Авторские наброски

13 декабря. Я перерезал ему глотку тупым ножом. Как он вырывался! Как хрипел и молил о пощаде. Видел бы кто-то другой, кроме меня, думаю, у него бы глаза заблистали точно так же. Я всегда любил атмосферу рядом с Майклом. Этот молчаливый парень всегда был послушен и полумертв. Я люблю такие качества. Жаль, очень жаль, что я увидел его попытки бегства. Возможно, это был бы первый мой друг. Верный, умный, молчаливый и послушный друг. Такие бесценны. Но Майкл решил иначе и поплатился за это. А жаль. Он был красив. У него были светлые волосы, острые брови, голубые глаза, тонкий нос и слегка пухлые губы. А руки?! По ним сразу можно было сказать – настоящий, трудолюбивый мужчина. Из-за худобы (ну уж простите, я не богат для двух!) он выглядел немного усталым и измученным, но я же знаю… Точно знаю, что ему было весело и хорошо со мной! Он, в отличие от других, не смотрел на меня как на сумасшедшего. Его взгляд был всегда спокоен или внимателен, особенно, когда я ему рассказывал о других жертвах (ну «жертвы» звучит ужасно, но они достойны этого звания, уверяю). В общем… Не друг, а золото… Было… 29 декабря. Вообще, после того случая я не убрал Майкла. Он так же валяется тут, в подвале. Немного начинает вонять, и я не знаю, что с этим делать. Я буду настоящим уродом, если выкину его раньше времени. Мало того, что скоро Новый год, так еще и день рождения у него буквально после хэпи нью э. 3 января. Ну, ничего. Осталось чуть-чуть и я подумаю, что с этим делать. Подумаю… 4 января. Мне кажется, Майкл разозлился. Он молчит уже больше месяца, не улыбается и худеет. У него буквально видно вены! Он не попробовал моего шампанского, а когда я разозлился и пнул его в живот - он отвернулся и больше не поворачивался обратно. А вчера день рождения прошел ужасно… Его глаза были закрыты буквально всегда, после Нового года, я наблюдал! Он… Он - предатель! Ничтожный червяк! Как он посмел!? Я дал ему вторую жизнь, а он мало того, что игнорирует меня, он еще и ничего не ест, что я предлагаю! Я так и знал. Людишки, те людишки, которых я избираю, всегда не достойны того, что я им даю. Он ничтожество по сравнению со мной. Они все.