Снова о любви разными словами…

      Я не понимаю, что со мной и этой девчонкой не так. А потом слышу, как Кот воркует по телефону. Очевидно, что с девушкой. Более того, с любимой девушкой. И всё укладывается во вполне понятную схему.       Мне тоже хочется вот так. Чтобы рассказывали, как там дела дома, разные милые глупости и как она его ждёт. А я бы считал минуты до встречи с ней и был таким же нетерпеливым, как Вася. Позже, на палубе катера, подмечаю, что Кот даже не пытается притвориться, что происходящее интересно. Судя по мечтательному виду этот фейерверк ему вообще до того самого места. Нет, он вежливо улыбается, поддерживает дружное «ура», но совершенно очевидно, что мыслями давно уже дома, в объятиях той самой. Своей единственной. Которая улыбается ему нежной улыбкой дождавшейся своего мужчину с войны.       Скинув надоевший за день китель, устраиваюсь удобнее, и детали этих сумасшедших дней сами собой начинают возвращаться, оформляясь в ровную картину. И она настолько прекрасна, что не мешают даже события, добавившие на разрисованное яркими красками полотно портящие его тёмные мазки.       Взрыв, в результате которого пострадал близкий друг. Собственное ранение. Довольно лёгкое, но причиняющее определённый дискомфорт. Неожиданно-приятная встреча со старыми друзьями. Знакомство с отличными ребятами из «Смерча». И Ума…       Девочка, так неожиданно ворвавшаяся в мою жизнь. Такая маленькая, с трогательным хвостиком на голове, искорками в смешливых глазах и еле заметными веснушками на носу. Малышка, заигравшаяся в войну. Крепко держащая в руках автомат и переживающая за своих друзей на передовой.       Когда она, вопреки приказу Бизона, рванула группе на помощь, у меня просто сердце рухнуло в пятки. Я не успел за ней всего лишь на несколько секунд, и её уже взял на прицел взявшийся, словно из ниоткуда, бандит. Слава всем морским богам, что реакция боевого офицера сработала как следует, несмотря даже на ранение. Спасённая малышка трогательно поблагодарила меня, а я еле сдержался, чтобы при всех не обнять её крепко-крепко. Ограничился дружеским рукопожатием, изо всех сил успокаивая отчаянно колотящееся сердце.       Ведь есть Маша. Отношения с которой перешли в какую-то странную стадию. Вроде и хорошо всё. С ней комфортно, и понимаем вроде друг друга. Но нет-нет, да проскальзывает у неё недовольство моей работой. И это сводит хорошее к нулю. А ведь дальше только минус. До встречи с Умой я как-то не заострял на этом внимание, а сейчас. Понимаю, что дальше ничего не будет. Вернее будет. Рано или поздно она поставит меня перед выбором, и я выберу службу. Так было всегда. Я всегда выбирал службу. Впрочем, как и все мы, люди приказа. Поэтому у большинства из нас, боевых офицеров, нет семей. Мы ничего не умеем лучше, чем воевать. И на первом месте у нас всегда будет присяга и воинский долг. Чтобы быть рядом с таким человеком, любить нужно беззаветно и отчаянно. А ещё знать не понаслышке, что такое судьба офицера.       На ум снова приходит Кот. Он, как оказалось, тоже бывший тайфуновец. Служил последние несколько лет перед расформированием. А значит, априори хороший человек. В нашем «Тайфуне» случайные и неподходящие люди никогда не задерживались. Мы едва познакомились, времени, чтобы оценить его, почти не было. Но первое впечатление — отличный боец с серьёзными задатками командира. А разговор с девушкой, которую за те пару минут, что я случайно услышал, он трижды назвал Мурёнок, добавил штрихов в его портрет. Его голос в эти моменты каждый раз менялся, словно он сквозь расстояние хотел дотянуться до неё. Я не знаю, кто эта девушка, а спросить неудобно. Не приучен лезть в чужую личную жизнь. А потом тоже услышавший это воркование Бизон подколол его насчёт кое-кого, скучающего по нему в КТЦ, и я понимаю, что девушка тоже служит. И, кажется, даже с ними в группе. Значит, можно совмещать службу и личную жизнь? А в «Тайфуне», помнится, даже флирт был запрещен, не то, что отношения. Но, правда, с нами служила Багира, самый близкий человек, больше, чем сестра. Никому и в голову не приходило серьёзно флиртовать с ней. Тем более, что их взаимная симпатия с командиром была более чем очевидна. А тут… я снова ловлю себя на мысли, что завидую.       А затем приходит время прощаться. Наша солдатская доля такова, что, возможно, больше мы никогда не увидимся. Поэтому прощаемся словно бы навсегда. Я жадно впитываю каждый её взмах рукой, улыбку, взгляды, поворот головы, заливистый смех. А ещё подмечаю, с какой теплотой на неё смотрят ребята. Совершенно очевидно, что они не просто друзья. Они — семья. Это успокаивает меня. Малышка под надёжным присмотром.       Со временем образ девушки с зеленовато-карими глазами блекнет, оставляя лишь неясные воспоминания. Жизнь идёт своим чередом, и я вместе с ней. До меня доходят смутные вести о расформировании «Смерча», затем узнаю, что бывший «Тайфун» теперь воюет на севере. А потом они погибают.       Об их гибели я узнаю сразу. И очень громко. Наш штаб гудит, как растревоженный улей. Конечно, ведь такого никогда не было. Чтобы целая группа элитного спецназа погибла в результате теракта. И хоть, как трепались по всем углам, всё было спланировано с ювелирным расчётом, я не поверил ни капли. Чтобы Батя, Бизон, а тем более обладающая сверхъестественным чутьём Багира так просто попались. Да не быть не могло такого. Или я совсем не знаю тех, кому доверял и до сих пор готов доверить свою жизнь.       Через примерно полгода появляется какой-то майор Беляев с сообщением, что в разработку ФСБ попали подростки, предположительно планирующие теракт у нас в городе. И в связи с этим делом к нам едет засекреченная группа каких-то суперпуперэлитных спецов. Ну, я только усмехаюсь. Пусть едут, поглядим, что там за элита.       В назначенное время слышу звуки шагов на лестнице, поворачиваюсь на беляевское «А вот и хозяин. Но, кажется, вы уже знакомы…» и одновременно верю и не верю своим глазам. Всё-таки прав был, когда не поверил, что их можно переиграть на собственном поле! Живы!       Бизон, Кот, пара новеньких молодых ребят… и Ума.       Широкая улыбка сама собой поселяется на моём лице. Как же я рад их видеть. Даже незнакомых мне пока бойцов. Но, конечно, особенно Олесю. Она как-то неуловимо изменилась. Стала словно бы твёрже и даже ростом чуть повыше. Ещё красивее стала. И как будто бы взрослее что ли. Неожиданность встречи немного выбивает меня из колеи, и я всё делаю почти автоматически. Ещё одна встреча, хоть и виртуальная, с Багирой и Батей, и моё настроение стремится к стобалльной отметке.       А потом мы сидим с Олесей в моём штабе и пытаемся разобраться с сайтом этих ненормальных, с которого выползли те двое малолеток, что устроили весь сыр-бор. Жить им, видите ли, надоело, эффектно надо было с ней расстаться. А нам теперь ищи тех, кто их на всё это надоумил. Но, правда, благодаря им, Ума сейчас сидит рядом со мной и вдумчиво изучает строчку за строчку, сосредоточенно глядя в монитор. Я же, глянув для порядка в свой, бросаю это дело. Потому что совсем не этим хочу заниматься. Под видом заинтересованности в информации на её компьютере продвигаюсь ближе и кладу руку на спинку её кресла. Ума косится на меня, но не возражает. А я наслаждаюсь её близостью. Наблюдаю, как она читает, чуть хмурясь, когда натыкается на неприятные вещи. Украдкой любуюсь сменой эмоций на её лице, не обращая внимания ни на что вокруг. Поэтому вполне ожидаемо туплю, когда она просит меня позвонить директору её детского дома. Оказывается, она детдомовская. Бедная девочка. Не успеваю отреагировать на её почти приказ, и Ума отбирает у меня телефон. Мне только и остаётся, что пошутить на тему приближающейся старости.       Кстати, у меня никогда не было пунктика насчёт разницы в возрасте. И, кажется, Олесе тоже легко со мной. Какой сладостью для меня звучит «А ты хорош!» Я даже представляю, что она сказала это не только про мои профессиональные навыки, но и просто потому, что я ей нравлюсь.       А потом чуть не погиб уже я. Мы легко взяли придурочных малолеток, легко выудили у них нужную информацию. И началась уже серьёзная работа. Сработать приманкой, когда прикрывают те, кому безоговорочно доверяешь, в общем-то, не так сложно. Но на каком-то этапе Атису удалось нас переиграть, и тут уже вся надежда была, что ребята успеют. И они успели.       Когда Тигр с Опером уводят разъярённого Атиса, а Бизон связывается с Центром, я вижу Уму и понимаю — нравлюсь. На её лице отчётливо написано беспокойство и что-то ещё. Она подходит и обнимает меня.       Господи, как же хорошо жить! А жить, когда в твоих объятиях очень нравящаяся тебе девушка, ещё лучше. Как бы придумать, чтобы так было всегда?       Когда Бизон подписывает акт о передаче оборудования нашей базе, придумываю. Надо подписать другой документ. В «Нерпу» меня, понятное дело, не возьмут, а вот в КТЦ, думаю, местечко найдётся. А там найду и способ уговорить одну девчонку, что быть вместе — это гораздо лучше, чем быть врозь.