Красавица и мышь

Гермиона вышла из учебной комнаты, скрывая за мантией своего питомца. Она, как обычно, собиралась выйти на лестницу и выпустить Снупи, напоследок еще раз чмокнув его между ушек. Не успела девушка сделать и нескольких шагов, как с лестничной площадки в коридор шумно ввалились Рон Уизли и Симус Финниган. Они нетвердо держались на ногах и громко переговаривались между собой, прерывая треп резкими смешками. Профессора уже не раз жаловались директору на поведение и частое отсутствие на занятиях этой парочки. Рона и Симуса нередко видели после отбоя в «Кабаньей голове», у них не раз изымали спиртное, которое они пытались пронести в школу. Родные открестились от них, считая, что раз уж отпрыски достигли совершеннолетия, то сами и несут ответственность за себя. Жалобы других учеников и их родителей пока ни к чему не привели. Дамблдор, благоволя Уизли, частенько смотрел сквозь пальцы на его с Финниганом проделки или ограничивался «отеческими» увещеваниями. Попечительский совет, как и ранее, состоявший преимущественно из представителей чистокровных семейств, тоже не смог оказать никакого влияния, потому что в газетах сразу поднимался шум, что «мальчикам-героям не дают доучиться». Гермиона вспомнила: сегодня же первое марта — день рождения Рона. Было ясно, что празднование не ограничилось угощением в факультетской гостиной, а продолжилось в одной из подозрительных забегаловок Хогсмида, где непритязательных завсегдатаев больше заботит количество выпивки, чем ее качество. Девушка хотела уже повернуть обратно, но сокурсники заметили ее. — О, наша школьная звезда Гермиона Грейнджер! Не хочешь поздравить меня? Все-таки у меня сегодня день рождения, — окликнул девушку Рон. Симус что-то зашептал Уизли на ухо, и тот засмеялся странным задыхающимся смехом. — Да, Рон, я помню, какой сегодня день. Желаю тебе всего наилучшего, — ответила Гермиона, желая побыстрее закончить эту неприятную встречу. Но парочка быстро догнала ее и заступила дорогу. — Но наилучшей для меня была ты. Пока не отказалась от меня, — развязно протянул, приближаясь, Рон. — Я не буду разговаривать с тобой, пока ты в таком виде, — ответила Гермиона, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Симус, вам лучше пойти лечь спать, пока никто… — Да я вообще ни при чем, разбирайтесь сами, — перебил ее Финниган и пьяно хохотнул. Рон попытался схватить Гермиону за плечо, она же, придерживая рукой еще дремавшего за отворотом Снупи, чудом успела увернуться. Уизли заметил, что девушка что-то прячет, и схватил ее за мантию. — И что же ты так скрываешь от нас? — глумливо спросил Рон. — Покажи! Неужели что-то запрещенное? Огневиски? Ну нет, такая сладкая девочка не может пить такую дрянь… Ну-ка, покажи… — Отпусти меня! — закричала Гермиона и, дернувшись, сумела вырваться. Девушка побежала к лестнице, на бегу доставая найденыша, который от возни и криков уже почти проснулся. Не останавливаясь, она затормошила его и, заметив, что тот уже пришел в себя, подбросила его вверх, крича: — Снупи, лети! Скорее улетай! Давай! Снупи, еще спросонья неуверенно взмахивая крыльями, неровно набирал высоту. Рон и Симус, увидев летучую мышь, заорали: — Гляди, вон, вампир, бей его! Убей вампира! Загони тварь! В воздухе замелькали белые и фиолетовые вспышки, огненные всполохи осветили темный сводчатый потолок коридора, оставляя на нем темные подпалины. Летучая мышь, с трудом уворачиваясь, летела к выходу на лестницу. Гермиона кинулась на сокурсников, но они, хохоча, отбивались от нее, продолжая посылать заклятья в ее питомца. В запале Рон сильно оттолкнул девушку, и она, не удержавшись, спиной ударилась об стену, вскрикнув от боли. Внезапно летучая мышь резко развернулась и понеслась прямо на пьяных студентов. Ошалев от такого поворота событий, Уизли и Финниган едва не пропустили момент, когда крохотная беззащитная жертва превратилась в неукротимо надвигающегося на них взбешенного декана Слизерина. То ли приняв его за видение нетрезвого ума, то ли из-за пьяной бравады, но Рон и Симус с еще большим остервенением накинулись уже на профессора. Резкие взмахи палочкой, отрывистые фразы, брань, яркие вспышки и скрещивающиеся ленты огня, звон разбитых витражей, густая пыль, поднятая завихрениями воздуха, — все смешалось в безумном хаосе. Действуя заодно, нападающие старались прижать Снейпа к стене, но тот молча и с застывшем на лице презрением, точными, скупыми движениями отбивал заклятия, как будто предугадывая действия противников. Схватка была неравной, и когда в коридоре показались профессора и студенты, привлеченные шумом, то связанные Уизли и Финниган лежали на полу в опаленных лохмотьях, кое-где окрашенных собственной кровью. — Что, что здесь произошло? Я сейчас же требую ответа! — потрясенно воскликнула профессор Макгонагалл. — Пребывание в стенах школы в нетрезвом состоянии, нападение на студентку, нападение на преподавателя, — холодно ответил Снейп, его больше беспокоило, что толпа скрыла от него Гермиону. — Студентов необходимо осмотреть, — взяв себя в руки, произнесла Макгонагалл. — Разбирательство проведем с утра. — Не возражаю, но в этот раз я буду настаивать на привлечении Аврората, — процедил Снейп. Окинув взглядом зевак, он повысил голос: — Студентам немедленно вернуться к себе! Минерва молча кивнула головой, соглашаясь. Возбужденно переговариваясь, все разошлись по своим гостиным, а профессора Макгонагалл и Флитвик направились в больничное крыло, сопровождая пострадавших. В опустевшем коридоре, где еще не осела пыль, остались только Снейп и Грейнджер. Он не сразу увидел ее: она, выпрямившись, стояла за полуколонной, а в руке была судорожно зажата палочка. Широко открытые глаза девушки были полны слез, а губы подрагивали. Снейп сделал шаг к ней. Гермиона вздрогнула и с дрожью в голосе произнесла: — Н-н-не… не подходите ко мне! Слышите? — Гермиона… — Вы всё это время обманывали меня! Зачем? Вы хотели посмеяться надо мной? Что я вам такого сделала?.. — рыдания прервали ее. — Я совсем не хотел вас обидеть, послушайте… — Снейп подошел к девушке и попытался взять ее за руку. — Нет! — отшатнулась Гермиона. — Вы меня подслушивали, а потом, наверное, смеялись. Какая же я дура! А я еще защищала вас! Ведь Гарри пытался мне что-то рассказать… Зачем вы притворялись Снупи? Вы же могли не возвращаться тогда, в ноябре! — Слезы катились по щекам девушки, и она машинально отирала их. Северус осторожно взял Гермиону за плечи, но та стала колотить кулачками в его грудь: — Зачем, зачем вы сегодня просто не улетели? Я бы никогда не узнала, что это вы! Вы забрали у меня друга! Осторожно притянув к себе девушку, Снейп мягко сказал: — Тише, тише, Гермиона… Да, я виноват перед вами. Но вы бы смутились, если бы узнали, что летучая мышь, которую вы так решительно спасли, — ваш профессор зелий. Не правда ли? Всё начиналось как шутка, но потом я уже не мог обходиться без этих встреч. Вы подарили мне столько счастья… Никто еще не волновался так из-за меня, никто никогда не защищал меня так. Не знаю, сможете ли вы когда-нибудь простить… Его руки бессильно упали с ее плеч, он прервался, а Гермиона впервые решилась прямо взглянуть на него. Он был бледен, в неверном свете его черты казались еще резче, только глаза оставались живыми на его окаменевшем лице. Снейп глухо продолжил: — Но я не мог сегодня просто сбежать. Я не мог оставить в беде самого родного и близкого мне человека, мою любимую женщину… Я люблю вас, Гермиона… Вы так молоды, чисты… Между нами пропасть, и мне никогда ее не преодолеть. Я не посмел бы вам открыться, но не хочу, чтобы вы потом всю жизнь считали меня мерзавцем, — его голос становился все бесцветнее, безжизненнее. Северус продолжал еще что-то говорить и за что-то оправдываться, но Гермиона уже почти ничего не слышала. После признания Снейпа ее охватило душевное смятение: недоверие, надежда, обида и радость закружились безумным хороводом в ее голове. Все, что казалось ей несбыточным, невозможным, здесь и сейчас исполнялось. Девушку затопило горячей волной счастья. Гермиона подняла на Снейпа сияющие глаза. — Ну как можно быть таким слепым, таким глупым? — простонала она и первая потянулась к нему. Снейп замолк, а Гермиона, несмело положив ладони на его плечи, прикрыла глаза. Северус рвано вздохнул и осторожно, еще не веря, накрыл ее нежные губы своими. Его губы, твердые, но такие чуткие, усилили напор, а ее, сладкие и пьянящие, тут же отозвались, пока еще робко и неумело. С каждым мигом их поцелуй становился все более смелым и жарким. Гермиона тонула в таких новых, волнующих кровь ощущениях. В висках стучало, ноги вдруг перестали держать, а дыхание перехватило. Северус подхватил девушку и привлек к себе. Она смущенно уткнулась ему в грудь, пряча от него счастливые глаза. Снейп бережно, но настойчиво приподнял ее лицо за подбородок. — Могу ли я надеяться, мисс Грейнджер, что мои предложения будут приняты? Пока мы с вами связаны обязательствами со школой, но летом я буду очень настойчив, — тихо и серьезно спросил Северус. — Да, — прошептала Гермиона. И вдруг спохватилась: — А что я скажу Гарри, ведь вы уже не будете… Снупи больше не прилетит? — Какой же ты еще ребенок! — негромко рассмеялся Снейп. Гермиона, протестуя, начала было вырываться, но Северус, зарывшись рукой в ее волосы, остановил ее поцелуем. Их бесцеремонно прервали эльфы, которые, деловито снуя, стали споро и ловко наводить порядок в коридоре. Снейп нехотя отстранился от таких манящих и желанных губ. Волосы Гермионы обвились вокруг пуговиц на рукаве Северуса, и она, высвобождаясь, со смущенным смешком заметила: — Опять запутался. Снейп бархатно засмеялся, привлек девушку к себе и губами прижался к ее волосам. — Ты же не будешь против, если Снупи будет тебя навещать? Можешь даже его целовать. Знаешь, ему очень нравится. Гермиона ахнула, кровь прилила к ее щекам, и она снова спряталась на его груди. А он, все еще посмеиваясь, обнял ее, укрыв широкой мантией, будто крыльями.