Большое путешествие Иккинга и Беззубика.

Рано утром жители Олуха стали свидетелями необычного соревнования. На холме, располагавшемся рядом с Большим Залом, была возведена почти точная копия устройства, три недели назад разнесшего в щепки прибрежную катапульту. Спустя три недели Плеваке удалось воссоздать систему, созданную его учеником. Все, кто наблюдали за приготовлениями, смотрели на устройство по-разному: кто-то с неприязнью, кто-то со страхом, а кто-то отворачивался. Но, так или иначе, все они были в смятении. Смятение и траур стали обычным настроением на Олухе. Все чаще можно было увидеть женщину или мужчину, ни с того ни сего останавливавшихся посреди улицы и после коротких раздумий тяжело вздыхавших - ни дать, ни взять вспоминали о днях, проведенных с лучшим другом, недавно павшим храброй смертью. – Привет! – Сказала Астрид, забираясь на холм, на котором стоял дом Торсонов. Близнецы наблюдали за приготовлениями, подпирая стенку своего дома. – Как дела? Забияка весьма красноречиво показала свои обожжённые на кухне пальцы, а Задирака - кровавые мозоли на ладонях от рыболовных сетей. - Никак, понятно. - Астрид моментально поняла, что брат и сестра в ссоре. Не в обычной, но в самой серьезной ссоре, которую не решишь кулаками. Зная об уровне мышления близнецов - это займет не одну неделю. Она тоже встала у стены. - Привет. Хорошее утро. – Тихо поздоровался Рыбьеног, приход которого возвестил о том, что смотры окончены: Стоик проверил всю работу, на которую ребята были назначены. Опросил их учителей и сделал выводы. - Спасибо. - Астрид передала мальчику книгу, которую она так и не открыла. Может это и вызвало бы справедливую насмешку в свое время, однако счастливое лицо Рыбьенога определенно этого стоило. Но никто этого не заметил. - Хах, совет старейшин. Когда я стану вождем я буду решать все сам, не прибегая ни к чьей помощи. - Ни с кем не поздоровавшись, Сморкала присоединился к группе, поближе к Астрид. Он сделал это чисто инстинктивно, ибо едва он прислонился спиной к стене, как тут же погрузился в себя. Девочка же инстинктивно отошла от мальчишки на один шаг. Места между ними хватило бы как раз на такого человека, как Кровожадный Карасик. Градус настроения упал еще на несколько пунктов, когда Сморкала начал шептать проклятия. Будущему Вождю приходилось работать в кузнице целый день, терпеть унижения и боль из-за собственной глупости. Иккингу как-то удавалось выживать среди острых вещей. А Плевака неустанно приводил ему в пример его двоюродного брата. Ему также приходилось присутствовать на всех собраниях, на которых ему полагалось присутствовать. Он пытался отлынивать, но крутой нрав его отца, которому он пытался подражать, сыграл против него же: когда однажды утром он проспал заседание, он вышел из дому через окно своей комнаты и бежал до самого Большого Зала, подгоняемый пинками своего отца, на глазах у всей деревни. Такого унижения он еще не испытывал. - Заткнись, Сморкала. – Почти не разжимая губ, произнесла сестра-близнец и может именно это, а может тот факт, что она была девочкой, спасло ребят от немедленной ссоры. Когда Стоик взошел на холм и встал рядом с «боллистой», близнецы вжались в стену: сегодня они были первыми в очереди, когда Стоик решил проверить научились ли они чему-нибудь за это две недели. Если бы взглядом можно было забивать гвозди, то во время осмотра вождь вбил бы их в землю по шеи. И рыбаки, и поварихи были согласны в одном: близнецы были неконтролируемы, необучаемы и ни к чему неприспособленны. Раньше их это не беспокоило. Теперь они были на одном уровне с «рыбьей косточкой». Раздался громкий щелчок, мешок, в который были свернуты болы, развернулся и два каменных шара потерялись в небе. Близнецы присвистнули. Даже Стоик Обширный не мог швырять оружие так далеко. Сам вождь, лишь тяжело вздохнул и покинул холм. - Впечатляет! – Только и смог сказать Рыбьеног. - Хах, подумаешь. - Мгновенно отреагировал Сморкала. - Эта вещь не спасла Иккинга от Ночной Фурии. - Заткнись, Сморкала. – Буркнул Задирака, вызвав цепную реакцию. Прошлые обиды и особо памятные моменты, скрытые под слоем повседневности и рутины вылезали наружу. Каждый винил другого в гибели Иккинга. - Что? Ты смеешь мне указывать? – Сморкала как будто даже раздался в плечах услышав в свой адрес подобное… непочтение. - А не вы ли привязывали Иккинга к дереву, а потом смеялись? - Заткнись, Сморкала. – Рявкнула Астрид. Она наблюдала за испытаниями, запоминая каждый момент и мгновенно разозлилась, когда поток ее мыслей оборвался. Иккинг пал, однако его творение будет оборонять племя, пока не исчезнут драконы… или викинги. Третьего - не дано. - Астрид за что ты со мной так? Я ведь в сто раз лучше Икк… - Договорить Сморкала не смог: белокурая валькирия отправила его на землю одним ударом, сломав нос. – За что!? Услышав насколько невинно прозвучал этот вопрос, Астрид утратила контроль. Она собиралась если не навсегда, то надолго оборвать свои встречи с этим несносным, недостойным, недалеким, самодовольным, грубым, уродливым мальчишкой. К сожалению… или к счастью ее прервали: сразу четыре руки оторвали ее от земли и потащили куда-то, подальше от насмерть перепуганного Сморкалы.

* * *

- Доброе утро, мама. – Произнесла Камикадза, спускаясь по лестнице и подавляя желание зевнуть как можно шире. Ночь выдалась тяжелой и бессонной. - Доброе утро. – Произнесла Большегрудая Берта, не переставая читать какой-то древний свиток. - Мне надо с тобой кое-о-чем поговорить. – Вождь нахмурилась, увидев, как ее дочь закатила глаза. - Ты знаешь, что я и ты - викинги. Сильный, смелый и дружный народ, живущий там, где другие не выживают…. Не прекращая свой монолог «О превосходстве Викингов над Другими», женщина продолжала хлопотать по дому. Ей так было легче продумывать свою речь, и у нее действительно было мало времени, и она просто избегала смотреть на свою дочь… перед которой, безусловно, была виновата. - К чему весь этот разговор? – Спросила Камикадза, скрестив руки на груди и наклонив голову: было очень больно с утра видеть к себе такое отношение. Это было ЕЕ утро. Если ее не замечали, значит, она вела себя хорошо, если читали нотации - плохо. Ее понятия о хорошем и плохом в счет не шли. - Но мы с тобой еще и Бой-бабы, а это значит, что мы главенствуем над мужчинами…. Что это? – Берта держала перед собой на вытянутых руках лестницу-стремянку. - Дай, покажу. – Камикадза забрала у матери предмет и приставила его к стене, на которой была прибита полка. Монолог «О превосходстве Бой-баб над остальными Викингами» не возымел на нее никого эффекта. Она слышала его уже сотню раз. И он никак не совпадал с новой картиной мира, которую она тщетно пыталась собрать: ей постоянно казалось, что ей не хватает всего одной детали. Женщина тем временем с опаской начала свое восхождение. Лестница стояла крепко, благодаря наличию дополнительных двух ножек. Она ни разу не покачнулась. - Хряпа купил это у Йохана? – Спросила Большегрудая Берта, ставя на верхнюю полку флакончик с драконьей кровью. – Хорошая вещь. - Да нет. Вообще-то это Иккинг сделал. Сам додумался. – Промямлила Камикадза, не задумавшись о последствиях: мысли о мальчишке заполнили ее ум, как дым заполняет комнату, если закрыть дымоотвод. Последствия не заставили себя ждать: лестница до этого крепко стоявшая на четырех ножках поехала на ровном месте. И если бы Камикадза вовремя не среагировала: не ухватилась за лестницу и не выровняла ее, правление девочки, как вождя племени Бой-баб началось бы очень быстро. "Да, Иккинг, пожалуй, был прав насчет меня." – Подумала Камикадза. Большегрудая Берта спустилась с лестницы красная, как вареный краб и тяжело дыша. Она была здорово напугана и зла. И в этом был виноват лишь один человек. Что-то Камикадзе подсказывало, что это не она, хоть это и было так. - Камикадза, мы еще поговорим об ответственности. Приведи, пожалуйста, Иккинга. – Берта произнесла имя мальчишки с нескрываемым презрением. - Надеюсь хоть это ты сделать в состоянии? - Ты выгонишь его с острова? – Спросила девочка, даже не обратив внимание на то, что основная доля сарказма была направлена на нее. К счастью или к горю – смотря, как посмотреть - ее мать не обратила на это внимания. - Камикадза, у меня мало времени. Мне еще надо позвать всех мастеров, которые когда-либо где-либо видели Иккинга. – Ответила вождь Бой-Баб. - Ага. – Произнесла девочка и поспешила выйти из дома под серое небо, готовое разразиться грозой. Ее мать держала обещание не говорить ей больше, чем сама считала нужным. И веры ей, судя по всему, тоже больше не было. Она не заметила, как едва не налетела на Сванну. - Камикадза. – Буркнула девочка с короткими волосами, сдерживаемыми кожаным ремешком. - Сванна. – Дочь вождя мгновенно поняла настрой своей подруги: обращаться к ней лишь официальным тоном. Что ж пусть будет так… Только почему так неуверенно? - П-п-п… - Что? – Переспросила Камикадза, мгновенно потеряв изрядную долю хладнокровия. Если она еще не совсем выжила из ума, то у Сванны на губах гуляло слово «Прости». Однако узнать этого ей не довелось: девочка сбежала, едва услышав шаги позади себя. - Камикадза, где ты была целый день вчера? – На горизонте выросла Нонна. - Отвлеклась бы хоть на пару минут от своих волос - узнала бы. – Пробубнила девочка. – Что над… что случилось? - Что случилось? Тебе такого жениха привезли. – Нонна на старой привычке начала перебирать свои волосы. - А ты ходишь по лесу с каким-то заморышем. Уже слух пошел… - А ты рада их распространять, не так ли? - Ответила Камикадза чувствуя, как дергается ее правая бровь: слухи это - уже серьезно. - Уйди с дороги. – Оттеснила она «подругу» и продолжила свой путь. Однако, едва она оказалась одна, ее мозг тут же захлестнула другая мысль. - "Жених, жених, жених…" - Прокручивала она в своем уме это слово и чем чаще его прокручивала, тем сильнее злилась. Теперь картина становилась чуть более четкой. Повернув за угол, она увидела Триггера, Иккинга и Торру, между которыми, похоже, нарастал конфликт. Первым ее желанием было вмешаться, однако, увидев девушку, она спряталась за угол. "Кто-нибудь объяснит мне причины моих собственных поступков?" – Подумала Камикадза. Почему она не прошпионила за Иккингом раньше - она не знала. Почему не обыскала его комнату - она не знала. Почему ничего до сих пор не украла - тоже. Мысленно она слилась со стеной, рядом с которой стояла и сосредоточилась на речи своих жертв.

* * *

- Хочу, чтобы ты знал, заморыш. – Триггер толкнул Кровожадного Карасика ладонью в грудь, от чего тот едва не упал. - Я не знаю, как ты выжил, но на моем острове тебя бы сбросили со скалы еще во младенчестве. И это было бы милосердно прихлопнуть тебя прямо здесь. - И тем не менее, я здесь. – Иккинг выпрямился и заглянул в глаза Остолопу. - Стою перед тобой. Смирись с этим. – Процедил Кровожадный Карасик и стал ждать. Чего-то… Реакция не была мгновенной: юноша, похоже, в жизни своей не слышавший подобного к себе отношения опешил, но затем поднял руку. Иккинг почти не видел этого движения: он всю ночь перерисовывал карту архипелага. А утром обнаружив себя спящим за столом, сразу же отправился в доки, где он хотел встретиться с торговце Йоханом. А напоролся на Остолопов. - Хочешь развязать войну? – Едва различимым движением Торра оказалась между своим братом и Кровожадным Карасиком. - Он не часть этого племени - никто не заволнуется. – Триггер попытался заглянуть за спину своей сестре, за которой «прятался» Иккинг. - О, я уверена заволнуется. – Торра сделала шаг в сторону, снова разделяя собой мальчишек. - Твоя несдержанность уже почти стоила нам потери контракта. Тебе повезло, что я приплыла сюда. - Да-да-да, опять ты со своими переговорами лезешь повсюду. - И тем не менее, когда-нибудь, Я стану вождем нашего племени. – Заявила Торра, преисполненная спокойствия и достоинства, как и полагалось переговорщику. - А ты вряд ли когда-нибудь станешь хотя бы МУЖЕМ вождя. Ответить Триггеру было нечего. Ругаясь сквозь зубы Остолоп ушел в сторону доков. - Спасибо. – Только и смог сказать Кровожадный Карасик. Впервые в жизни за него кто-то заступился… Или второй, если предполагать, что Камикадза не просто искала драки тогда, в лагере Изгоев. - В семье не без урода. – Торра пыталась восстановить дыхание. - Иккинг… Пожалуйста не рассказывай никому про… - Я не расскажу. – Ответил Иккинг, почему-то вспоминая Сморкалу. Хоть его двоюродный брат и ненавидел его, но он уж точно никогда не покушался на его жизнь. Он мог только посочувствовать Торре и… Камикадзе. - Спасибо. – Улыбнулась девушка, дергая воротник из кольчуги: ей было очень неловко, но она умело маскировала это под неудобство одежды. Возникла длинная пауза, но Торра пересилила себя. – Куда ты направлялся? - В доки, к торговцу Йохану. – Иккинг теребил свою сумку, которая висела у него на плече и старался не слишком сильно рассматривать дочь вождя Остолопов. - Мне самой надо вернуться на корабль. – Ответила Торра и они вместе пошли в сторону причала. - Ты прости моего братца. Время от времени ему надо напоминать, что он… - Девушка покрутила указательным пальцем, подбирая слово. - ...Простой смертный. Ты хорошо его срезал. - Ненавижу, когда человека судят по его внешности. Я боролся с этим, но, похоже, я никуда не двигаюсь. – Произнес Кровожадный Карасик и покосился на девушку, ожидая законной реакции – презрения. Жаловаться на тяжелую жизнь было последнее дело. Торра лишь пожала плечами: - Ну, нельзя понравиться всем сразу. – Сказала девушка голосом полным неподдельного понимания. - Это да. - Иккинг мгновенно вынырнул из омута тяжелых мыслей, но остался все таким же задумчивым. Ему не хотелось, чтобы Торра пожалела о том, что поцеловала его. Он зажмурился, пытаясь прогнать с глаз лицо белокурой девочки с косой. - Но и сдаваться тоже нельзя. – Продолжила девушка. - А, я и не сдаюсь. – Ответил Кровожадный Карасик. – Просто… - Он неопределенно махнул рукой, снова порождая неловкую паузу. Дочь вождя Остолопов не поучала, но лишь вытягивала слова. - Хочется что-то поменять «целиком и полностью». – Закончила Торра за него. – Мне тоже иногда хочется, чтобы все беды исчезли, но такие события происходят не сразу. Почему ты не пошел в подмастерья? - Я предпочитаю одиночество. – Иккинг ответил так легко, что сам удивился. Можно ли общество бессловесного, но понятливого дракона считать одиночеством? - Из тебя вышел бы неплохой разведчик. – Голос Торры приобрел деловой оттенок. - Из-за набегов римлян нам нужны люди с как можно более разными навыками и умениями. Разведчики, переговорщики и воины… - Дай угадаю. Ты - переговорщик. – Съехидничал Кровожадный Карасик. - Ты очень проницательный. – Ответила Торра, поправляя волосы. - И ты тоже. – Добавил Иккинг.

* * *

Камикадза продолжала тайно следовать за парой. Это было настоящим мучением. Торра и Иккинг шли очень близко друг к другу и ничего не замечали, словно пара Жутких Жутей. Эта ассоциация необыкновенно злила ее. - Торра, ты самая интересная собеседница за весь месяц, что я здесь провел. – Заявил Иккинг, пытаясь силой мысли сдержать кровь, которая неумолимо притекала к его голове. Его паранойя почти исчезла. Торра продолжала расспрашивать его обо всем, впрочем, давая ему место для маневра. А когда начинала рассказывать сама, то словно изливала его собственные мысли. Наконец Бой-баба не выдержала: - Иккинг!!! – Крикнула она в ухо мальчишке, сама не зная зачем. - Камикадза. – Кровожадный Карасик схватился за голову. - Тебе обязательно подкрадываться ко мне? – Крикнул он Бой-бабе, которая появилась как будто из ниоткуда. - Мама приказывает тебе явиться на совет. Они будут… В смысле мы будем… Короче. – Не в силах разобраться, хочет она, чтобы мальчишку изгнали или нет, Камикадза указала пальцем на поворот к ее дому. Иккинг хотел сказать, что ему нужно на причал, но неожиданно сам пошел в сторону дома вождя. Торра предложила Кровожадному Карасику сходить к торговцу Йоханну вместо него, мальчишка отказался понимая, что наличие у него карт, вызовет новый поток вопросов. Бой-баба просто старалась игнорировать обоих. Иккинга - потому что так положено. А Торру – за то, что не назвала ей настоящую причину визита на остров Остолопов. Однако ее терпение снова подверглось испытанию, едва она подошла к своему дому. - Привет. – Торра, не теряя жизнерадостности, поздоровалась с группой. - Привет. - Откликнулись Гуда, Сванна и Вульфрик подпиравшие стену дома. Сын Шамана, с лицом, вымазанном синей краской, поздоровался с плохо скрываемым энтузиазмом, а Сванна - с неохотой. – Совещание еще не началось, но Варга и моя бабушка уже явились. - Если тебя изгонят - придешь на причал и позовешь меня. – Почувствовав холод, который шел от женской части присутствующих, Торра по-дружески хлопнула Иккинга по плечу и на последок тепло улыбнувшись отправилась восвояси. Кровожадному Карасику послышалось, что он услышал бессильное рычание за своей спиной. К сожалению, как раз, когда он собирался обернуться, Камикадза, о которой, кажется, все забыли, решила о себе напомнить. - Чего стоим? Кого ждем? – Дочка вождя брызнула кислотой на своих соплеменников, которые помогли ей только потому, что чужак на это решился. - Что ты собираешься сказать совету? – Спросил Вульфрик, набравшись храбрости, чтобы не исполнить намек Камикадзы мгновенно. Это стоило ему немалых усилий, но он очень хотел услышать ответ. - Правду. – Ответил Иккинг, потирая плечо. Он постарался вложить в это слово как можно больше уверенности. Правду он говорить не собирался - лишь то, что сочтет нужным. Для того чтобы перестать мучатся совестью ему надо было увидеть пузырек чернил из драконьей крови. – Какова вероятность, что меня не изгонят? - Очень большая. – Ответила Сванна. Улыбка на ее лице до того была похожа на улыбку Кровожадного Карасика, что казалось будто они брат и сестра. Девочка с неохотой ретировалась вместе с Вульфриком. Рядом с Иккингом осталась только Гуда. Девочка было дернулась, когда Камикадза вопросительно взглянула на нее, но потом посмотрела на Кровожадного Карасика словно искала защиты и…разрешения. Иккинг, еле сдерживая настоящую искреннюю улыбку, кивнул. Жест был едва различим, но девочка тут же убежала по своим делам. - Ну… - Начала Камикадза, но на ее языке не было ни одного приличного слова. Это действительно было бы очень смешно не будь ситуация настолько серьезна. Кровожадный Карасик все также стоял с отсутствующим взглядом. Она хотела предложить ему помощь. В первые в жизни безвозмездно… Но что она может сделать? Мимо них прошли Берта, Скалка, покрытая древесной пылью, Норра забывшая оставить кувалду у себя в кузнице, Хряпа и Старая Солянка. От двух первых женщин так и веяло неприязнью. Норра и Солянка тоже не проронили ни слова. А вот суровый начальник стражи выглядел до того несчастным, что даже Камикадзе и Иккингу стало его жаль. Камикадза почувствовала, как ее осеняет идея: - Я скоро вернусь. Не делай глупостей. – Девочка начала спускаться с крыльца. - Если что… - Говорить будешь ты. – Закончил за нее Иккинг, вздрогнув, когда закрылась дверь. - Я знаю. Спасибо. Стараясь не оглядываться, Камикадза пошла по улице, но едва она свернула за четвертый угол, как тут же нырнула за бочку, в которой собиралась дождевая вода. Сделала она это чисто инстинктивно: уж слишком широкая улыбка была у нее на лице после «спасибо» Иккинга и она не хотела объясняться. - Больно? – Спросила Сванна, стараясь играть свою «традиционную» роль. Не смотря на то, что в иерархии было всего две ступени, выходило очень плохо. - Немного. – Ответил Вульфрик, стараясь выглядеть достойно и потирая ключицу. - Ты так и не извинилась перед Камикадзой? Сванна задумалась: - Н-нет. Она не простит. – Наконец-то выдавила она. Камикадза, сидя в своем укрытии, не смогла подавить тяжелый вздох: она знала Сванну с детства и знала, как ее подруга быстро попадала под чужое влияние. Посоветовать такое, ей мог только Иккинг. Она бы, наверное, простила ее… - Думаешь, Иккинга выгонят с острова? - Сменила тему девочка и досадливо поморщилась - она не хотела знать ответ, на случай если он не совпадет с ее ожиданиями. - Я не знаю. – Пожал плечами Вульфрик и снова поморщился. - Ему могла бы помочь только Камикадза. Но она не станет. Камикадза мгновенно напряглась: и Вульфрик и Хлюпа хорошо знали, что бывает, когда о ней говорят плохо. Особенно, если она подслушивает. А подслушивать она могла, любила и умела. Ее соплеменники это знали тоже и не распускали языки. Наверное, мальчишке было "очень все равно" раз он решил заговорить о ней. - Да, не станет. – Сванна сняла с головы ремешок и начала вертеть его в руках. Ей очень хотелось сказать что-то, но она боялась. - Лучше бы изгнали Камикадзу. – Наконец-то выплюнула она и убежала, давя всхлипы. Вульфрик же, еще немного постояв на улице, тяжело вздохнул и тоже ушел, но Бой-баба, уже этого не видела. Камикадза сидела за бочкой, теребила карты, которые она вытащила из сумки Иккинга: оригинал и отлично выполненную копию, и судорожно соображала.