Красавица и мышь

Через пару минут после того, как за ученицей закрылась дверь, со статуи спикировала летучая мышь, уже на лету увеличиваясь в размерах и обращаясь в человека. Осмотревшись, профессор Снейп поправил мантию и стремительным шагом направился к выходу из коридора. На следующий день за завтраком декан Слизерина невольно наблюдал за Гермионой Грейнджер. Она сидела на своем привычном месте, рядом крутился Поттер, что-то оживленно ей рассказывая. В отличие от аккуратно одетой Грейнджер у него сбился набок галстук, а край свисающей до самого пола мантии кто-то уже успел оттоптать. Гермиона сегодня выглядела довольно-таки рассеянной. Она бесцельно водила ложкой по тарелке, и, казалось, что слышала через раз то, что ей говорили. Во многом решение Снейпа остаться еще на год было вызвано тем, что эти двое — Поттер и Грейнджер — хотели нормально доучиться. Он испытывал ответственность за них, да и темное, раздражающее чувство благодарности разъедало остатки его совести. Если бы не эти упрямцы, вернувшиеся за ним и заставившие принять его в Мунго под крыло самого Сметвика, то никто, как он думал, и не вспомнил бы о нем уже на следующий день. С Поттером все было ясно. Он был первым, кого увидел Снейп, едва очнувшись. Тот спал на стуле, неловко навалившись на прикроватную тумбочку. Северус помнил, как тогда с трудом поднял руку, ощупал тугую повязку на шее и подумал: «Значит, живы». Мальчишка проснулся, сполз на пол и лохматой макушкой уткнулся в безвольно лежащую на больничной простыне ладонь Снейпа. Покаяния были выслушаны, извинения приняты, восторги проигнорированы, и юный герой был отправлен восвояси с чистой совестью и спокойной душой. Что же касается Грейнджер, то теперь она успешно ломала все стереотипы профессора о ней. Снейп никогда не отказывал Гермионе ни в талантах, ни в уме. Но он всегда видел в ней типичную заучку, а позднее — горячую воительницу за права, поборницу революционных реформаторских идей, вроде тех активисток, кто в стремлении ко всеобщему благу забывает о нуждах и желаниях самих спасаемых. Всего этого с лихвой хватило бы для стремительной карьеры в Министерстве. И вдруг такое внезапное решение — стать колдомедиком… Северус сначала посчитал, что это просто-напросто очередное увлечение. Уж если говорить об увлечениях, то его всегда удивляла искренняя привязанность лучшей ученицы курса к шестому отпрыску семейства Уизли. Снейпу пришлось нехотя согласиться с такими народными мудростями (которыми щедро делилась профессор Спраут), как «Противоположности притягиваются», «Любовь слепа», «Любовь зла — полюбишь…», ну, и так далее. Но интуиция Снейпа не подвела, и для него разрыв Грейнджер с Уизли не стал неожиданностью. Теперь не нужно было опекать Рона и вытаскивать из неприятностей Гарри, и все высвободившееся время девчонка тратила на учебу. Снейп не раз слышал, как Макгонагалл сетовала, что «девочка всю юность проведет, вдыхая книжную пыль». Такая страсть Грейнджер к знаниям обернулась для профессора дополнительными заботами. Конечно, она уже не вскакивала с места без разрешения с поднятой рукой, нет, теперь Гермиона Грейнджер вызывала у Снейпа головную боль своими вопросами. Они пока еще не загоняли его в тупик, но заставляли прилагать немалые усилия для того, чтобы найти достойные ответы или опровергнуть заявления своей ученицы (конечно, только из-за желания отстоять гордое звание профессора). От Грейнджер уже нельзя было отмахнуться, отослав к учебникам или просто сославшись на ее возраст. Их пикировки по изучаемым темам становились все ожесточеннее, вызывая восторг у невольных слушателей. Северус, уже не горячий юнец, а умудренный многолетним опытом преподаватель, не мог сразу остановиться, впадая в какой-то азартный раж, хотя раньше осадил бы девчонку всего одним язвительным замечанием. Пока что перевес в спорах был за Снейпом, но все чаще они соглашались на временное перемирие, и профессор, цедя сквозь зубы что-то вроде «мелкая зануда», «гриффиндорская зазнайка» или «откуда оно взялось на мою голову», отправлялся перерывать школьную и свою библиотеки. Иногда он терялся в догадках, где Грейнджер брала те или иные сведения, но, глядя на донельзя довольного Поттера, становилось понятно, что без родовой библиотеки Блэков тут явно не обошлось. И это была не война, но — соперничество. Однако Снейпа в глубине души согревала мысль, что и он сам приложил немало усилий и времени, чтобы огранить такой бриллиант. А в том, что он засияет, профессор был уверен. Вот и сегодня Снейп решил после занятий еще раз заглянуть в библиотеку. В секции «Магические существа и животные» он заметил Гермиону. Она сидела, по самую макушку обложившись книгами. Он окинул взглядом обложки некоторых: «Магические виды рукокрылых», «Летучие мыши Шотландии», «Анатомия и физиология рукокрылых». Профессор не смог пройти мимо. — Мисс Грейнджер! Вы собираетесь стать ветеринаром? — съязвил Снейп. Сзади гнусно захихикали слизеринцы. — Или вас больше прельщает место смотрителя маггловского зоопарка? — Нет, профессор. Мне интересна колдомедицина, — спокойно ответила ученица. — Я изучаю применение в лечебных целях ингредиентов из органов летучих мышей, а также правила их заготовки, сэр. Профессор поднял бровь и снисходительно бросил: — Я бы на вашем месте, мисс Грейнджер, уделял больше внимания изучению текущих дисциплин. — Расширение кругозора никому не повредит, сэр, — нашлась с ответом Гермиона. Профессор молча развернулся и направился по проходу в соседнюю секцию. «Это что же, девчонка решила пустить меня на ингредиенты? Какая наглость! Но я вроде бы как улетел и возвращаться не собирался. Или собираюсь?»