Счастливого Нового Года. P.s: без меня

Всю ночь Хенджин спал (слишком громко сказано) отрывками. Его мучали совесть и кошмары, с уже мертвым Феликсом. Ему казалось, что слезы не переставали идти даже во сне, потому что проснувшись утром, место дивана, где находилось его лицо было насквозь мокрым. Взглянув на время, он понял что проснулся ровно после того, как родители ушли на работу. По тишине в квартире — Феликс все ещё спал, хотя это даже к лучшему. Он успеет себя привести в порядок, чтобы к нему не было никаких вопросов и Ли меньше волновался. С трудом встав с кровати, Хенджин все таки смог дойти до ванной и сделать все нужные ему процедуры. Время было засеченно: ровно сорок минут ушло на все его дела, не смотря на то, что в обычные дни он справлялся минут за пятнадцать. Чувствовал Хван себя не лучше, всё тоже опустошение, просто слёзы закончились. В груди все также что-то болезненно сжималось, а мысли не уходили из головы. У них есть всего несколько дней. Хенджину это осознание ударило как нож в спину, и чтобы не запустить его разрастаться до огромнейших размеров, он решил занять себя приготовлением завтрака, чтобы хоть на пару минут отвлечься. Готовка иногда действительно помогает найти покой. Заморачиваться сильно не хотелось, он достал вчерашнюю куриную грудку, сделал омлет и положил пару ложек кукурузы в каждую тарелку. Чайник поставил нагреваться, чтобы сделать любимый чай Феликса, с облепихой и мёдом. Сегодня же он его выкинет. — Ты сегодня до страшного тихий, — в двери показался сонный Феликс, в любимой футболке Хенджина. От футболки он тоже избавиться, чтобы не мозолить себе в дальнейшем глаза. — Прости, мне не хотелось разбудить тебя. Ты вроде как вчера сильно устал. Хенджин повернулся к нему и выдал что-то наподобие улыбки, но даже слепому будет понятно, что она была крайне измученной и не искренней. Он стоял и смотрел на Феликса. Хотелось взвыть, упасть на пол и реветь оставшиеся несколько дней, находясь у него в ногах. Нет, пожалуй, обнять его и реветь ему в шею, смачивая слезами ворот этой, уже ненавистной футболки. Но он держался. Феликс не должен видеть его разбитым. Он заслуживает провести эти дни в любви и заботе. Хенджин не даст ему переживать, а уж тем более расстраиваться из-за чего либо. — Мда, сегодня я ожидал проснуться в объятиях и от твоих поцелуев, — Феликс подошёл ближе и уткнулся Хвану в грудь, но не обнял, — но как я понимаю, ночью ты был не со мной. Ли поднял голову и посмотрел Хенджину в глаза с особой грустью. Хотя нет, это было больше глубокое разочарование. Хенджин идиот. Он должен был утром появиться рядом с ним. Перебороть себя и разбудить его как он сказал, объятиями и поцелуями. — С чего ты взял? Я ушёл только под утро, проводить родителей, — в наглую врет, но пытается держать планку. Вдруг Феликс поверит, — я был с тобой всю ночь. Хван опустил руки на талию Феликса и притянул его ближе. Сейчас они оба улыбались. Только если Феликс делал это и вправду счастливым, Хенджин улыбку выдавливал из последних сил. — Фух, я уже испугался что ты убежал от меня ночью, из-за того что я тебя опять чуть не задушил. Я ведь опять липнул к тебе во сне, да? — Да, ты опять обнимал меня за шею, когда я пытался опустить твою руку хотя бы чуть пониже. — Я не могу тебя обнимать по другому. Ты же знаешь что мне не удобно. — Это я ещё терпимо, но скоро я точно достану тебе второе одеяло. Ты вечно перетягиваешь его на себя, и с одним спать просто невозможно. Но если ты заберёшь у меня и второе, я точно уйду от тебя в гостинную. Феликс заливисто рассмеялся. Теперь он уже в ответ обнял Хенджина и потянулся к нему за коротким поцелуем. Он был очень быстрый и почти невесомый, в то время, когда Хвану хотелось эти губы целовать часами. Такого поцелуя ему конкретно мало, поэтому усилив хватку, он задержался на губах Феликса подольше, нежно целуя его как подобает, играясь с его губами, оттягивая и покусывая их. Руки медленно спустились вниз к бёдрам, аккуратно их сминая, чтобы ни в коем случае не причинить Феликсу боль. Хенджин перестал мелочиться, и проник языком в рот, пытаясь поймать чужой язык. Теперь уже руки Феликса переместились на загривок Хвана и крепко сжали пальцами его волосы, проталкивая Хенджина ещё глубже. Хенджин ненадолго отстранится от губ Феликса, и приблизился к его уху: — Ты же понимаешь, если мы сейчас не остановимся, я прекращу себя сдерживать и разложу тебя на этом несчастном гарнитуре, — Хван вначале облизнул мочку уха, а затем несильно прикусил её, — и я даже не посмотрю на то, что у нас нет ни смазки, ни презервативов. — Эй, ты вообще-то сам начал! — Феликс не принял ласки и отпустил Хенджина из своих объятий, — хотя в целом, я не против. Только давай сначала поедим. *** — ...И вот, после зимних праздников я планирую заняться чем-то стоящим, я же не зря заканчивал институт. Всю жопу себе порвал, ради этого несчастного диплома. Возможно пойду по специальности, и будет у тебя парень ландшафтным дизайнером, — рассказывал Феликс, ходя по торговому центру, с большим пакетом подарков в Новому Году, — а если все получится, открою свой бизнес и будем с тобой купаться в деньгах. Я дизайнер, а ты архитектор! Это взрывное комбо, Хенджин. Если бы вы видели, с каким блеском в глазах строил планы на будущее Феликс, вы бы разревелись прямо посреди торгового центра. Что в целом, было в планах у Хвана. Хенджин крепко держал за руку Феликса, и пытался сморгнуть поступившие слезы. — Да, будем работать с тобой вместе, в твоей компании. Хенджин чувствовал себя просто ужасно. Он выглядел не лучше тех врачей, которые дали Феликсу ложные надежды на будущие планы и счастливую дальнейшую жизнь. Его тошнило от самого себя и от своего вранья. Времени было все меньше. До Нового Года оставалось жалких три дня. Осознание того, что завтра, а если повезёт, то после завтра с Феликсом случится самая жестокая расправа судьбы, наводило панику. В пакете, который держал Феликс, были подарки для их друзей. Как же жаль, что их подарит не он, а Хенджин. — Эй, Хенджин, как ты думаешь, я не прогадал с пластинкой для Сынмина? Может все таки рассмотреть вариант с кем-нибудь другим? — Феликс остановился посреди дороги и вынул из пакета виниловую пластинку, — Думаешь он будет рад One Direction? Может что-нибудь по новее? The Neighborhood? Или Chase Atlantic? А может вообще Рианну или Сию? — Я до сих пор не понимаю, зачем он собирает пластинки с современными треками? Я понимаю, какой нибудь реквизит из восьмидесятых годов, а послушать то, что вышло несколько лет назад и на телефоне можно. —Ты просто ничего не понимаешь. Слушать современные песни на старом проигрывателе — его маленькая страсть. Согласись, это и вправду необычно. Феликс действительно хорошо постарался. Для каждого из друзей он подбирал подарок очень тщательно, учитывая все до мелочей. Например, он знал как Сынмин любит свой старый проигрыватель, и поэтому пластинка с треками какой-нибудь из его любимых групп, было лучшим решением. Для Чана он выбрал мерч-толстовку его любимой рок группы, для Чанбина он купил игрушку в виде свинки и красивый серебристый чокер на шею, для пары Джисона и Минхо он купил несколько игр для их приставки, зная как они вдвоём любят играть в неё по вечерам после работы, для Чонина он испечёт его любимое брауни, и подарит несколько красивых украшений из бисера, который сплел сам. Но подарок для Хенджина держится в тайне. *** До Нового Года оставалось меньше двух дней. Утром Феликс начал чувствовать себя плохо. Его тошнило, он не мог встать с кровати, голова болела до самого вечера. Хенджин и его мама старались обеспечить ему комфорт и спокойствие. Весь день Хван пролежал с ним в постели, они смотрели Новогодние фильмы, Хенджин приносил им чай, поил Феликса противовирусным, хотя понимал, что все из перечисленного ему не поможет. Выбегал из комнаты, когда было невозможно находиться с ним, плакал маме в плечо и чувствовал как в нем что-то разрушается. Феликс начинал умирать на глазах у Хенджина. Феликс спал по полчаса, в то время как Хенджин крепко его обнимал, шептал короткие молитвы, плакал, надеялся что его разыграли, и Феликс будет жить. Он до сих пор верил в хороший исход событий. Но с каждым часом, его уверенность пошатывалась. Феликсу не становилось легче, его тошнило каждые пятнадцать минут, он отказывался от еды, прижимался к Хенджину чтобы получить дополнительное тепло, которое переставал чувствовать. Его глаза становились стеклянными, он утыкался в какую-то точку на несколько минут и игнорировал Хенджина, опять засыпал на час-два, но просыпался от того что ему снова становилось плохо. А Хенджин не мог себя никуда деть, он обещал что будет с Феликсом до последнего. Он смотрел на него, плакал и не стеснялся показать эти слёзы перед ним, а Феликс даже не интересовал почему он плачет. Потому что догадался, что у него никакая не ремиссия, ему просто запудрили мозги. — Ты знал? — в тишине заговорил Феликс, отстраняясь от Хвана. — Ты о чем, Ликси? Обстановка накалялась. В приглушенном свете настольной лампы, Хенджин увидел в глазах Феликса самое страшное. Ненависть. Его взгляд на Хенджина был никаким. Теперь Ли не смотрел на Хвана с любовью, все что читалось в его глазах это злость. — Ты все прекрасно знал, и молчал. Ты не посчитал нужным сообщить мне о том что мне наврали, о том что я умираю. Феликс стискивал зубы. Его голос был низким, хриплым и до невозможности безразличным. От того светлого, милого и доброго Феликса не осталось ничего. Сейчас перед Хенджином сидел холодный и злобный Феликс. — Ликс, о чем ты говоришь? Это просто побочные эффекты, день-два и ты отойдёшь, все будет хорошо. — Как тебе не стыдно так нагло мне врать, смотря в глаза? Хенджин вжался в изголовье кровати. Ему было стыдно. Ещё немного такого напора от Феликса, и он расплачется прямо перед ним, моля о прощении, которое по факту уже не имеет значения. — Все и вправду будет хорошо, завтра утром я умру и ты сможешь жить нормальной жизнью, сбросив такую тяжелую ношу как я. Наверное сидишь, минуты считаешь, да, Хван? Больнее слов в своей жизни Хенджин не слышал. С ними даже не сравнятся слова отца, когда он признался что Феликс проиграл. Хенджин последние несколько дней не отходил от Феликса, делал все возможное чтобы он насладился последними днями своей жизни. Он выводил его на прогулки три раза в день, они каждый вечер готовили их любимый брауни, даже если ещё не закончился вчерашний, Хенджин принимал вместе с ним душ, целовал его при любом удобном случае, разговаривал с ним часами. И сейчас он слышит то, что только и ждёт когда Феликса не станет. Эти слова прошлись лезвием по сердцу Хвана, так обидно ему не было никогда. Он перестал себя сдерживать, слезы полились ручьём, сопровождаясь громкими всхлипами, Хенджин скомкал в руках одеяло и уткнулся лицом в него. Он дрожал, голос срывался из-за громкого плача. Он ненавидел себя, он ненавидел свою жизнь, он ненавидел свою судьбу, и вообще он готов умереть вместе с Феликсом, только чтобы не оставлять его одного и перестать чувствовать свою боль. Он проклинал себя, за то что родился однолюбом. Хенджин плакал, понимал что как только Феликса не станет, вся его жизнь пойдёт по наклонной. Он не сможет нормально жить, ведь каждая мелочь будет напоминать о умершем Феликсе, ему придётся выкинуть все вещи, которые были хоть как-то связаны с ним, он забьет на учебу, на друзей, на себя. Он никогда больше не сможет никого полюбить. Это участь убивала Хенджина. И сейчас, когда он слышит эти слова от любимого человека, его сердце разрывается с такой болью, с которой люди не выживают. Он понимал что умрет морально после смерти Феликса. — Пожалуйста, прошу, не думай про меня так, я не тот кто сможет так поступить. Прости! Прости меня за то что молчал, я просто не мог набраться смелости тебе сказать обо всем. Я трус и слабак, но я просто хотел чтобы ты насладился своими последними днями, ты ведь имеешь на это полное право! Я не хотел расстраивать ни тебя, ни себя. Я люблю тебя, и всегда буду любить, прошу, не уходи с обидой на меня, я хотел как лучше, правда, я хотел... Он не успел договорить, как его заткнули жадным и резким поцелуем. Феликс целовал с особой грубостью, но не причинял никому неприятных ощущений, он взял Хенджина за щеки и протолкнул язык глубже в чужой рот. Хенджин отвечал на поцелуй, но у него не было сил чтобы взять всё в свои руки, поэтому полностью отдался Феликсу. Он лёг на спину, и Феликс навис над ним, не прекращая целовать. Его холодные руки проникли под футболку Хенджина, пальцами он начал рисовать невидимые узоры на рёбрах, успокаивая Хвана. Феликс отстранился от губ парня, и прильнул к его щекам, сцеловывая(?) дорожки соленых слез. Он не хотел увлекаться, он хотел в последний раз подарить Хенджину всю свою нежность и любовь. И он смог. Смог это сделать в последний раз. Ли Феликс уснул ночью с 29 декабря на 30 декабря и не проснулся. Уже мертвое тело обнаружил Хван Хенджин в 4:36 утра. Забирая тело из квартиры Хванов, врачи слышали лишь крики отчаяния: "Мама, так нельзя! Нельзя обезнадеживать человека и давать ему веру в будущее, которого не станет! Кто они такие чтобы давать ему ложные надежды на счастливую жизнь! Так нельзя, слышишь, нельзя..." 31 декабря. Меньше суток до Нового Года, тело Феликса находить на экспертизе, и 2 января будет готово к похоронам. Хенджин сидит на кухне и прожигает взглядом подарочный пакет, в котором лежит только один подарок для него самого. Руки так и тянутся открыть его, но он не хочет разбивать себя ещё больше, он пережил слишком много эмоций за последние несколько часов. К десяти вечера, любопытство все же берет вверх. Хенджин открывает пакет, который был скреплён декоративным скотчем и достаёт оттуда конверт, и маленькую коробочку. По ней не сложно догадаться, что там лежит украшение. Возможно кольцо. Но конверт он раскрывает первым. Письмо и диагноз с подписью от врача: "Смертельно болен. Рак. 4 стадия болезни" — Какого черта... Хенджин вертит в руках заключение от врача, и не может поверить. Феликс все знал. Он знал что проиграл, и узнал самым первым. Внимание привлекает письмо, полностью написанное от руки: «Для Хван Хенджина. Раз ты это читаешь, вероятнее всего меня больше нет. И вероятнее всего я так и не смог тебе все сказать вживую, потому что точно также как и ты — побоялся расстраивать и себя, и тебя. Но поверь, мне есть что сказать. Мой любимый Джин-и, я бы хотел извиниться перед тобой за все. За все те мучения которые ты терпел, находясь со мной, за все переживания, которые я заставил тебя пережить, за все потраченные нервы и деньги в пустую, потому что ни операции, ни лечение, ничего из этого не помогло, и мне очень стыдно перед тобой, за то что ты все делал напрасно. Прости меня за то, что молчал и не говорил тебе, я видел твоё состояние последнюю неделю, я знаю что в ночь, когда твои родители все тебе рассказали, ты спал в гостиной, я слышал как ты читал молитвы мне на ухо, когда я спал, я слышал как ты плачешь и веришь в мою победу и долгую счастливую жизнь. Мне жаль, что все что ты сейчас испытываешь - из-за меня. Я сильно виноват перед тобой, и хотел бы извиняться вечно, но не могу. Я буду оберегать тебя, пока ты будешь здесь, на земле, до самой твоей смерти. Когда ты будешь сидеть в уютном кресле, накрывшись одеялом. Тебе обязательно перевалит за 80, а может даже за 90 лет, и все это время я буду твоим ангелом хранителем, и сделаю все возможное чтобы ты не познал смерть раньше. В замен, я хочу тебя лишь попросить об одном: носи мое кольцо на безымянном пальце правой руки, и никогда не забывай меня. Но прекрати любить, найди себе такого же парня или, возможно, девушку, которую ты будешь любить больше меня и проживи с ней/ним всю свою оставшуюся жизнь. И посещай мою могилу хоть раз в год:) Я люблю тебя, Хван Хенджин и буду это делать вечно. Ли Феликс. 20 марта 2020 год.» Слезы стекали по хенджиновым щекам. Он посмотрел на дату в диагнозе. 20 марта 2020 год. Сравнил её с датой в письме. Он узнал об этом не за несколько дней до смерти. Он узнал об этом почти 2 года назад. Отложив письмо, в руке оказалась та самая маленькая коробочка, синего цвета. Как оказалось, в нем правда было кольцо. Очень красивое, серебряное. Взяв его в руки, Хенджин заметил кое что ещё. То что разбило его сердце окончательно. На внутренней стороне была гравировка. Надпись: "Счастливого Нового Года".