Говорящая с Тьмой

Прекрасна земля Рохан, с её бескрайними равнинами и зелеными холмами, с её бесконечным небом: голубым и золотым на рассвете, малиновым на закате. Когда смотришь на неё с высокой башни Медусельда, Золотого Чертога Эорлингов, твоё сердце купается в радости и благодати, что наполняют и воздух, и почву, и воду этой земли, и всех её созданий. Какая же земля достойна называться Колыбелью Света больше, чем эта, дающая жизнь этим прекрасным лошадям, вернейшим среди всех животных? Но потом чёрные ветра опустятся на твое лицо, и, словно червь, холод найдет путь к твоему сердцу. Потом ты почувствуешь Призрака Зла, летящего на крыльях этих суровых ветров, посещающих эти прекрасные холмы, проскальзывающих в каждое сердце, завораживающих умы и околдовывающих чувства всего живущего здесь. И потом ты узнаешь: эта земля, великолепная, как и прежде – Колыбель не Света, а Тьмы… …Они называют меня Белой Леди Рохана, и я на самом деле его дочь, его кровь и плоть; я ношу в своем сердце его свет – и его тьму, и мои глаза наслаждаются не только грациозностью лошадей на лугах, но также и скоростью змей в траве. Я чувствую Тьму подобно тому, как благородная лошадь чувствует кровь, и точно так же я теряю свой контроль над этим чувством. "Почти", так как у меня ещё есть воля и сила сопротивляться. Но иногда мне хочется знать: почему я должна так неистово защищать мой Свет, если прикосновение Тьмы чувствуется самым правильным для меня? С самого первого времени я обратила на него внимание, я знала, что он был самой Тьмой. Его тощая фигура, чёрные одежды, волосы цвета вороньих перьев, змеиные черты бледного лица, тёмные глубины его глаз, и, больше всего, его голос, мягкий, сладкий и очаровывающий – всё в нём было заклеймено Злом. Может быть, другие не видели его насквозь, как я, поддаваясь его ядовитым чарам и его ласковым словам; но им точно также не потребовалось много времени, чтобы разглядеть сущность змеи в нём. Слишком поздно это случилось, увы, потому что Грима, сын Галмода, располагал достаточным количеством времени для того, чтобы получить власть над разумом Короля Теодена до того, как все начали его называть его настоящим именем. Змеиным Языком они называли его, но для меня он всегда был Змеёй. Слишком много раз я осторожно наблюдала за ним, пока он не видел этого. Но слишком много раз его глаза ловили мои, и каждый раз, когда это случалось, я, казалось, входила в состояние транса от его пристального взгляда. И слишком много раз я могла сказать, что он смотрит на меня, даже не поднимая головы, так как ощущала его пристальный взгляд своей кожей. Много раз, бродя по замку во время бессонных ночей, я оглядывалась только, чтобы увидеть тёмную тень, растворяющуюся в ещё более непроглядной темноте. И много раз я изо всех сил старалась убедить себя приблизиться к этой темноте и поговорить с ней. Так продолжалось некоторое время до тех пор, пока Змея сам не осмелился приблизиться ко мне. Однажды я стояла на вершине крепости – это место я использовала для наблюдения, оттуда лучше всего было наслаждаться видом местности – когда он появился позади меня, кланяясь и улыбаясь своей обычной змеиной улыбкой. - Какой очаровательный вид, моя леди, - промурлыкал он, приближаясь ко мне. – Вне всяких сомнений, земля Рохан – одна из самых прекраснейших в мире. - Да, это так, - холодно ответила я. – Хотя мне не с чем сравнивать. - О, но ты можешь доверять моим словам. Я путешествовал достаточно много… Он замолчал. В это время мое любопытство боролось с моим отвращением к Гриме. Мне очень хотелось его расспросить о его путешествиях. Он смотрел на цепь высоких холмов вдалеке. Наконец, он прервал молчание: - Ты когда-нибудь мечтала о том, чтобы покинуть Рохан, моя леди? Я размышляла какое-то время прежде, чем ответить. - Да, я думала об этом. Мне очень сильно хотелось увидеть другие земли. - Почему? Ты думаешь там есть что-нибудь интересное? - Конечно! Это так и должно быть. Я не могу себе представить другие земли совершенно неинтересными. Он усмехнулся. - В этом мире есть много невообразимых вещей, моя леди. Но здесь ты права. Милость Создателя можно видеть в каждом кусочке земли, но некоторые места одарены благодатью в большей мере, чем другие. Также, как и люди. Я посмотрела в его бледное непривлекательное лицо: действительно ли его волнует его физическое несовершенство? - Хорошо, - сказала я. – Красивая внешность – это не то, что делает людей по-настоящему привлекательными. Только красивая душа способна сделать это. В глазах Гримы блеснуло любопытство. - Ты так думаешь, моя леди? Но как можно разглядеть красивую душу в уродливом теле? - Почему бы нет? Если человек остроумен, и добросердечен, и … Он рассмеялся, и я нахмурилась. - Я сказала что-то смешное? - О, простите меня, моя леди. Но я не могу согласиться с вами. Уродливый человек может быть умным, так как ум – это лучшее оружие в борьбе за выживание, но добросердечным он быть не может. Некрасивый ребенок будет всегда подвергаться избиению до тех пор, пока он не сможет проявить свои внутренние качества – это справедливо потому, что он уродлив. И не имеет значения насколько он добросердечен по своей природе – такой ребенок всегда вырастает злым. - По-твоему, все уродливые люди злые? - Да, по большей части именно так и есть. Всегда должно быть несколько исключений. Но я никогда не встречал ни одного из них. Я снова нахмурилась. - Подожди! В твоих словах кое-что неправильно. Люди не выбирают себе внешность, с которой они рождаются. И, согласно твоим словам, получается, что если человек родился некрасивым, то ему или ей судьбой предначертано служение Злу? Если мы продолжим эти рассуждения, мы сможем затем прийти к заключению, что всех уродливых детей нужно сразу убивать. - Есть племена, у которых существует подобный обычай, - заметил Грима. – И я не могу сказать, что они поступают неправильно, - добавил он с горечью. И прежде, чем я высказала свои возражения по поводу этих ужасных обычаев, он повернулся ко мне и, взяв мою руку, поднес ее к своим губам. У меня перехватило дыхание, когда его губы слегка коснулись тыльной стороны моей ладони, и он немедленно отпустил меня. - Разговор с тобой доставил мне несравненное наслаждение, моя леди. Я прошу у тебя прощения за то, что помешал твоему уединению, - сказал он и, развернувшись так, что его черные одежды взметнулись, покинул крепость. По непонятной причине я пребывала в состоянии этой беседы с Советником дольше, чем я этого ожидала. Я вновь проходила через все это, и воспоминания об этом разговоре вновь всплывали в моих мыслях. Я постоянно находилась под впечатлением от слов Гримы…и его непосредственной близости. Я не могла найти этому никакого объяснения. Он вызывал во мне отвращение, и в то же время меня притягивало к нему. Он был злым - это несомненно, но было в нем что-то такое, что возбуждало во мне интерес. Я желала получить еще одну возможность поговорить с ним, но в последнее время все его внимание занимали государственные дела, и у меня не было никакой возможности остаться с ним наедине.