юристы тоже умеют любить

      они бредут по освещённой фонарями улице, напитывая тишину неловкостью и боязнью признаться в сокровенном. ёнджун молчит, и бомгю молчит тоже. ему есть что сказать, но он не знает, как ёнджун отреагирует на его вопросы. поэтому продолжает играть в молчанку, пока они не доходят до ближайшего сквера. в нем темно и самую малость прохладно — деревья тихо шелестят листьями, пуская мурашки по коже, а в воздухе пахнет свежестью. атмосфера располагает к давно ожидаемому разговору, поэтому бомгю решает больше не бояться. рот его перекрывает сухостью, и неизвестно, то ли от выпитого алкоголя, то ли от волнения. бомгю хочет сорвать все замки. и первым из них становится недосказанность.       он хочет знать, что ёнджун к нему чувствует. он хочет знать всё.        — почему ты никогда не подходил? — голос бомгю на долю секунды звучит отчаянно; ему кажется, ёнджун видит, как трясутся его руки.       пока ветер лохматит его волосы и сушит глаза, бомгю думает, что никогда не влюблялся. ему чуждо это чувство. он не знает, что испытывают влюблённые, понятия не имеет, как себя в такой ситуации вести. последние несколько лет его интересовали лишь основы правовой системы общества и связь математики со сбором кубика рубика. бомгю ничего не понимает. бомгю не знает, каково это — влюбляться.       но сейчас ему кажется, что он почти летает от переполняющих его эмоций.        — я боялся, что ты меня пошлёшь, — ёнджун смущенно усмехается и заглядывает бомгю в лицо. слишком близко.       ёнджун чуткий. он заботливо придерживает немного пошатывающегося бомгю за спину и смотрит до взрывов в груди откровенно, совсем не боясь показаться младшему уязвимым. ему нечего скрывать. в глазах бомгю — млечный путь, и ёнджун уже давно в нем потерялся. не помнит, когда и как, но факт остаётся фактом. ёнджун влюблён, поэтому без промедлений ныряет в карман джинсов и вытаскивает слегка помятую, хорошо знакомую младшему пачку.       мармеладные мишки. его любимые.       бомгю останавливается в ступоре и смотрит на него поражённо. мысли в его голове крошатся под давлением растерянного взгляда ёнджуна и всё, на что он способен, — это тяжелый вдох. в безлюдном сквере он звучит особенно громко, но ему плевать. сейчас единственное, что его интересует — это пачка мармелада в подрагивающих пальцах старшего.        — как ты узнал? — он почти шепчет.        — они каждый день выглядывают из карманов твоих кофт. я до сих пор удивлён, как они не вываливаются. у тебя что, имеется личный поставщик?        — так ты все-таки гоняешь по этажам не потому, что тебе там что-то нужно, а потому что выучил мое расписание и выглядываешь меня в коридорах? мама, я, кажется, связался со сталкером.       они улыбаются и смотрят друг на друга с непонятно откуда взявшимся трепетом. казалось бы, куда хуже? они же юристы. и места для настолько тёплых чувств в их сердцах быть не должно. но преподаватель по уголовному праву забыл упомянуть, что они — всё ещё люди. с желанием любить, задорно смеяться, время от времени плакать и, может быть, с совсем небольшим желанием — дарить поцелуи объекту своей любви.       или же необъятным, но об этом никто не узнает. разве что тот самый объект.       бомгю думает, что он не в силах соображать. скользит взглядом по лицу ёнджуна и, совсем не стесняясь, задерживается на губах. который раз удивляется, насколько же они пухлые. наверное, до безумия мягкие и сладкие, как его любимые мармеладные мишки. с небольшой кислинкой, ведь ёнджун исправно покупает в магазинчике рядом с универом только яблочные жвачки и вечно таскает их в карманах брюк. бомгю знает, потому что не раз его в этом магазине встречал. но он бы не вспомнил, если бы не стоял сейчас к нему так близко с желанием эту кислинку попробовать.       и он пробует. слегка робко и местами разбито: бомгю все ещё не может понять, как он до этого докатился. ему странно, ему необычно. и, чувствуя на своих губах чужие, абсолютно мягкие и до умопомрачения вкусные, он мелко дрожит. руками отчаянно цепляясь за ёнджуновы плечи, он доходит до крайностей. на языке горит вкус зарождающейся влюбленности и совсем немного кислинки — о себе тихо заявляет яблочная жвачка вперемешку с текилой.       бомгю распадается на мелкие частицы в руках ёнджуна, а тот улыбается ему в губы и довольно мурчит.        — ну ты бы хоть раз намекнул, что от меня без ума, — льнет к бомгю старший, усмехаясь ему куда-то в шею. ёнджун, как самый настоящий дьявол, заставляет его вздрагивать из раза в раз; как показала практика, бомгю, к своему же сожалению, оказался до жути чувствительным.       или это все только из-за ёнджуна? что-то ему подсказывает, что именно так и есть.        — тебе напомнить, кто выучил мое расписание и каждый день щеголял возле аудиторий, делая вид, что он самый занятой человек на свете?       бомгю озорно ухмыляется и заглядывает в лицо оторвавшемуся от него ёнджуну. тот улыбается не менее весело: ему нравится. все нравится. и бомгю, и его саркастичные высказывания, и то, как осторожно тот касается его щеки.        — ты, оказывается, та ещё заноза.       бомгю смеётся и в приливе веселья утыкается ему в плечо. тепло между ними ощущается слишком явно.        — поздравляю, прошло не более часа, а ты уже так хорошо меня знаешь.       их улыбки сияют ярче уличных фонарей; вечерняя прохлада больше не тревожит, они согрели ее своими гулко бьющимися сердцами.        — я, знаешь ли, приятно впечатлён. парочка из сталкера и занозы — звучит чудесно.        — чувствуешь, запах ужасного пойла с вашей вечеринки сменился чем-то, похожим на солидарность? это я так с тобой соглашаюсь.       ёнджуна прорывает на смех. он явно не ошибся с тем, в кого когда-то влюбился по самое не хочу. значит, вот как. соглашается.        — то есть… ты принимаешь мое предложение? — интересуется и, приподнимая брови, ожидает ответа.       он не заставляет себя долго ждать.        — если не хочешь остаться здесь в одиночестве, то, будь добр, просто заткнись, — закатывает глаза бомгю.       и целует его вновь.