авантюрин — они всё-таки забрали его, и Чжун Ли даже помог отколоть небольшой, но красивый кусочек, — пару агатов, несколько кварцевых осколков. Для Аякса все они бесценные и дорогие сердцу сокровища. Парень сидел на кровати, перебирая их в руках, и чувствовал, как внутри разливается то самое забытое тепло, которое он так старательно в себе душил годами. «Только тем, кто умеет смотреть», — вспомнились слова Чжун Ли. Интересно, что ещё этот человек умеет видеть? Час пролетел поистине незаметно, пока рыжеволосый отвес грязные вещи в ванну, пока принял душ и переоделся, вообщем, потребовалось чуть больше времени пока он спустился вниз. Из кухни доносились аппетитные запахи — жарилось мясо, булькал бульон, и в этом домашнем аромате было что-то невероятно уютное. Чжун Ли стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде. На нём была простая серая рубашка с закатанными рукавами, открывающая сильные предплечья. В полумраке кухни, освещённой только лампой над плитой, он выглядел по домашнему, таким спокойным и собранным. — Есть чем помочь? — спросил Аякс, подходя ближе. — Можешь нарезать овощи для салата, — Чжун Ли кивнул на разделочную доску, где уже лежали свежие огурцы, помидоры и зелень. — Только, будь добр, не отвлекайся на философские размышления. — Обижаете, — фыркнул Аякс, берясь за нож. — Я сегодня предельно сосредоточен. Несколько минут они работали молча — Чжун Ли колдовал над мясом, Аякс старательно нарезал овощи. Получалось даже неплохо: кусочки выходили ровными, аккуратными, почти как в ресторане. Аякс даже загордился собой. — Кстати, помнишь ты сегодня упоминал, что читаешь научную литературу. Чьи работы тебе нравятся? — Вопрос был задан так спокойно, так буднично, что Аякс на секунду расслабился. — Ну... — он замялся, но потом пока продолжал резать овощи решил — была не была. В информации этой нет ничего предосудительного. — Есть один автор. Я его нашел перед отъездом на одном форуме. Под ником «Ли». Пишет о минералах, об истории, о символике.Наверное в первый же вечер прочел большую часть его статей. Очень нравится. — И что именно нравится? — от услышанного Чжун Ли с неким удивлением опёрся плечом о кухонный шкаф, скрестив руки на груди. В его позе не было ни напряжения, ни любопытства — только спокойное внимание. — Всё, — Аякс пожал плечами, но потом, увлёкшись, продолжил: — Понимаете, он не просто перечисляет факты. Он показывает, как камень связан с историей, с культурой, с людьми. Что за каждым минералом стоит не просто порода, а целая вселенная смыслов. Вот, например, его статья о нефрите... — он запнулся, поймав себя на том, что говорит слишком эмоционально. — В общем, мне откликается. И тогда.. ну я про инцидент с деревом.. Я пытался скачать его новую публикацию. До вот только все пошло не по плану. Чжун Ли молчал несколько секунд, глядя на него с тем самым выражением, которое Аякс уже научился распознавать — тёплым, чуть задумчивым, будто он видел что-то, скрытое от других. Хотя в глазах уже заиграло озорство. — Знаешь, — сказал он наконец внимательно смотря на парня, — прозвучит в какой-то степени комично, но твой хваленый автор под ником «Ли» — это я. — от услышанного Аякс замер тупо уставившись на мужчину. Весь мир сузился до этих слов. До этого момента. До человека, стоящего напротив. — Что? — выдохнул он в удивлении и неверии приподняв бровь. — Я пишу статьи на форум под псевдонимом «Ли», — повторил Чжун Ли. В его голосе не было ни гордости, ни смущения — только простая констатация факта. — Это моё хобби. Способ поделиться мыслями без оглядки на академические формальности. Аякс смотрел на него, открыв рот. В голове проносились обрывки воспоминаний: ночи, проведённые за чтением статей, тот самый комментарий, который он оставил в порыве чувств, его собственные мысли о том, каким должен быть автор этих строк — мудрым, глубоким, понимающим. И всё это время... — Шутка отнюдь не смешная. — голос сел отчего Аякс откашлялся. — Могу показать аккаунт, если сомневаешься. — Нет, не надо, — быстро сказал Аякс. — Не думаю, что ты врешь. Просто... — он рассмеялся — нервно и удивлённо. — Просто это... невероятно. Я читаю в запой твои статьи без перерыва на сон. А автор всё это время были рядом.. Еще и проблем столько предоставил.. — Приятно знать, что мои труды находят такой живой отклик, — Чжун Ли улыбнулся той самой тёплой улыбкой, от которой внутренности плясали сальсу на костях. — Особенно в таком... увлечённом читателе. — Боже стыд то какой.. помимо проблем которые я успел доставить, наверное самое неловкое для меня это комментарий я под статьей оставил, — выпалил Аякс и тут же замер, осознав, что сказал. — О? — Забудь.. Там не было ничегошеньки странного. Правда. Чжун Ли задумался, припоминая. Потом на его лице появилось выражение, которое Аякс уже хорошо знал — смесь насмешки и искреннего интереса. — Под какой именно? — от парня послышался тяжелый выдох. — Под той, где вы писали про связь символики и минералов в эпоху Ранних Архонтов, — голос Аякса звучал всё тише будто с каждым сказанным словом он уменьшался с геометрической прогрессией. — Ах, вот оно что, — Чжун Ли откинул голову, и в его глазах заплясали чертики. — Помню похожий комментарий. Очень живой и эмоциональный. Так “Childe-azurel” это твой аккаунт? Какой милый юзернейм, тебе подходит. — Не надо, — простонал Аякс, закрывая лицо руками. — Пожалуйста, не надо вспоминать. — Почему же? — Чжун Ли явно наслаждался ситуацией. — «Гениально», «прорыв в понимании эпохи», «этот автор — светоч мысли». Очень лестно. Я даже заскринил на всякий случай. Чтобы поднимать себе настроение в особенно трудные дни. — Вы издеваетесь, — Аякс сполз по стене, все плотнее закрывая лицо руками. — Просто издеваетесь. — Ни в коей мере. — Я был... я не знаю... эмоционально нестабилен в тот момент! — Представляю, — хмыкнул Чжун Ли. — Так и вижу картину. Сидишь ночью, читаешь статью, и вдруг такой порыв чувств... очень трогательно. — Убейте меня, — простонал Аякс с ладони. — Прямо сейчас. Здесь. И похороните под ближайшим деревом. Чжун Ли рассмеялся — тихо, хрипловато, но искренне. Аякс выглянул из-за пальцев и замер, наблюдая как этот невозмутимый, всегда спокойный человек смеялся, по-настоящему. Из-за него. — Знаешь, Аякс, — сказал Чжун Ли, отсмеявшись, — из всех сюрпризов, которые мне преподнесла Снежанна, ты — самый неожиданный. И, пожалуй, самый приятный. — Даже после рубашки? — буркнул Аякс, но в голосе уже не было обиды — только смущение. — Даже после рубашки. — И после того неудачного завтрака? — И после него. — И после дерева? — Аякс, — Чжун Ли шагнул ближе и положил руку ему на плечо. — Ты напоминаешь мне, что мир не состоит из одних только древних текстов и кабинетной тишины. Что в нём есть место для живых эмоций. — парень поднял на него взгляд. В янтарных глазах не было насмешки — только тепло и что-то ещё, чему он пока не мог подобрать названия. Не видел у него раньше такого взгляда. Не с чем было даже сравнить. — Спасибо, — сказал парень с каким-то облегчением и радостью, по домашнему уютной. — Взаимно, — улыбнулся ответил мужчина. — А теперь давай ужинать. А то остынет всё.

***

После ужина двое перебрались в гостиную. Аякс забрался на диван с ногами, укутавшись в плед, который пах чем-то неуловимо домашним — то ли сушеными травами, то ли просто уютом. Чжун Ли устроился в кресле напротив с книгой в руках. В камине потрескивал огонь, за окном шумел ветер, и тишина была уютной, домашней, до невозможного спокойной. Аякс смотрел на огонь и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не только от камина. Рядом с этим человеком было... спокойно. Настолько спокойно, что хотелось закрыть глаза и просто слушать, как потрескивают дрова, как шелестят страницы, как ровно дышит мужчина напротив. Взгляд скользнул по комнате и остановился на каминной полке. Там, среди нескольких небольших фигурок, стоял дракончик. Небольшой, изящный, вырезанный из тёмно-зелёного минерала. Аякс засмотрелся на него — на то, как свет от камина играет на гладких гранях, как переливаются глубиной тёмные прожилки, как искусно проработаны мельчайшие детали: каждая чешуйка, каждый изгиб тела, даже крошечные лапки, которыми дракончик будто обнимал сам себя. — Чжун Ли, — позвал Аякс, не отрывая взгляда от фигурки. — М? — У меня назрел вопрос. — Слушаю. — Вот тот камень, — Аякс кивнул на фигурку. — Откуда он? Так детально вырезан.. Чжун Ли поднял взгляд от книги. Несколько секунд он молчал, глядя на фигурку, и в его янтарных глазах мелькнуло что-то — то ли ностальгия, то ли лёгкая грусть, то ли тепло давних воспоминаний. — Это из моей первой коллекции, — сказал он после паузы. Голос его звучал мягче обычного, будто он заглянул куда-то глубоко в прошлое и сейчас возвращался оттуда медленно, нехотя. — Я нашёл этот камень много лет назад в горах. Тогда я только начинал интересоваться минералами. Он был грязным, невзрачным — обычный булыжник, каких тысячи. Аякс же слушал, затаив дыхание, он уловил для себя, что в голосе Чжун Ли звучало что-то такое, отчего хотелось слушать ещё и ещё. — Я таскал его с собой несколько месяцев, — продолжил мужчина с лёгкой усмешкой. — Друзья надо мной посмеивались, говорили, что я нянчусь с камнем, как с ребёнком. Но была в нем какая-то своя красота. — И вы его обработали? — тихо спросил Аякс. — Через много лет. И знаешь, что самое занимательное, чем-то он напомнил мне тебя. — Меня? Чем это? — Тем же, чем ты меня сегодня удивил, — мужчина отложил книгу и смотрел прямо на Аякса. — Неожиданной глубиной. И тем, что под грубой корой, под всей этой бравадой и защитными масками, скрывается что-то настоящее. Что-то, что умеет видеть красоту там, где другие видят просто обыденность. Аякс смотрел на дракончика, и в груди разливалось тепло. Как взгляд Чжун Ли. Как этот вечер у камина. Парни проговорили ещё часа два. Сначала Аякс расспрашивал о дракончике — о том, как Чжун Ли его обрабатывал, какими инструментами пользовался, сколько времени это заняло. Мужчина отвечал подробно, с явным удовольствием — видно было, что ему редко выпадает возможность поговорить о своём увлечении с кем-то, кто действительно понимает. Потом разговор перетёк на камни вообще. Аякс рассказывал о своей коллекции — той самой, спрятанной в коробочке. О том, как в детстве собирал камни на речке, как мама разрешала ему хранить их в старой обувной коробке, как отец ворчал, но всё равно привёз однажды из командировки красивый кусок яшмы. Но ссоры на почве его “ненормальности” так и продолжались на постоянной основе. — А потом, — голос Аякса дрогнул, но он заставил себя продолжить, — потом родители погибли. Я переехал к тёте. И как-то... забросил. Чжун Ли слушал молча. В его глазах не было жалости — только спокойное понимание и тихое принятие. — Знаешь, — сказал он, когда Аякс замолчал, — иногда нам кажется, что, оставляя часть себя в прошлом, мы становимся сильнее. На самом деле мы просто учимся жить с пустотой. Но пустота не лечится забвением. Только наполнением. Аякс поднял на него взгляд, до странного ясный. — Вы так говорите, будто... сами через это проходили. — Проходил, — кивнул Чжун Ли. — И не раз. Но об этом как-нибудь в другой раз. Расскажи лучше о камнях, которые ты нашёл сегодня. Что тебе больше всего понравилось? Аякс оживился. Он достал из кармана несколько образцов, принесённых с прогулки, и начал рассказывать — о структуре, о цвете, о том, какой могла бы получиться обработка. Чжун Ли слушал, задавал вопросы, иногда уточнял названия пород или делился своими знаниями. И чем дольше говорил Аякс, тем легче ему становилось. Будто с каждой фразой спадал ещё один слой той брони, которую он носил годами. «Он действительно слушает, — думал Аякс, краем глаза наблюдая за мужчиной. — Не делает вид, не кивает вежливо — реально слушает. И ему интересно. Ему интересно то, что интересно мне. Не чудак ли?» — ...а этот авантюрин, — Аякс вертел в руках тот самый камень, что они забрали с тропы, — если его отполировать, можно вообще шикарный кабошон сделать. Искры так и играют. Вы посмотрите, как свет ловится! — Вижу, — Чжун Ли склонился ближе, рассматривая камень. Их плечи почти соприкоснулись, и Аякс почувствовал знакомый запах — древесина, старые книги, сандал и что-то ещё, очень личное, принадлежащее только этому человеку. — У тебя хороший глаз, Аякс. Ты видишь потенциал. — Да что там видеть, — смутился Аякс то ли близостью с человеком, то ли комплиментом. — Это же очевидно. — Для тебя — очевидно. Потому что ты умеешь смотреть. Хотя это дар коим нельзя разбрасываться. Аякс замер. Эти слова — «нельзя разбрасываться» — отозвались в груди странным эхом. Столько лет он именно это и делал. Разбрасывался. Прятал. Закапывал поглубже, чтобы не было больно. — А если... — начал рыжеволосый и запнулся. — Если? — Если боязно? — вырвалось у Аякса раньше, чем он успел подумать. — Если столько лет убеждал себя, что это не для тебя, а теперь... теперь непонятно, как действовать дальше? — на его вопрос мужчина ответил долгим, внимательным взглядом. В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. — Знаешь, в горах Ли Юэ есть одна легенда, — сказал он наконец. — Говорят, что камни, которые лежат на поверхности, — это те, что не выдержали испытания временем. Они раскрошились, потеряли форму, стали пылью. А настоящие сокровища — те, что глубоко внутри. Те, что прошли через давление, жар, удары. Они становятся только крепче. — Он помолчал, давая словам улечься в тишине. — Ты не разбрасывался, Аякс. Ты прятал своё сокровище, потому что боялся, что его украдут или разобьют. Это нормально. Но теперь, может быть, пришло время достать его и дать посмотреть на свет? Аякс смотрел на него, чувствуя, как к горлу подступает ком. Никто и никогда не говорил с ним о камнях так. Никто не понимал этого странного, щемящего чувства, когда берёшь в руки обычный булыжник, а чувствуешь — он твой. Он ждал тебя миллионы лет. — Спасибо, — выдохнул он. И это слово вмещало в себя всё: и благодарность за ново добытые сокровища, и за понимание, и за этот разговор. Все смешалось в этом простом и коротком слове. — Не за что, — улыбнулся мужчина ловя эту благодарственную волну. — А теперь, может, продолжим наш камневедческий семинар? У меня есть пара книг, которые тебе точно будут интересны. — брюнет поднялся, подошёл к книжному шкафу и через минуту вернулся с двумя увесистыми томами в руках. — Вот, — протягивая их Аяксу сказал он. — «Минералы Ли Юэ: атлас с комментариями» и «Основы геммологии для начинающих». Думаю, тебе будет полезно. Во второй книге, не смотря на название, много полезной информации, а также характеристика минералов. Аякс взял книги так бережно, будто это были не просто бумага и переплёт, а величайшие сокровища мира. Провёл пальцами по корешкам, вдохнул запах старой бумаги. — Огромное спасибо. — Читай на здоровье, — Чжун Ли сел обратно в кресло. — Только не до утра, ладно? Тебе всё ещё нужно восстанавливаться после болезни. — Постараюсь, — улыбнулся Аякс, понимая, что сдержать внутреннего авантюриста будет катастрофически сложно. Как изголодавшемуся, что наконец добрался до плотно заставленного стола. Он открыл первый том, и мир вокруг исчез. Страницы за страницей перед ним открывались сокровища — фотографии, описания, история каждого минерала. Чжун Ли иногда комментировал, объяснял сложные моменты, делился своими заметками на полях. И Аякс слушал, впитывал, запоминал. В какой-то момент он почувствовал, что глаза начинают слипаться. Он попытался бороться со сном, но тело, измотанное долгой прогулкой и переживаниями дня, требовало отдыха. — Аякс, — голос Чжун Ли донёсся будто издалека. — Ты засыпаешь. — Не-а, — пробормотал он, но голос прозвучал неубедительно даже для него самого. — Иди спать. Книга никуда не денется. — М-м-м... — Аякс попытался встать, но плед спутал ноги, книги грозили выскользнуть из рук, и в итоге он только беспомощно дёрнулся, производя сомнительное количество движений. Мужчина поднялся и подошёл к дивану. Осторожно забрал книги, положил на журнальный столик. Потом протянул руку. — Давай помогу. Аякс ухватился за неё и кое-как поднялся. На мгновение мир качнулся — то ли от усталости, то ли от того, что Чжун Ли стоял слишком близко. Парень чувствовал тепло, исходящее от мужчины, слышал его ровное дыхание и видел, как в янтарных глазах отражается свет камина. — Спокойной ночи, Аякс, — тихо сказал Чжун Ли. — Спокойной... ночи, — выдохнул Аякс. Он пошёл к лестнице, чувствуя спиной взгляд. Обернулся уже на пороге. Чжун Ли стоял у камина, задумчиво глядя на огонь, и в этом освещении казался почти нереальным — тёплым, домашним, своим.

***

Утро следующего дня началось с того, что Аякс найдя спасительную стиральную машину, наконец решил постирать свои вещи. Ну как «решил» — он посмотрел на гору грязной одежды, накопившуюся за несколько дней, и понял, что дальше тянуть некуда. Чистых футболок осталось две, штанов — вообще одна, и та с подозрительным пятном от вчерашнего супа. — Ладно, — сказал он сам себе, стягивая футболку и отправляя её в общую кучу. — Я взрослый самостоятельный мужчина. Справлюсь. В конце концов, не ядерную боеголовку собираю. Агрегат выглядел внушительно — современный, с кучей непонятных кнопок и надписей на языке, которого Аякс не знал, но подозревал, что это какой-то особый диалект бытовой техники, созданный специально для того, чтобы запутывать ничего не подозревающих пользователей. — Так, — пробормотал Аякс, разглядывая панель управления с видом заговорщика, изучающего вражеские шифровки. — Хоть бы картинки какие добавили… Ничего не понятно. Из всего я только “ополаскивание” понял. Он аккуратно рассортировал бельё — белое к белому, цветное к цветному, тёмное к тёмному. Прямо как в инструкции, которую монотонно проговорила когда-то тетя уча его базовым и важным вещам для “самостоятельной” жизни. Потом открыл отсек для порошка и задумался. — Сколько сыпать? — спросил он сам себя. — вещей накопилось то много. Поколебавшись, он насыпал порошок — примерно половину того, что сыпал обычно. Да вот прикинув, что кучка то намного больше привычной, решил добавить еще. В итоге он насыпал ещё чуть-чуть. Для надёжности. И ещё самую малость — потому что пятна на джинсах выглядели подозрительно стойкими. — Так, программа... — Аякс всмотрелся в обозначения. — Вот эта иконка с тазиком вроде подходит. Или эта? А, ладно, главное не нажимать ту, где спиралька — она похожа на центрифугу, а центрифуга — это для отжима, наверное.. Он выбрал программу с умеренной температурой — не горячую, чтобы не село, и не холодную, чтобы отстиралось — и нажал «пуск». Машина загудела довольно, заурчала, и Аякс, довольный собой, отправился в ванную — умываться и чистить зубы. В конце концов, утро должно начинаться не только с подвигов в прачечной, но и с гигиены. Он стоял перед зеркалом, намыливал щётку и размышлял о том, что жизнь, кажется, налаживается. Вчерашний разговор с Чжун Ли, камни на тумбочке — всё это создавало какое-то новое, непривычное ощущение правильности. «Интересно, — думал Аякс, методично водя щёткой по зубам, — а что Чжун Ли сейчас делает? Наверное, читает свои умные книги, или разбирает вчерашнюю почту? Из-за затянувшейся прогулки, он хоть и перенес оставшиеся дела на сегодня, но подсказывает мне что-то, что из комнаты он выйдет дай архонт завтра к обеду.. А я хотел бы поговорить с ним еще немного. Завидую немного его студентам, он умеет преподнести скучный и нудный материал, с интересной и увлекательной стороны. Хм.. может отнести ему чай вечером, и заодно попросить еще пару книг? О было бы непло… » Мысли прервал странный звук из подсобки. Сначала это было просто бульканье. Потом к бульканью добавилось шипение. А потом раздался звук, очень похожий на то, как если бы разгневанный вулкан решил извергнуться прямо в доме у профессора. Аякс замер с зубной щёткой во рту. Глаза медленно расширились. — Нет, — прошептал он сквозь пену. — Серьезно что-ли? Он выплюнул пасту, выронил щётку в раковину и пулей вылетел из ванной. В коридоре его встретило... белое море. Пена выползала из подсобки медленно, но неумолимо, как жидкий снегопад, решивший захватить мир. Она нежно облизывала ножку ближайшего шкафа и с явным интересом поглядывала на лестницу, ведущую на второй этаж. — Да твою ж дивизию! — выдохнул Аякс, влетая в подсобку. Картина маслом: стиральная машина источала пену с таким энтузиазмом, будто участвовала в конкурсе на самый эффектный вулканический выброс. Пена лезла из всех щелей — из-под крышки, из отсека для порошка, даже из каких-то технических отверстий, о существовании которых Аякс даже не подозревал. На полу уже плескалось мыльное озеро, в котором плавали чьи-то забытые носки. — Так, стоп-стоп-стоп! — Аякс заметался по подсобке, нажимая всё подряд. Машина пищала, мигала, но пену не прекращала. — Как это выключить?! Где кнопка «SOS»?! Где «стоп-кран»?! Где... Он нажал красную кнопку. Машина взвыла и выбросила новую порцию пены — прямо в лицо. — А-а-а-а! — Аякс отшатнулся, поскользнулся на мыльном полу и с размаху сел в пенное озеро. — Вот чёрт! Чёрт! ЧЁРТ! В этот момент на пороге подсобки появился Чжун Ли. Он замер, оценивая масштаб катастрофы. Пена уже добралась до его домашних тапок и с интересом облизывала подошвы. На полу переливалось мыльное озеро, в центре которого, по пояс в пене, сидел Аякс — мокрый, в мыльной маске на пол-лица, с выпученными глазами и руками, по локоть в белой субстанции. Из-под мыльной маски торчали рыжие волосы, придавая ему сходство с тонущим лисёнком. Несколько секунд Чжун Ли просто смотрел на это великолепие. А потом, к ужасу Аякса, его губы дрогнули. — Аякс, — сказал он тоном, в котором отчаянно боролись профессорская строгость и дикое желание рассмеяться. — Что ты сделал на этот раз? — Я не знаю! — честно признался Аякс, отплёвываясь от пены. — Я всё правильно сделал! Рассортировал, порошка насыпал нор-р-рально... — он икнул, потому что пена попала в рот, — а оно вон как пошло! Чжун Ли шагнул в подсобку. Пена послушно расступилась перед ним, будто признавая в нём хозяина — или просто боясь его праведного гнева. Он подошёл к машине, нажал какую-то хитрую комбинацию кнопок, и агрегат, жалобно пискнув, прекратил извержение. Тишина. Только пена тихо оседала, покрывая всё вокруг пушистым белым слоем. Чжун Ли обернулся и посмотрел на Аякса, который так и сидел в мыльном озере, напоминая мокрую, очень виноватую лису. — Ты в порядке? — спросил мужчина. В голосе его определённо слышалась улыбка, которую он отчаянно пытался спрятать. — Я сижу в пене, — мрачно констатировал Аякс. — В собственной пене. Которая должна была стирать мои вещи, а вместо этого устроила потоп. Как я могу быть в порядке? — Логично, — кивнул Чжун Ли и вдруг, не сдержавшись, рассмеялся. Это был не тот тихий, сдержанный смех, который Аякс слышал раньше. Это был настоящий, живой смех — тёплый, искренний, от которого у Аякса внутри что-то странно ёкнуло, даже несмотря на всю абсурдность ситуации. — Вам смешно? — возмутился Аякс, но в голосе его не было обиды — только усталое смирение. — Я тут, можно сказать, тону, а вам смешно? — Прости, — Чжун Ли всё ещё улыбался, но протянул руку, помогая Аяксу встать. — Ты выглядишь... очень живописно. Аякс ухватился за его руку и кое-как поднялся. Пена стекала с него ручьями, оставляя на полу мыльные лужи. Джинсы промокли насквозь, футболка прилипла к телу, волосы торчали в разные стороны, украшенные белыми хлопьями. — Живописно, — повторил он мрачно. — Спасибо. Буду знать, что в мыльной пене я особенно хорош. — Неожиданно редкое и абсурдное качество. — У меня вообще много редких качеств, — буркнул Аякс, отряхиваясь. — Например, умение превращать обычную стирку в стихийное бедление. — Бедствие, — машинально поправил Чжун Ли. — Вот! И это тоже! Чжун Ли снова рассмеялся. А потом, неожиданно, протянул руку и стёр пену с щеки Аякса. Жест был таким естественным и будничным, что Аякс замер, чувствуя, как по коже разбегаются мурашки. — Пойдём, — сказал Чжун Ли, убирая руку. — Надо это убрать, пока пена не засохла и не превратилась в памятник твоей гениальности. — Звучит как название для скульптуры. — Именно. «Памятник мыльной баталии». Работа Аякса, год такой-то. Они стояли посреди мыльного хаоса, глядя друг на друга. Аякс — мокрый, в пене, с волосами торчком. Чжун Ли — невозмутимый, но с глазами, полными смеха. И в этом моменте было что-то такое странно приятное, что Аякс вдруг понял: ему всё равно на пену, на мокрые джинсы, на то, что придётся убираться полдня. — Ладно, — сказал Чжун Ли, отворачиваясь первым. — Давай убираться. Я принесу тряпки и швабру. А ты пока... ну, попробуй не утонуть в этом великолепии. — Постараюсь, — серьёзно кивнул Аякс. Чжун Ли вышел, а Аякс остался стоять посреди пенного озера, глупо улыбаясь сам себе. «Вот дурак, — думал он. — Устроил потоп, сижу в мыле, а улыбаюсь как идиот. Что со мной происходит? Может не выздоровел еще?» Ответа не было.. Через час, когда подсобка сияла чистотой, а постиранные вещи, наконец-то, висели в ванной, Аякс сидел на кухне с кружкой горячего чая. Чжун Ли устроился напротив, читая какую-то книгу. — Знаешь, — вдруг сказал Аякс, — это не входило в мои планы. — Я знаю, — не поднимая глаз, ответил Чжун Ли. — Одна из порций была явно лишней. — Я догадался. — И программу, кажется, не ту выбрал. — И программу. Аякс помолчал, грея руки о кружку. — Не злишься? Я ведь чуть машинку не сломал. Сколько магния ты пьешь?.. Пачками? Чжун Ли наконец поднял взгляд. В янтарных глазах не было ни капли злости — только тепло и лёгкая насмешка. — Аякс, если бы я злился на тебя каждый раз, когда ты делаешь что-то не так, у меня бы не осталось времени ни на что другое. — Это комплимент? — неуверенно спросил Аякс. — Это констатация факта, — Чжун Ли улыбнулся. — Ты — ходячее стихийное бедствие. Но, как ни странно, я начинаю к этому привыкать. — Привыкать? — Более того, — Чжун Ли отложил книгу и посмотрел на него в упор, — кажется, мне это даже начинает нравиться. — Вам... нравится, что я всё ломаю? — как-то с сарказмом спросил парень приподняв бровь. — Скорее уж нравится твоя реакция на свои же действия. Больно забавно это выглядит. — честно ответил мужчина сощурив глаза. И после пары взаимных подколок, двое продолжили наслаждаться чаем, изредко о чем-то интересуясь друг у друга. Мужчина так и не вернулся в свой кабинет, найдя тысяча и одну причину задержаться на первом этаже.

***

Три дня пролетели как одно мгновение. Если считать по-научному, семьдесят два часа — это вполне себе срок. За это время можно успеть многое: облазить полгоры в поисках авантюрина, выучить наизусть пару научных статей, дважды чуть не убиться на скользких тропах и один раз — таки убить стиральную машину. Но обо всём по порядку. Утро третьего дня началось с того, что Аякс, открыв глаза, первым делом уставился в потолок и попытался вспомнить, где находится и почему ему так хорошо. Потолок был знакомый — деревянные балки, лёгкая тень от люстры. Комната тоже — уютная, тёплая, пахнущая деревом и почему-то свежевыпеченным хлебом. За окном щебетали птицы, и солнце уже вовсю заливало комнату золотистым светом. — Три дня, — пробормотал Аякс, глядя в потолок. — Три гребаных дня, а я тут словно дома. Он потянулся, хрустнув всеми суставами, и сел на кровати. На тумбочке уже стоял стакан воды — традиция, заведённая Чжун Ли после той истории с температурой. Рядом лежала записка, но теперь уже без таблеток. «Уехал по делам. Завтрак на столе. Если хочешь есть — спускайся. Если нет — всё равно спускайся, просто убери все в холодильник. И, ради всего святого, не трогай стиральную машину. Я серьёзно. Чжун Ли». Аякс фыркнул и сунул записку в карман — туда же, где уже лежали предыдущие. Новая коллекция с завидной скоростью пополнялась. Завтрак и правда ждал на столе: рис, омлет, овощи, всё аккуратно нарезанное и разложенное по тарелкам. Аякс ел в одиночестве, но это одиночество уже не казалось тягостным. Он знал, что Чжун Ли вернётся — может, через час, может, через два, но обязательно вернётся.И парень оказался прав, мужчина вернулся, когда Аякс уже домыл посуду и размышлял, чем бы заняться. — С возвращением, — сказал Аякс из прихожей, когда дверь открылась. Чжун Ли замер на пороге, не успев даже разуться. В руках у него были какие-то пакеты, на лице — лёгкое удивление. — Ты меня встречаешь? Это новая традиция? — Ага, — кивнул Аякс. — У нас теперь так принято. Я — встречающий, ты — встречаемый. Церемониал. — Церемониал, — повторил Чжун Ли с таким видом, будто пробовал слово на вкус. — И давно? — Третий день. Ты просто раньше не замечал. — Буду иметь в виду. Чжун Ли разулся, повесил пальто и прошёл на кухню. Аякс поплёлся за ним, чувствуя, как внутри разливается то самое привычное тепло, которое появлялось каждый раз, когда мужчина был рядом. — Чай будешь? — спросил он, уже включая чайник. — С удовольствием. Они сели за стол друг напротив друга. Несколько минут пили молча, но тишина была уютной, домашней, наполненной. — Как прошли дела? — спросил Аякс. — Скучно, — честно признался Чжун Ли. — Бюрократия. Бумажки. Люди, которые говорят слишком много и по делу — слишком мало. — Сочувствую. — А ты чем занимался? — Думал. — О чём? — О разном. — Аякс пожал плечами. Они помолчали ещё немного, а потом Аякс, допив чай, отставил кружку и посмотрел на Чжун Ли с хитрым прищуром. — Слушай, а хочешь, я сегодня помогу с ужином? — Ты? — Чжун Ли приподнял бровь. — Как в прошлый раз? — Ага. — Аякс расплылся в улыбке. — Я тут подумал: раз уж я теперь официальный встречающий, надо и другие обязанности освоить. — Какие, например? — Ну, помощник по кухне. Овощерез. Дегустатор. — Аякс загнул пальцы. — Консультант по специям. — Консультант по специям, — эхом повторил Чжун Ли. — Это после того, как ты перепутал соль с сахаром ? — Я перепутал? — возмутился Аякс. — Это ты перепутал, где какие банки стоят! Я просто доверился твоей расстановке! — Моя расстановка логична. — Твоя расстановка — заговор против новичков в твоей кухне! Чжун Ли усмехнулся, но спорить не стал. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Помощник так помощник. — Обещаю быть паинькой, — торжественно заявил Аякс, прижимая руку к сердцу. — Никаких отвлечений. Только морковь. Только лук. Только дело. — Я запомню. — а в глазах так и блеснули озорные огоньки. Вечером настал поразительно быстро, и вот они снова стояли на кухне вдвоём. Аякс — с ножом в руках, перед разделочной доской, на которой горкой лежали свежие овощи. Чжун Ли — у плиты, помешивая что-то в кастрюле, отчего по кухне плыли умопомрачительные ароматы. Несколько минут всё шло хорошо. Аякс сосредоточенно нарезал морковь, стараясь делать ломтики ровными и одинаковыми. Получалось даже неплохо — для него, конечно. До ресторанного шеф-повара было далеко, но овощи хотя бы не разбегались в ужасе. Чжун Ли помешивал суп и молчал. Подозрительно молчал. Аякс покосился на него. Мужчина стоял, задумчиво глядя в кастрюлю, и, кажется, вообще не собирался ничего говорить. «Ну и хорошо, — подумал Аякс. — Молчит и молчит. Спокойно дорежу овощи, и...» — Кстати, — вдруг заговорил Чжун Ли, и голос его звучал так буднично, будто он обсуждал погоду, — я тут вспомнил одну интересную деталь из статьи про аметисты. Аякс замер. Нож застыл в сантиметре от моркови. — Чжун Ли, — сказал он с подозрением, — ты чего задумал? — Ничего, — невозмутимо ответил мужчина. — Просто вспомнил. В той статье, где я писал о связи фиолетового цвета с духовными практиками древних, был один занятный момент. — Какой? — спросил Аякс, и голос его предательски дрогнул. — Что в некоторых культурах аметисты клали под подушку, чтобы видеть вещие сны. И считалось, что если приснится что-то особенно яркое, то камень нужно подержать в руках, чтобы сон сбылся. — Да, — выдохнул Аякс, проваливаясь в воспоминания. — Там ещё было про то, что фиолетовый цвет — это цвет границы между сном и явью. И что аметист помогает эту границу пересекать. — Именно, — кивнул Чжун Ли, и в уголках его губ дрогнула улыбка. — А ещё там был момент про... — Про находку в древних писаниях прямо указывающая, что в некоторых регионах аметисты использовали как обереги от пьянства! — подхватил Аякс, увлекаясь. — Потому что название от греческого «метиссо» — «не пьянею»! Это же потрясающе, как названия могут отражать верования! — Потрясающе, — согласился Чжун Ли, и теперь уже совершенно открыто улыбался. Аякс довольно улыбнулся в ответ и только потом, спустя пару секунд, осознал, что произошло. Он медленно, очень медленно опустил взгляд на разделочную доску. Морковь, лук и перец лежали на ней мелкими кубиками, больше чем в первый день, когда он превратил все в кашу, намного больше, чувствовался определенный прогресс, но все таки. То, что когда-то было овощами, теперь напоминало грубо нарезанный корм для беззубого дракона. Или результат ядерного взрыва на овощной базе. — Чжун Ли, — выдохнул Аякс, чувствуя, как щёки заливает краской, из ушей норовит пойти пар. — Ты опять?! — Я ничего не делал, — возразил мужчина с самым невинным видом, но плечи его мелко подрагивали от еле сдерживаемого смеха. — Ты специально! Третий раз за три дня! Зная, что я отвлекусь на любую тему о камнях! — Я просто поддерживал научную беседу, — невозмутимо ответил Чжун Ли. — Разве это плохо? — Это... — Аякс ткнул пальцем в доску с таким видом, будто представлял её в суде в качестве вещественного доказательства. — Это овощное преступление! Преднамеренное! С отягчающими! — С отягчающими? — переспросил Чжун Ли, и в голосе его послышался неподдельный интерес. — И что же отягчает? — То, что ты знаешь мои слабые места и безжалостно их используешь! — Ах, это. — Чжун Ли вздохнул с таким видом, будто его обвиняли в чём-то недостойном. — Я бы сказал, не безжалостно, а скорее творчески, и без злого умысла. — Творчески? — Аякс скептически приподнял бровь буравя мужчину взглядом. — Ты называешь это творчеством? — А ты посмотри на это с другой стороны. — Чжун Ли взял миску и ссыпал туда останки овощей. — Мы только что обсудили важную научную тему. Ты блестяще продемонстрировал свои знания. А суп, благодаря твоей... э-э-э... нестандартной нарезке, станет только наваристее. — Ну нет.. Ты точно издеваешься. — Ни в коей мере. — Чжун Ли обернулся, и теперь улыбка была совершенно откровенной — тёплой, живой, чуть озорной. — Просто проверяю твою стрессоустойчивость. И, надо сказать, ты держишься молодцом. В прошлый раз ты запустил в меня губкой. Дважды. — В этот тоже могу, — предупредил Аякс уже было потянувшись за нужным предметом. — Знаю. Потому и держу приемлемую дистанцию. Аякс смотрел на него, и злость медленно таяла, уступая место чему-то другому — тёплому, щемящему и родному, отчего в груди разливался приятный жар. — Знаешь, что я понял за эти три дня? — спросил он. — Что же? — Ты — коварный тип. И наверное самый коварный из всех, кого я встречал. — Я польщён. — И при этом... — Аякс запнулся, подбирая слова. — Быть самим собой даже когда ты меня провоцируешь, довольно приятно и весело. — Чжун Ли посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. В янтарных глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли благодарность, то ли что-то ещё, Аякс пока не знал названия этого. — Это, наверное, самый ценный комплимент, который я получал за последние годы, — тихо сказал он. — Правда чтоль? — Правда. Они стояли друг напротив друга в тёплой кухне, между ними была разделочная доска с остатками овощей, а в воздухе витало что-то такое, от чего у Аякса сладко замирало сердце. Чжун Ли вернулся к плите, но краем глаза Аякс заметил, что мужчина всё ещё улыбается. — Ладно, — перебил Аякс, понимая, что спорить бесполезно. — Ты выиграл этот раунд. — Раунд? — Чжун Ли приподнял бровь. — А разве у нас игра? — У нас всё игра, — вздохнул Аякс. — Я просто пока не понял правил. — Правила простые, — Чжун Ли повернулся к нему, и в его взгляде было столько тепла, что у Аякса перехватило дыхание. — Быть собой. Не прятаться. И не убивать мою стиральную машину. — С машиной — это был несчастный случай! — Знаю. — Чжун Ли улыбнулся. Смотря на него, Аякс вновь утонул в этом тепле — знакомом, неизменном и оттого еще более сильном. Оно просачивалось в каждую клеточку, врачуя то, что, казалось, болело всегда. Оно заполняло каждую клеточку, каждую трещинку, каждую застарелую рану, о существовании которых он давно забыл. — Знаешь, — сказал он хрипловато, — я, когда сюда ехал, думал, что меня ссылают. В глушь, к скучному дядьке, который будет читать нотации и запрещать громко смеяться. — А оказалось? — А оказалось, что глушь — это красиво. Скучный дядька — самый интересный человек из всех, кого я встречал. А нотации... ну, нотации ты тоже читаешь, но почему-то хочется слушать. — Я польщён, — серьёзно сказал Чжун Ли, но глаза его смеялись. — И вообще, — продолжил Аякс, — ты совсем не такой, как я представлял. — А каким ты меня представлял? — Ну... — Аякс задумался, подбирая слова. — Строгим. Нелюдимым. Чтобы смотрел поверх очков и бубнил про древние манускрипты. Чтобы кормил овсянкой без соли и запирал на ночь в комнате. — Я ношу очки только для чтения, — заметил Чжун Ли. — Манускрипты, кстати, действительно древние, но я не бубню, по крайней мере стараюсь так не делать. Овсянку терпеть не могу. А запирать тебя на ночь... — он сделал паузу, — пока не планировал. — Пока? — Посмотрим на твоё поведение. Аякс фыркнул, но в груди разлилось приятное тепло. — Кстати, о поведении, — вдруг сказал Чжун Ли, возвращаясь к плите. — Суп готов. Накрывай на стол. — Есть, командир.

***

Утро следующего дня началось с неожиданного визита. Аякс спустился на кухню, всё ещё сонный, растирая ладонью щёку, на которой отпечатался след от подушки. В голове было удивительно пусто и хорошо — сказались еще два дня, проведённые в режиме «никаких происшествий, только горы, камни и Чжун Ли». Он уже предвкушал очередную порцию утреннего чая в компании мужчины, может быть, даже лёгкую перепалку на тему того, кто сегодня будет готовить завтрак. Но, зайдя на кухню, он замер на пороге так резко, будто наткнулся на невидимую стену. За столом, рядом с Чжун Ли, сидел незнакомый мужчина. Пожилой. Очень пожилой. Седые волосы торчали в разные стороны, создавая устойчивую иллюзию, что их обладатель только что сунул палец в розетку — или, что вероятнее, провёл ночь в эпицентре научного спора, который так и не закончился. Очки с толстыми линзами делали глаза огромными и немного безумными — такими глазами обычно смотрят на мир люди, которые видят то, что недоступно простым смертным. Перед ним на столе громоздилась стопка бумаг, испещрённых мелкими пометками, и стояла чашка чая, к которой профессор, судя по всему, даже не притронулся. — А, Аякс! — Чжун Ли поднялся с лёгкой улыбкой. — Познакомься. Это профессор Хай, мой коллега и соавтор, одной из крайних статей. Мы как раз обговаривали материалы которые только вчера выслала исследовательская группа. Профессор Хай обернулся. Его взгляд — тот самый, безумно-увлечённый — скользнул по Аяксу с такой скоростью, будто сканировал его на предмет наличия научной ценности. Сканирование, судя по всему, дало отрицательный результат, потому что профессор тут же уткнулся обратно в бумаги. — Здравствуйте, — сказал Аякс, чувствуя себя неуклюжим и каким-то... лишним. — М-да, — пробормотал профессор Хай, не глядя на него. — Чжун Ли, посмотри вот этот абзац. Тебе не кажется, что перевод хромает? Вот здесь, смотри, конструкция явно указывает на более поздний период, но стилистика...— подняв взгляд странный мужчина поймал явно недовольный взгляд хозяина дома после чего, нехотя перевел взгляд на парня — Здравствуйте, Аякс, — едва слышно добавил он, явно для проформы, и снова углубился в бумаги. Аякс застыл в дверях, не зная, что делать. Пройдя в комнату он подошел к крану и налил в кружку воды делая неспешные глотки, и наблюдая со стороны за развернувшейся бурной деятельностью великих умов. Внутри что-то неприятно сжалось. Он был здесь каким-то чужим. Случайным. Тем, кто не понимает языка, на котором говорят эти двое, кто не может поддержать разговор, кто просто занимает место и пьёт чужой чай. Рыжеволосый заставил себя улыбнуться — той самой дежурной улыбкой, которую надевал как маску в неловких ситуациях — и на цыпочках прошёл к плите. Налил себе в уже опустевшую кружку чай, стараясь делать это максимально тихо, чтобы не мешать двум ученым обсуждать великие материи. Потом пристроился в самом дальнем углу кухни, на табуретке, с которой открывался отличный вид на... да ни на что не открывался. — ...нет, смотри, здесь явная отсылка к более раннему источнику, — профессор Хай тыкал пальцем в бумаги с таким энтузиазмом, будто от этого зависела судьба вселенной. — Эта лексика не могла использоваться в поздний период, это же очевидно! — Но грамматическая конструкция, — возражал Чжун Ли, и в его голосе не было ни капли раздражения — только спокойная, ровная уверенность, — указывает на поздний период. Здесь явное влияние северных диалектов. — А если сопоставить с данными раскопок? — не сдавался профессор Хай. — В прошлом году в долине Гули нашли стелу с точно такой же стилистикой, и датировка показала... Аякс сидел, вцепившись в кружку, и чувствовал, как после неприятного спазма внутри начало клубиться глухое, липкое раздражение. На себя и свою необразованность. Было чувство будто он приехал в другую страну посмотреть грандиозное представление, только языка то не знал вовсе. И перебивался только тем что сам додумывал, и визуальной составляющей. «И чего ты ждал? — язвил внутренний голос. — С первого взгляда человек понял, что такой как ты им не помощник. Сиди и не отсвечивай. Проблем меньше будет.». Парень уже собрался незаметно выскользнуть, сделать вид, что ему срочно нужно в туалет или ещё куда, лишь бы не сидеть здесь, не чувствовать себя лишним, не видеть, как легко и естественно Чжун Ли общается с тем, кто ему равен как по статусу так и по знаниям... — Аякс. — Голос Чжун Ли прозвучал неожиданно громко в повисшей на секунду тишине, и юноша дёрнулся, едва не расплескав чай. — Что? — выдохнул он, поднимая взгляд. Мужчина смотрел на него прямо. В его янтарных глазах не было ни снисхождения, ни жалости — только спокойное внимание и что-то ещё, чему Аякс не сразу нашёл название. Ожидание. — А что ты думаешь? — спросил Чжун Ли, протягивая ему одну из бумаг. — Я? — Аякс опешил настолько, что даже забыл закрыть рот. — Вы серьёзно? — Вполне. — Чжун Ли чуть наклонил голову, и уголки губ дрогнули в привычной, и ставшей такой родной улыбке. — Профессор Хай считает, что это ритуальный предмет. А мне кажется, что это мог быть просто декоративный элемент. Хочу услышать твоё мнение. — Профессор Хай издал какой-то неопределённый звук — то ли удивления, то ли возмущения тем, что какого-то мальчишку привлекают к обсуждению серьёзных научных вопросов. Но Аякс уже не смотрел на него. Он смотрел на фотографию, которую Чжун Ли положил перед ним. Камень. Тёмно-зелёный, с прожилками, с искусно вырезанным узором, напоминающим волны. Или чешую. Или что-то среднее. Маленький, изящный, с гладкими краями — видно, что его долго держали в руках, может быть, даже носили как талисман. Аякс смотрел на фотографию, и внутри что-то ёкнуло. То самое чувство, которое возникало каждый раз, когда он видел красивый камень — не просто породу, а нечто большее. Историю. Жизнь. Тайну, застывшую в минерале. — Ну... — начал он неуверенно, чувствуя, как под взглядами двух профессоров щёки начинают розоветь. — Если смотреть на форму... она не очень удобна для ритуалов. Слишком маленькая, в руке не удержать. Для подношений — тоже мелковато. А вот если это подвеска... — он ткнул пальцем в верхнюю часть снимка. — Видите, вот здесь, сверху, есть небольшое отверстие? Оно не сквозное, но достаточно глубокое. Может, для шнурка? Или для цепочки? — Профессор Хай, который до этого момента смотрел на Аякса как на пустое место, вдруг подался вперёд. Его глаза за толстыми линзами стали ещё больше, если такое вообще возможно. — Отверстие? — переспросил он, выхватывая фотографию из рук Аякса. — Где? Покажите! — Вот здесь, — Аякс указал пальцем, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Видите, тень чуть глубже, чем остальные? Это не дефект съёмки, это углубление. Профессор Хай уставился на снимок с таким видом, будто пытался прожечь его взглядом. Потом медленно перевёл взгляд на Чжун Ли. — А ведь действительно... — пробормотал он. — Я как-то не обратил внимания. Думал, тень от блика. Чжун Ли улыбнулся уже более явно, и улыбка эта была лёгкой, но в глазах так плясали довольные искринки. — Аякс интересуется минералогией, — пояснил он тоном, каким обычно говорят «мой ученик только что решил задачку, над которой билась вся кафедра». — И, как видите, у него хороший глаз. — Хм, — снова сказал профессор Хай, и в этом «хм» появились новые интонации. Уважение? Любопытство? Аякс не мог определить точно, но взгляд профессора больше не скользил по нему равнодушно — он изучал, оценивал, примерял. — А что вы скажете о породе? Это же нефрит, верно? — Скорее жадеит, — выдохнул Аякс, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — У нефрита волокнистая структура, а здесь... видите эту зернистость? И цвет слишком яркий для нефрита. Слишком... зелёный. Искусственный что ли. Для жадеита характерны такие оттенки. Профессор Хай посмотрел на Чжун Ли будто спрашивая “Ты где его откопал?”. А мужчина лишь кивнул да развел руками. — Я тоже так думаю, — подтвердил он. — Интересно, интересно... — пробормотал профессор Хай и снова уткнулся в бумаги. Но теперь, когда он поднимал взгляд, чтобы задать очередной вопрос, он смотрел не только на Чжун Ли. Он смотрел и на Аякса. Спрашивал его мнение. Уточнял детали. Иногда даже кивал, услышав ответ. Аякс отвечал. Сначала неуверенно, запинаясь на каждом слове, боясь ляпнуть что-то не то. Потом — всё смелее. Он ловил себя на том, что говорит, и удивлялся — откуда это всё берётся? Слова сами находили дорогу, будто только и ждали, когда их выпустят. Потому что вопросы были интересными. Потому что он действительно что-то знал. Потому что Чжун Ли смотрел на него с одобрением, и этот взгляд придавал сил. — А этот узор? — профессор Хай ткнул пальцем в другую фотографию. — Что скажете? Это же явно ритуальная символика? Аякс вгляделся. Волны. Рыбы. Какие-то круги, похожие на солнце. — Похоже на орнамент, характерный для прибрежных регионов, — осторожно предположил он. — Я видел похожий на фотографиях керамики из раскопок в... кажется, в бухте Миньюнь? Там тоже использовали такие волны. Это скорее декоративный мотив, чем сакральный. Профессор Хай издал звук, очень похожий на одобрительное мычание. — Хм. Хм-м-м. — Он повертел фотографию так и этак. — А ведь правда. Чжун Ли, твой юный друг — настоящий самородок. — Я знаю, — Чжун Ли поймал себя на том, что улыбается шире, чем следовало бы. Но ничего не мог с собой поделать — этот рыжий хулиган умудрялся удивлять его снова и снова. Он искренне пытался сохранить спокойствие, да только в его голосе было столько гордости, что Аякс чуть не поперхнулся чаем.

«Твой юный друг». «Самородок». «Я знаю».

Слова падали в душу, как капли тёплого дождя, смывая остатки неуверенности и страха. Когда профессор Хай наконец уехал спустя несколько долгих часов — пообещав на прощание «прислать ещё парочку снимков для экспертного мнения» и глянув на Аякса уже совершенно по-новому, с интересом и уважением, — на кухне воцарилась тишина. Аякс сидел за столом, обхватив ладонями остывшую кружку, и смотрел в одну точку. В голове было пусто и одновременно тесно от мыслей, которые никак не хотели складываться в стройные ряды. Чжун Ли убирал со стола, двигаясь с той же плавной, неторопливой грацией, что и всегда. Складывал бумаги, уносил пустые чашки, протирал стол. — Вы молодец, — сказал брюнет, остановившись рядом. Парень поднял голову смотря в янтарные глаза, в коих не было ни тени снисходительности — только тепло и одобрение. — Я то? — переспросил он, и голос прозвучал хрипловато. — Просто ляпнул, что в голову пришло. Смотрел и говорил, с вашей подачи. — Именно, — Чжун Ли сел напротив, положив руки на стол. — Ты сказал то, что видел. Не то, что должен был увидеть по учебникам. Не то, что ожидал услышать профессор Хай. А то, что действительно было на фотографиях. Это гораздо ценнее, чем повторять чужие мысли. Твои замечания, значительно помогут ему в исследованиях. — рыжеволосый смотрел на него, чувствуя, как внутри расцветает благодарность в дуэте с восхищением. — Думаешь? — пытаясь придать голосу обыденности спросил парень. — Уверен. — Чжун Ли чуть наклонил голову, и в его взгляде мелькнуло что-то очень тёплое. — У тебя глаз-алмаз, и острое чутьё. Это не купишь и не выучишь по учебникам. Это довольно редкий и особый дар. И сегодня ты им блестяще воспользовался. Аякс хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто посмеялся, довольно и открыто, а последовавшая улыбка впитала в себя столько всего — гордость, тепло, какая-то тихая радость, — что Аякс вдруг понял: как оказывается хорошо ему находится с этим человеком. Он в какой раз рушит все возможные представления как о себе так и о привычных уже ситуациях. — Льстец,— сказал он тихо, — без тебя я бы наверное продолжил молчать в тряпочку. — Отчего же? Ты ведь не обделен знаниями, хоть почему-то отчаянно настаиваешь на другом, все наше знакомство.— Чжун Ли приподнял бровь. — Ну... — Аякс пожал плечами будто сам не до конца был уверен в ответе. — Все эти годы я думал, что моё увлечение — это так, детство, глупость, что ничего стоящего я от этого в плане знаний не получил. Действительно думал, что просто... нравится, там факты разные и исторические заметки. А сегодня, признаться честно, я удивлен был не больше господина Ханя... — Значат сегодня дебют твоих познаний?. — Ну можно и так сказать. — Аякс выдохнул. — Спасибо, что помог их применить. — Чжун Ли молчал несколько секунд, тронутый простотой и безграничным теплом благодарности, исходящей от парня, а потом протянул руку через стол и легонько коснулся его запястья — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы по коже Аякса побежали табун мурашек. — Я в тебя верю и поддержу в любой ситуации, Аякс, ты очень способный, и довольно занятный молодой человек. — Аякс смотрел на него, чувствуя, как в груди разрастается что-то тёплое и немного щемящее, хотелось сказать что-то важное, но нужные слова никак не находились. Вместо этого он просто сидел и смотрел, позволяя этому чувству пребывать в лагуне его души, где так и норовили проклюнутся новые и ранее не испытываемые вещи. Чжун Ли поднялся первым. Обогнул стол, остановился рядом — достаточно близко, чтобы между ними не осталось лишнего пространства, но не настолько, чтобы нарушить границы. — Ты молодец, — сказал брюнет тихо смотря на него и чувствуя, как внутри разрастается что-то тёплое — гордость? удивление? Он не стал копаться в себе. Вместо этого просто подошёл и положил руку ему на макушку и прежде чем Аякс успел что-то ответить — легко, почти невесомо, как делают, когда хотят похвалить или успокоить. Рыжеволосый замер. Это было так просто и так по-человечески, что внутри что-то дрогнуло. — Справился действительно достойно, — добавил Чжун Ли, и его пальцы чуть шевельнулись, перебирая рыжие пряди. — И сделал это лучше, чем многие дипломированные специалисты. — Перестань, — пробормотал Аякс, но голос прозвучал глухо — то ли от смущения, то ли от того, что прикосновения Чжун Ли действовали как-то... расслабляюще. — Отказываешься от заслуженной награды? — с ухмылкой что слышалась откуда-то сверху, рука на голове задержалась ещё на пару секунд, а потом Чжун Ли убрал её и, словно ничего не произошло, направился к плите. — Чай будешь? — спросил он буднично. — А то остыл поди уже, пока мы тут с профессором Хайем воевали. — Буду, — ответил он, и голос наконец-то прозвучал ровно, но довольный блеск в глазах так и пылал выдавая владельца с потрохами. Он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли. Вместо этого просто кивнул — и почувствовал, как тепло от прикосновения всё ещё живёт где-то под кожей Чжун Ли смотрел на Аякса поверх кружки и думал о том, как быстро этот мальчишка стал частью его дома. Частью его жизни. И, что самое странное, это совсем не пугало — скорее, согревало изнутри.