Большое путешествие Иккинга и Беззубика.

Оторванной ручкой несчастья Иккинга не окончились. Чтобы выбросить предмет в море ему пришлось повернуться к двери боком. От взрыва дверь разлетелась на мелкие кусочки, волна воздуха бросила мальчика на землю. Кровожадный Карасик лежал на земле, наблюдая как в небо, пробив крышу сарая, по высокой дуге, поднимался какой-то овальный предмет, объятый дымом. - Что. Я. Такого. ЕЙ. Сделал? – Подумал Кровожадный Карасик, с неожиданной легкостью принимая полусидящее положение. Не будь он таким злым и уставшим он, может, и разобрался бы со всем этим. Но дальше началась полная ерунда. - Иккинг! - Гуда!? Что ты тут делаешь? – Кровожадный Карасик попытался сделать гримасу "помягче" - у девочки и без того блестело лицо и дрожала нижняя губа. - Помогите! – крик доносился из сарая. Дверной проем был завален горящими досками. - Этого мне только не хватало! – Кровожадный Карасик и не подумал бы идти на помощь: это все были проделки Камикадзы, от начала и до конца. То есть… он позвал бы кого-нибудь из взрослых, если бы не одно "но"… Гуда и его всколыхнувшееся сострадание к балбесам, которые это все устроили. Мальчик встал как раз вовремя: преодолев высшую точку, нечто начало снижаться. Куда бы ему следовало приземлиться? Конечно, на Иккинга, которому было не до безопасности. Но все-таки урон был меньше - пытаясь отряхнуть белую рубашку от пыли, мальчик поставил руки, как если бы пытался поймать мяч. Поймав драконье яйцо, Кровожадный Карасик сделал три шага назад, пока не стукнулся поясницей об бочки, стоявшие у стены дома напротив, и твердо встал на земле. Он едва не упал от удара, но даже если бы и упал, то скорее от удивления собственной ловкости и удачи. Яйцо было покрыто трещинами, и его нижняя часть отсутствовала. Иккинг был готов дать руку на отсечение - он знал, что это за дракон. Он снял остатки скорлупы, словно крышку. Крохотная рептилия - лиловый, в черную полоску птенец Жуткой Жути - тонко запищала у него в ладонях: то ли от боли, то ли от того, что рядом был не ее родитель. - На помощь! - изо всех щелей потемневшего от времени и влаги здания валил белый дым. - И тебя мне тоже не хватало! – не удержавшись, съязвил Иккинг. Он сунул дракончика Гуде вместе со статуэткой Престиголова - у девочки при виде маленькой рептилии тут же высохли слезки. – Кто-нибудь меня слышит? – он постучал по стене сарая. Все это напоминало кошмарный сон, который он уже видел и от которого устал. - Помоги! - Гуда, беги и позови Хряпу! - Девочки тут же и след простыл. - Не надо, нас накажут! Иккинг провел ладонью по лицу, едва не выцарапав себе левый глаз: Разумеется, их ВСЕХ накажут! И его в том числе. Один, помоги нам всем, - пронеслось у него в голове. – Заткнись, Хлюпа! – Крикнул второй голос, а потом раздался кашель. - Дверь завалило. - Почему бы вам не попробовать пробраться по сваям? - Кровожадный Карасик отбежал от двери и заглянул за оба угла. Вода - слева. Стена – справа. И наоборот. Гнилые сваи (бывший когда-то здесь причал) торчат из воды. - Ворота для лодок открыты? - Да, но Хлюпу тоже завалило. Мне не поднять эти доски одному. Иккинг не стал дослушивать и прыгнул на первый столб. Дряхлый и осклизлый. Стоять на нем он мог только на одной ноге. - Ты Иккинг, верно? - Да!? А ты кто? – чтобы преодолеть нервозность Кровожадный Карасик решил поговорить. Его кольнула мысль о том, что две… Нет!… Три недели назад он не мог и не умел делать то, что делает сейчас – спасибо Беззубику! Эта мысль едва не свалила его в воду. - Вульфрик. Кровожадный Карасик прыгнул на следующий столб. Сарай показался ему невероятно длинным. Пока он преодолел три столба из десяти. Дым, уходивший в основном через крышу, не мешал ему. - Это не предусмотрено богами, если хочешь знать. – Крикнула Камикадза, сложив ладони рупором. Она прибежала на причал вместе с Нонной и Сванной. Иккинг промолчал, хоть и услышал, как кто-то на берегу покатывается со смеху. - Откуда ты? – спросил Вульфрик почти сочувствующе. Если, конечно, разум Кровожадного Карасика не играл со своим хозяином в какую-то садистскую игру. - Если бы я знал, – Иккинг прыгнул трижды. Потом его кольнула мысль о том что, являясь их пока что единственным спасением, он мог приказать им говорить ПРАВДУ, но не стал этого делать. – Оставь Хлюпу и открой ворота. - Не бросай меня… - Заткнись! - Всем молчать! – Камикадза зашла с другой стороны и теперь, как и мальчик, она стояла на правой ноге, раскинув руки. Стояла ровно и не шатаясь, словно прибитая гвоздем. Поняв, что план не сработал, она решила лично принять участие и покрасоваться. И несмотря на то, что в Иккинге, смотрящем на нее, оставалось все меньше человеческого и становилось больше… «драконьего», ей было почти весело. Иккинг же снова едва не свалился в воду. Когда левая створка открылась, он напрягся, прыгнул и попытался уцепиться за верхний край наружной стороны. Под его весом ворота начали закрываться - он едва успел перебраться на внутреннюю сторону. - Неплохо для мальчишки! – крикнула Камикадза. Чтобы не прищемить пальцы, Кровожадный Карасик прыгнул на причал, расположенный внутри сарая. Он едва не поскользнулся и не упал в воду: посередине пол отсутствовал, а вместо него были установлен сходни, рыбацкие лодки же висели под потолком, и в них что-то ярко горело. Его поймали за рукав, не позволив упасть. - А теперь. Откройте. Другую створку. – послышался голос из-за ворот. - Ты знал, что это ловушка? – мальчик не был уверен, что звук исходит из его рта. - Отвечай! Молчание можно было понять, как «да». Вульфрик открыл ворота для Камикадзы, которая без посторонней помощи запрыгнула на причал. - Может, поговорим об этом позже? Собравшись втроем, они наконец-то обратили внимание на Хлюпу, который полусидел на полу. Его правая нога была придавлена перегородкой, рухнувшей с потолка. Мальчик тихо выл, закусив губу. Жалкое зрелище. - Действуй, умник, – приказала Камикадза. Решивший хранить молчание Кровожадный Карасик мгновенно нашел выход, подложив под деревяшку смотанную в рулон рыболовную сеть, создав подобие рычага, а потом вместе с Вулфриком они сбросили балку в воду, после чего растащили горящий завал, перекрывший дверь, используя ремни как веревки. Путь был свободен, когда, словно подгадав момент, с потолка в воду свалилась одна из лодок, раскрошив сходни и собственное дно в крупную щепу. Трое мальчиков и девочка сглотнули одновременно: лодка была нагружена драконьими яйцами. Первым на улицу выбежал Хлюпа, а за ним Вульфрик и Камикадза. Девочке инстинкт самосохранения чужд не был. Однако, только отбежав на безопасное расстояние, она поняла, что за ней никого нет. Она затормозила на пятках, обернулась и поняла, что Иккинг остался в сарае - это было уже совсем не весело. Кровожадный Карасик же, чувствуя, как в его голове, словно раненная птица, колотится беспокойство за птенцов, ускорил затопление лодки, столкнув ее со сходней - огня и дыма в сарае сразу поубавилось, но здание все равно было готово рухнуть. Иккинг вышел из дверей быстрым шагом, окруженный Жуткими Жутями; как только вода начала булькать от взрывающихся яиц, явились родители и начали растаскивать птенцов, чтобы доставить их в безопасное место… А в следующую секунду на левой руке Кровожадного Карасика уже висела Гуда, а кто-то другой обхватил его поперек груди, прижав правую руку к его телу и не давая двигаться. Камикадза тоже была в не лучшем положении: сбросить руку Хряпы с плеча - нелегкая задача, да еще и Сванна повисла на ее правом кулаке. - Оно того не стоит, – прошипел Вульфрик прямо ему в ухо. - Игра окончена, детишки, – пророкотал Хряпа под аккомпанемент звуков проваливающейся внутрь крыши.

* * *

- Нонна, Сванна, Вульфрик, Хлюпа, Камикадза, Гуда и Иккинг… – Хряпа положил ладони на стол, но лишь пятеро ребят повернули головы, изображая невинность. Иккинг и Камикадза, несмотря на то, что сидели в непосредственной близости от стражника и напротив друг друга, лишь на долю секунды скосили глаза, а потом снова возобновили свою игру в гляделки. Им было не до собственной невинности. Хряпа сильно хотел рассадить их, но это означало потерять ход мыслей. Это и так было не просто: эта странная «игра» между Иккингом и Камикадзой занимала его больше, чем расследование. Не замечая никого и ничего, пара даже моргала одновременно. Мужчина прокашлялся, чтобы ровным счетом ничего не добиться. - Я спрашиваю в первый и последний раз: Жуткие Жути или ВЫ разрушили лодочный сарай и сожгли три рыбацкие лодки? Четверо ребят сменяли друг друга, выкладывая свою версию событий. Но как только они начинали рассказывать о несостоявшейся драке между Иккингом и Камикадзой, Хряпа прерывал их и отправлял домой. - Вулфрик, домой… Вулфрик оказался высоким парнем, на год старше Иккинга, с острым подбородком, серыми глазами и черными длинными сальными патлами. Он прошел за спиной у Камикадзы, встретился взглядом с Кровожадным Карасиком, открыл и закрыл рот и пошел дальше. - Нонна, домой… Нонна просто вышла, как будто ничего не произошло. - Сын… - стражник обратился к Хлюпе. – Дома у нас будет долгий разговор. Хлюпа просто вылетел из трактира, даже не дав рассмотреть себя. - Сванна, иди домой… Сванна почему-то прошла за спиной у Иккинга, неся в руках статуэтку Престиголова. Последней свою версию рассказывала Гуда, которая сидела дальше всех от стражника. Когда подошла ее очередь, пришла Варга и усадила ее себе на колени, чтобы девочке было легче. Кровожадный Карасик невольно стал прислушиваться к голосу девочки. Версия Гуды показалась ему самой беспристрастной и честной. И Камикадзе тоже, хоть некоторые факты и шли ей в ущерб. Когда рассказ был окончен, мать и дочка ушли на кухню. - Иккинг, Камикадза, вам слово… - Хряпа протер уголки глаз. Мысль о разговоре с сыном выводила его из колеи. Для себя Кровожадный Карасик уже решил, что после того, как все закончится, он соберет свои скромные пожитки и свалит отсюда. Кроме того, судья и осужденные почему-то разместились в трактире «Кабанья Кость», закрытом на ночь, – он был практически на своей территории. Поэтому он смотрел на Камикадзу с вызовом, который от себя не ожидал. Камикадза же смотрела на Иккинга с вызовом, потому что так было положено в ее мире. Она все предусмотрела и все рассчитала. Она точно выйдет невиновной. А вот Иккинг (если, конечно, его и вправду так зовут)… Должна ли она его сдать? Он явно хочет казаться глупее, слабее и скромнее, чем он есть на самом деле… Кто в здравом уме будет ВЫХОДИТЬ из горящего здания? Иккинг был вымотан морально и физически: все, что он мог делать, - это думать и говорить. А точнее, пытаться предугадать ходы Камикадзы и молчать. Девочка открыла рот, чтобы сказать, что это сделал Иккинг, но тут же закрыла: Иккинг мог сказать, что это сделала она, и тогда он соврал бы лишь частично и его слово будет весить больше ее слова. - Что ж… свое наказание вы узнаете завтра утром, - Хряпе все это надоело, и он решил подстегнуть ужасный дуэт. Никакой реакции. Мужчина вышел из трактира, хлопнув дверью, может, чуть сильнее, чем хотел. Это сработало, как спазм или рвотный позыв. Для Иккинга и Камикадзы слова подкатили к горлу, словно пища, которую отказывается переварить желудок. - Зачем? – Иккинг озвучил свой вопрос в последней попытке понять эту девочку. Камикадза не была глупой - это факт. Но зачем творить такое? - Что "зачем"? – издеваясь, спросила девочка. Ей срочно были нужны СЛОВА: ее словарь был исчерпан, оставались только кулаки, но драться с иккингом было ниже ее достоинства. - Зачем вы меня туда заманили? – прошипел Иккинг чуть громче. - Мне было скучно. – Камикадза хотела намотать локон себе на нос, но передумала. Она не смогла показать презрение. Мальчик вытер лицо ладонью: - Ты подожгла свой собственный сарай. - Там паукам жить зазорно. – Камикадза скрестила руки на груди и пожала плечами, как будто говорила всем известную информацию. - Мне же почему-то кажется, что ты просто на меня взъелась. - Ты думаешь, ты мне важен? - Я не знаю, сколько людей живет в этой деревне, но ты придумала этот план специально для меня. Камикдза не нашла, что сказать. Ей надо было подумать. Да, Иккинг определенно был умен, как и она. Это было время обдумывания, но Кровожадного Карасика понесло, впервые в жизни он был так зол: - Зачем тебе со мной связываться? Я простой иккинг. - Именно! Мне. Не нравится. Все ЭТО, – Камикадза обвела рукой голову мальчика, грудь и часть живота, не скрытую столом. Это был нечестный прием, но она хотела оставить последнее слово за собой. - Спасибо, что разъяснила, – спокойно произнес Иккинг, медленно становясь красным. Возникла неловкая пауза. Четыре дня не проходили. Девочка и мальчик почувствовали, словно они снова в столярной мастерской, продолжают разговор, прощупывают почву и пытаются сломать друг друга. - Я рада. Что ты понял, – Камикадза улыбнулась и тряхнула серо-грязной копной на голове. - Может, тебе уйти? - Я бы с радостью, но мне некуда идти. Мне нравится эта деревня, – Иккинг искренне попытался сделать комплимент, но, по сути, он просто издавал звуки. - Может, нам просто не встречаться? - Еще чего! – брякнула девочка, не задумываясь над тем, как неожиданно двояко это прозвучало. - Хорошо, я уйду в лес, – количество желчи, которое выплеснул Иккинг, в этой фразе могло растворить алмаз. – Только не стой на воротах, когда я буду пополнять припасы. - Отличная мысль. Я построю лодку и сошью парус для твоей погребальной ладьи. - Я справлюсь, – Иккинг дышал, как рыба на берегу. - Звучит как вызов! – в глазах Камикадзы сверкнул маниакальный огонек. - Время спать! – Варга вышла с кухни, неся что-то на руках. Судя по всему, мешочек льда и кружку. Гуда пряталась за ее спиной. Иккинг ощутил укол совести и не увидел, как Камикадза покинула трактир. На мгновение входная дверь приоткрылась, девочка просунула в щель свою голову: - Завтра утром. Врунишка, – и тут же исчезла. - Спокойной ночи, – сказал Иккинг входной двери, едва не растворив ту "кислотным плевком". Рядом с ним на стол плюхнулся мешочек льда. Кровожадный Карасик схватил его и приложил к голове, может, чуть быстрее положенного. – Спасибо, не стоило. Извините. На лице Варги было искреннее сочувствие, но тишину прервала Гуда: - Ты уходишь от нас в лес? - Нет, – Иккинг ответил после большой паузы. Он держал лед у головы, и холодная вода на его лице заменяла ему слезы – его отец делал так, когда выдавался тяжелый день. – Что мне делать? - Для начала прекрати все ЭТО, Волчонок, – Варга пододвинула к нему кружку с холодным жирным молоком и указала на него ладонью. – А потом иди спать. Утро вечера мудренее. Кровожадный Карасик только сейчас понял, как он хочет пить и как сильно он устал. Он соединил два дня в один. И в этом никто не виноват, кроме него. Может, не будь он таким, каким был СЕГОДНЯ, ничего бы не случилось? Ответ обещал явить себя утром. Допив молоко, Иккинг поднялся к себе в комнату и уснул, продолжая прижимать к голове мешок со льдом.