Глава 25.
1 июня 2017 г., 23:07
— Солянка, Солянка! — Камикадза забарабанила в дверь избы, в которой жила шаман. Та открылась почти сразу — видно ее ждали. Ничего хорошего это не предвещало.
— Куда ушел Вульфрик? — Девочка продолжала поправлять меч, висящий на ее бедре, но из-за этого веревка на ее плече начинала сползать. И еще она неаккуратно сунула кинжал в правый сапог.
— Но вы ведь сами уже знаете с «кем», «из-за кого» и «куда». — На этом разговор окончился — Солянка закрыла дверь.
— И что это значит? — Спросила Камикадза у закрытой двери. Трухлявые деревянные доски не ответили.
— К чему… — Прибежавшая Сванна наклонилась чтобы отдышаться, к груди она прижимала пару факелов, — едва она закончила свою фразу тем, что Вульфрик тоже пошел в лес, как ей тут же пришлось бегать за подругой по всей деревне, попутно собирая ее и себя в поход не иначе как на Остров изгоев, — отдышавшись она закончила. — …такая паника?
— Если они не вернутся до заката — мало не покажется никому. — Сказала Камикадза сквозь зубы. — Ни мне, ни им. Вот в чем паника.
— Ох. — Только и могла сказать Сванна, похоже, не до конца понимая серьезность ситуации.
Камикадзе это не понравилось, но… «они ведь не дочери вождя» вспомнились ей слова Иккинга. Только нравоучений мальчишки мне вспоминать не хватало, — подумала девочка и решила дать развернутый ответ, чего не делала с рождения:
— Иккинг не из нашего племени и ему можно спустить с рук то, что он не подчиняется мне — наследнице вождя, а вот Вульфрик отправившийся в лес — не смотря на Запрет — это уже почти «бунт». Кроме того… ладно бы если Иккинг ушел один. С него, — да под покровительством Варги — все, как с Кипятильника — вода. К тому же в его навыках выживания в лесу я не сомневаюсь… А вот Вульфрик…- Камикадза махнула рукой в не силах подобрать слова.
— Хочешь их вернуть? — На лицо Сванны легла тень сочувствия ее нелегкой доле будущего вождя и тревоги за единоплеменника.
Камикадза не ответила. Неподчинение мальчишек была не самой важной из проблем. Была и еще одна вещь…
Запрет на походы в лес.
Чем была вызвана такая строгость, никто не знал кроме ее матери и наверняка… Солянки. Когда она была маленькой она пыталась спрашивать, но все ответы были разными. Камикадза не сдавалась, однако упрямству ее матери ей было еще поучиться. Последний ответ на все ее вопросы касательно леса звучал так: «После моей смерти можешь облазить хоть весь лес вдоль и поперек, но до тех пор, пока я — Берта, жива, моя дочь не пересечет даже фермерских угодий между вратами и лесом». После такого… что ей еще оставалось делать? Нужно ли было говорить, что спустя месяц лес — на расстояние в полдня пешком (Камикадза предусмотрительно рассчитывала время так, чтобы вернуться дотемна) — был изучен вдоль и поперек, и так и никакой смертельной тайны, и опасности ею найдено не было.
— Э-эй.
Камикадза вынырнула из своих размышлений. Сванна смотрела на нее взглядом: «Делись-О-Чем-Думаешь».
— Ты когда-нибудь кого-нибудь спрашивала, почему никому нельзя ходить в лес?
— Пару раз в детстве, но… — Сванна пожала плечами. — Ответы у всех были разные. Даже мама и папа отвечали по-разному. Похоже, никто не знает настоящей причины.
— Или им всем велено говорить неправду.
— Брось, если ты врешь — это не значит, что все делают также.
Камикадза подумала, что это хорошо, что она сейчас не машет мечом. Делай она это сейчас — она точно бы порезалась. Сванна, за месяц с небольшим дружбы с Иккингом, стала довольно уверенной. Если сравнивать с прошлой ей же — даже немного… «наглой».
— Я не всегда говорю неправду. — Камикадза голосом изобразила, как была ранена таким обвинением в самое сердце.
— Например, когда говоришь Вульфрику, что поможешь произвести впечатление на Нонну?
Это был удар ниже пояса: большую часть ее сознательной жизни она хранила секреты, чтобы уберечь кого-либо от чего-либо. Даже если он сам этого не знал — как например, когда она поняла, что Вульфрик неровно дышит к Нонне, она стала стараться сделать так, чтобы они пересекались как можно реже, ибо, зная свою подругу, она могла только догадываться, на что мог пойти мальчишка, чтобы та обратила на него внимание… И что такое вообще «произвести впечатление»? И почему она вообще это обещала? Почему она должна была этим заниматься? Кажется, ее мать рассказывала ей о том, будто ей, как вождю порой приходилось выступать свахой… Какая гадость…
— А ведь Вульфрик верит тебе… верил. Извини. — Сванна потупилась, поняв, что наступила на больную мозоль.
— И поэтому поперся в лес. — Камикадза была мрачнее иссине-черной тучи, которая, должна, кстати, совсем скоро, обрушиться на этот остров. — Хель. Ты хоть пыталась его отговорить?
— Мне… самой понравилась его идея. Прости.
На этой фразе у Камикадзы лопнуло терпение:
— Как стукнула бы! — Однако, вместо того чтобы исполнить свою угрозу, она было побежала к уже небезызвестной дыре в заборе, но тут же вернулась, чтобы схватить никогда не славившуюся прыткостью Сванну за руку и потащить за собой. Может Вульфрик и выигрывает по времени, но она выигрывает в ориентации на местности.
* * *
— «Может прогуляемся по лесу еще раз?» — Иккинг, секундой ранее, продиравшийся сквозь кустарник, остановился. Со стороны можно было подумать будто он решает стоит ли идти выбранным за ранее путем… Хотя все пути к Беззубику были одинаковы…- Нет, не так… — В отличие от фразы, произнесенной раньше, в его фантазии, эту он произнес в слух. — Может прогуляемся по лесу вместе еще раз?.. Может прогуляемся еще раз…. Он менял интонацию и переставлял слова местами, однако… все-таки сдался. На что он надеется? Что бой-баба, всячески усложняющая ему жизнь, согласится пойти с ним на прогулку по лесу? Ответ разумеется «нет» … Иккинг в сердцах зачем-то ударил сосновую ветку, висящую у него на пути. Сильно согнувшись, а затем разогнавшись, та полетела ему в лицо, но он, пребывая в глубоких раздумьях, вопреки своей новой реакций приобретенной в бесконечных полетах на Беззубике, не успел пригнуться… «Гх! Так не годиться, надо разобраться с этим». — Протирая больной глаз, Кровожадный Карасик пуще прежнего погрузился в самоанализ. Камикадза ему нравилась: если хорошо подумать, то еще с первой встречи, когда дала ему шанс показать себя, а не начала тут же брюзжать о его слабости. Хотя возможно ей просто было скучно — сейчас он понял это, — но для него тогда это было неважно. Теперь же узнав, ее лучше он c удивлением понял, что судьбы их во многом схожи: оба хотели быть теми, кем не являлись, оба не оправдывали возложенных на них надежд. И опять же, в отличие от него, Камикадза обладала всеми качествами, чтобы стать любимицей и гордостью не только своего родителя, но и всей деревни. И… на этом все. «Никогда ей не знать правду обо мне. Никто, кроме Гуды не будет знать, что я вожусь с драконами. Так будет лучше для всех. И для Камикадзы тоже.» — Фух! — Приняв это, как реальность, Иккинг сделал шаг и услышал хруст ветки… под чужой ногой. Мысли о прошлом и будущем ушли, отдав место настоящему… Неужели Камикадза и вправду решила пойти за ним? Нет, бой-баба бы такой ошибки бы не допустила. Сванна бы на такое не решилась. Остались Нонна и Хлюпа… Иккинг решил попытать удачу: -Вульфрик? Прошла минута, прежде чем внук шамана, с недовольным видом, появился из-за дерева. — Как ты узнал, что это я? — Просто догадался. — Кровожадный Карасик пожал плечами. — Я не знал, что Берта сняла запрет на поход в лес. — Ехидно добавил он, не зная, куда выместить свое негодование. Если Беззубик бродит где-то рядом, то дело плохо. Впрочем, внешний вид его друга его тоже беспокоил: нет, краски на его лице не было, но большие черные угольные круги вокруг глаз придавали и без того неулыбчивому викингу слегка мистическую внешность. — Вряд ли его снимут при нашей жизни. О том, что я здесь знаю только я и моя бабушка. — Вульфрик пожал плечами, — мол, такая у меня семья. При этом камушки, ракушки и косточки, которыми была увешена его одежда издали звук погремушки. Наконец, внук шамана глубоко вздохнул, собираясь с духом. — Я вообще-то хотел попросить у тебя помощи. — У меня? — Переспросил Иккинг, не сдержав удивления. Вульфрику он бы помог с охотой в чем угодно, но что-то в поведении его друга его настораживало, да еще и учитывая то, куда шел Вульфрик, пользы от него было бы мало. А шел его друг не иначе как на Утес Пророков — небольшой скалистый выступ, прячущийся на западной или «левой», — если смотреть со стороны деревни — горной гряде. Вульфрик о нем рассказывал, когда вместе со Сванной приходил в кузницу, где он работал. Злобных Змеевиков там было как чаек на рыбацкой лодке — это Кровожадный Карасик уже узнал сам, в ходе полетов. Судя по тому как, Вульфрик, вместо четкого и ясного ответа лишь моргнул, — мол, ты сам все понял — и помрачнел еще сильнее, мысли Кровожадного Карасика отразились у него на лице. — Вообще-то я не силен в предсказаниях и пророчествах. — Сказал Иккинг, а про себя добавил, — «Кроме того, я не верю в них». Так уж получилось, что он никогда не отличался сильной верой в высшие силы, приметы и пророчества. Конечно, вчерашнее предсказание Солянки заставило его задуматься, но продолжалось это ровно до сегодняшнего утра. До этого момента он о нем даже не вспоминал. И честно говоря, и не собирался — уж очень расплывчато оно было. — Для этого у меня есть это. — Вульфрик дал понять, что прижимает к своему левому боку сумку, после чего вытащил из нее книгу, которую некто швырнул ему вчера в голову. — Тут есть все. От направления ветра до яркости звезд. В книги Иккинг верил: идея, каждый день из года в год записывать направление ветра, не была лишена смысла. — Кроме того тут водятся драконы. Может мне и Камикадзе удалось пересечь остров, не будучи съеденными, но я не ручаюсь, что сегодня будет также. — Теперь Иккинг отговаривал скорее себя самого, чем своего друга, в конце концов он уже был готов согласиться, но интуиция шептала: «нет». — Кроме того у тебя и вправду будут серьезные неприятности. К тому же на сегодня у меня свои планы. — Тут и про драконов есть. — Молодой шаман снова обратил его внимание на книгу. — Вульфрик. — Произнес Кровожадный Карасик с нажимом: его друг снова проигнорировал его аргумент и Иккинг напрягся. И дело было уже даже не в том, что в случае чего на него повесят все несчастья. — Только не надо меня отговаривать. — Вульфрик посмотрел на Иккинга пристальным взглядом, которого Кровожадный Карасик не ожидал — его друга явно одолевали эмоции посильнее страха наказания. — Если ты не пойдешь со мной, то я пойду один. Я понимаю, что ты не шаман, но, тем не менее, я хотел бы быть там со своим другом. И опять Иккингу стало стыдно: храня свой секрет, он стал таиться от друзей и подозревать их в шпионаже за собой. С самим собой он мог договориться… Но… это правило… — Ладно. — Иккинг вздохнул, смиряясь с судьбой. — Но взамен ты расскажешь мне почему никому нельзя ходить в лес. — Добавил он, забирая влево, к Утесу пророков и тем намекая, что он будет руководить этим походом. Хотя бы до тех пор, пока Вульфрик не решится пойти впереди. — Это тайна. Ответ на нее знает Берта и моя бабушка, но вождь ее не расскажет никому, а бабушке запрещено говорить. И это, пожалуй, единственная тайна, о которой она мне не расскажет. — Вульфрик снова пожал плечами. — Хотя… — Шаман вытащил из сумки яблоко и кинул его Кровожадному Карасику. — Эта тайна даже не главная на нашем острове. Иккинг поймал яблоко, но приглашение к дискуссии пропустил мимо ушей, потому что именно в этот момент ему показалось как вдалеке между вековых сосен проскочил знакомый темный крылато-кошачий силуэт. Кровожадный Карасик тихо, но тяжело вздохнул и вгрызся в яблоко.* * *
— Ушла. — Вождь приложила много усилий, чтобы не хлопнуть дверью. Все-таки это была таверна Варги… Усталым шагом прошла, к столу за которым ужинали Хряпа и Хлюпа. — Опять. — С тяжелым вздохом опустилась на стул напротив маленького семейства. — Надо думать вместе с Иккингом? — Хряпа с невозмутимым видом запил кабанье мясо большой кружкой пива и дал понять, что готов выслушать своего вождя. — Вульфрика и Сванны тоже нет. — Ну, паренька надо искать на Утесе Пророков. — Мужчина отодвинул свой ужин в сторону сына. — Вульфрик давно собирался туда сходить. Шаман должен подняться на этот утес и предсказать время шторма. Так ведь было всегда. — Меня больше беспокоит то, что Сванна тоже отправилась в лес. — Если она с Камикадзой, то все будет хорошо. — Не говори это так будто так и должно быть. — Берта была очень уставшая, поэтому вместо грозы в ее голосе преобладала обида. — Шторм может начаться в любой момент, а нам еще надо усилить крепления в доках и заполнить склады продуктами с ферм. И все это после драконьего налета. — Хочешь отправить детей лазать по мачтам? — Придется отправить — отправлю. — На этот раз, вождь взяла свой голос в руки. — Иккинг… Ох и накажу я его, если жив останется. — Едва не прорычала женщина. Хряпа промолчал. Одержимость Берты Иккингом была ему понятна: мальчишка был умен и независим, — совсем, как и ее дочь, и, — исходя из этого же, непонятна одновременно: как можно быть такой… зацикленной на человеке, до которого ей, строго говоря, не было никакого дела, когда ее дочь была такой же. Голос неожиданно подал Хлюпа. — У Вульфрика получится предсказать время шторма? — Нет. — Скупо ответила Берта, продолжая смотреть куда-то в пространство, видимое, не иначе как, только ей одной. — Потому что он — мальчик? — Да. — Голосом, не терпящим пререкании и пустого трепа, сказала Берта. — И говоря «мальчик», я имею ввиду «еще не мужчина». — Добавила она дабы не рушить и так нереальный мир ребенка своего друга. Она не стала говорить, что шаманами из поколения в поколение были только девочки и так и должно было быть. И собственно значило то, что мужчина этого сделать не сможет — и так и должно быть. Многое на острове происходило, потому что «Так-И-Должно-Быть». На этом держалось ее племя. На этом держалась ее власть. Все очень просто. Она хотела бы сохранить эту простоту и передать ее Камикадзе. — Мне послышалось или Сванна, Иккинг, Вульфрик и Камикадза пошли на Утес Пророков? — Варга как истинная хозяйка поставила перед Бертой кружку сидра. — Нет, не послышалось. — Интересно. Также, — если мне не изменяет память, — до запрета, туда ходили парочки узнавать свою судьбу. — Это неправда. — Синхронно возразили Вождь и Начальник стражи, силясь сохранить нейтральный тон. — Неправда так неправда. — Сказала Варга, даже не удивившись реакции. Конечно, на острове Бой-Баб главенствовали женщины и браки по большей части выглядели как сделка между родителями жениха и невесты, … но ведь даже простое доверие между парой должно было с чего-то начинаться. Поэтому она позволила себе кривую усмешку.
