то, о чём молчат звёзды

об их с хёнджином выходке учителя узнали только под конец учебного дня. хёнджин так долго оставался незамеченным потому, что являлся новеньким, и его имени, скорее всего, нет ещё в списках многих учителей. а вот о его соучастнике-феликсе не узнали сразу только потому, что не заметили его отсутствия. этот парень всегда сидит на последней парте, почти не проявляет инициативу в ответах на вопросы и вообще не привлекает внимания что учителей, что своих одноклассников. сидит тише воды, ниже травы, и его едва замечают лишь тогда, когда к нему в класс наведываются его друзья и вообще единственные, с кем он общается. тогда внимание обращают лишь на джисона и чана, делая замечания им, а феликса, тихо сидящего за партой перед ними, будто не замечают, видя на его месте лишь какое-то блондинистое пятно. в целом феликс этим доволен - не будет возможности взболтнуть или сделать что-то и за это опозориться на весь класс, или нажить себе ещё больше врагов. есть плюсы в том, чтобы быть серым пятном класса - тебя не замечают, в конфликты не втягивают, какие-либо обязанности не складывают на уставшие и без этого плечи. феликс получает нагоняй от классной руководительницы и её одно из немногих предупреждений о том, что если подобное снова повториться - она точно расскажет родителям. до этого доводить не хотелось, но миссис чоль слишком ценит своё драгоценное время и всё равно ничего никому не расскажет, не желая тратить время на эти разборки. это феликсу на руку - узнай родители о его прогулах, он точно останется без телефона на неделю, а то и дольше. разбираться в причине прогула они не будут, лишь беспощадно затопчут чувства и психику ли под холодный паркет квартиры и уйдут, хлопнув дверью и лишив своего сына единственного средства коммуникации с миром и с теми, кто ещё помогает ему держаться на плаву. чан с джисоном уже привыкли к таким выходкам его родителей, поэтому будут понимающе сидеть рядом в школе, не позволяя феликсу остаться наедине со своими мыслями, а после школы проводят вплоть до двери квартиры и возьмут с феликса обещание не грустить и занять себя чтением какой-нибудь фантастики, которой они на пару надарили младшему целую полку. хёнджин же отделывается простым предупреждением. если подобное будет повторяться - его будут рассматривать на исключение. феликс, если честно, чувствует вину за свой проступок. ему не стоило уговаривать парня следовать за ним, прогуливая математику, так ещё и приучать к далеко не хорошим привычкам. ему бы извиниться, предложить угостить коктейлем из кафетерия через дорогу и пообещать, что больше в такие авантюры он хвана втягивать не будет. вот только идя сейчас со страшим домой по вчерашнему маршруту в полной тишине, язык не поворачивается произнести заветные слова. он заметил, как потускнел хёнджин, каким недовольным он выглядит. действительно не самое приятное - получать выговор от классного руководителя и быть под угрозой похода к директору. хотя с другой стороны, феликс ведь не заставлял! хёнджин сам согласился, сам последовал за ним, сам взял в руки скрутку и всю её скурил… но всё равно неловко как-то. ли не хочет, чтобы хёнджин от него отстранился, посчитал его плохим и отбросом общества. феликс не такой, он очень добрый и искренний, нежный и любвеобильный, просто всё это скрыто под толстым слоем грязи жестокого общества и злобы, обрушивающейся на него годами. стоит лишь копнуть чуть глубже, пройти сквозь колкие ветви поникшей ивы, и взору откроется одинокая, холодная душа, которую необходимо согреть. — хёнджин, я… — начинает неловко феликс, теребя в руках края рукавов кофты. он не поднимает взгляд, наблюдая за своими шагами в потёртых кедах. — не оправдывайся, ликси, — произносит хёнджин негромко, но чтобы феликс услышал, и в голосе его столько недосказанной теплоты и нежности, что в груди младшего что-то нервно бьётся о рёбра. после этих слов с уст хвана ничего больше не слетает, и феликс считает это не самым лучшим результатом его немого извинения. всё-таки стоит озвучить свои мысли. — нет, хёнджин-а, — блондин останавливается резко, хватая старшего за рукав его школьного пиджака, тем самым обращая всё его внимание на себя. — я правда хотел бы извиниться, что втянул тебя в это. ты не должен был соглашаться, тебе ни за что нельзя портить репутацию в школе! а мне не стоило озвучивать свои тупые идеи, лучше бы я пошёл один и схлопотал от миссис чоль один. я извиняюсь сейчас, потому что не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо! я не плохой, я очень… очень… — феликс задыхается, не смея произнести «хороший». он далеко не хороший, не молодец, никто из всего подобного. его начинает что-то действительно душить в горле, образуя неприятный комок. внезапно на блондина накатывает жуткий страх потерять хвана, и он сжимает ткань чужого пиджака в ладони сильнее. нужно держаться лучше, не дать волю чувствам сейчас, в такой неподходящий момент. его чрезмерная эмоциональность решила проявиться именно сейчас, вызывая почти необъяснимые слёзы и страх. — …очень нормальный. — единственное, что получается у феликса выдавить из себя всё ещё с трудом ровным голосом и сдержать чувства под замком. хёнджин же действия феликса не расценивает как нормальные. не считает его реакцию само собой разумеющейся в такой ситуации, и испытывает моментально появившееся беспокойство по поводу младшего и его… состояния. хёнджин неторопливо поворачивается к феликсу лицом, перехватывая бережно его ладонь в свою. мельком осматривает появившуюся картину и запоминает её, откладывая в памяти то, как идеально лежит ладонь феликса в его собственной. — феликс, не переживай. всё хорошо. мы для того и подростки, чтобы совершать подобные необдуманные поступки и получать от них опыт. я не злюсь на тебя и не обижаюсь, всё хорошо, правда. не переживай. мне грустно смотреть на то, как ты мечешься в своих мыслях сожаления, — хёнджин говорит максимально мягким тоном, с осторожностью подбирая слова. он и не думал разрывать только строящиеся взаимоотношения с феликсом из-за такой маленькой оплошности. если честно, ему и самому давно хотелось попробовать прогулять урок! в его карьере отличника это было бы неплохим новым опытом. так что феликс тут совсем не виноват. — не загоняйся и не думай ничего плохого. хорошо, ликси? феликс поднимает взгляд на хёнджина, вслушиваясь в его ровный мелодичный голос, всматриваясь в его нежную добрую улыбку, впитывая в себя информацию и на секунду улетая куда-то в космос, когда слышит это трепетное «ликси». несмотря на то, что феликс предпочитает слышать только своё полное имя и иногда даже злится, когда его сокращают, с уст хёнджина это звучит так правильно и приятно, что он не против слышать эту форму своего имени всю жизнь. — хорошо. не буду. тогда пойдём дальше? — феликс выдавливает из себя улыбку, сжимает на секунду ладонь хвана сильнее, и в следующий момент первый выпутывается из его хватки, начиная чувствовать уже некоторое смущение. всё-таки этот парень заставляет его чувствовать то, чего он не привык ощущать, и реакция его на это может быть непредсказуемая и не для чужих глаз. хёнджин кивает, закапывая в себе разочарование от того, что феликс руку убрал. он бы хотел так пройтись недолго до дома младшего, хотя бы несчастные десять шагов, но комфорт ли, всё-таки, важнее. может, в другой день получится насладиться прохладой чужой худой ладони в своей большой и очень тёплой. ;;; феликс заходит в свою квартиру, закрывает дверь на один оборот и сразу же плюхается на пол, чтобы развязать шнурки конверсов. в коридоре темнота, и очертания предметов мебели освещаются лишь льющимся из окна кухни едва виднеющимся за верхушками высотных домов солнцем. сейчас то время года, когда день становится всё короче, не позволяя как можно дольше насладиться солнечным светом. вот и сейчас, когда на часах лишь начало шестого, естественный уличный свет в квартиру пробирается всё хуже. если честно, такая атмосфера феликсу даже нравится. чувство уединённости и спокойствия растекается по всему телу, и даже несмотря на то, что подобная атмосфера чаще всего навевает на ли далеко не весёлые мысли, сейчас в его голове пустота. он снова насладился обществом хёнджина до отвала и лёгкого ощущения бабочек в животе. феликс заметил, что все те три дня, что они общаются, по приходу домой блондин пребывает в хорошем настроении. в обычные дни, как только он переступает порог квартиры, от того весёлого настроения, что вселяют в него его друзья, не остаётся и следа, заставляя парня закрываться как в себе, так и в своей комнате, чтобы его никто не трогал и дал спокойно ковыряться во всех его болячках, расковыривая их вновь и вновь в кровь, никогда не позволяя нормально зажить. феликс отшвыривает свои кеды куда-то в угол прихожей и, подхватив с пола ранее упавший туда рюкзак, быстро проскальзывает в свою комнату мимо комнаты родителей. у него на губах даже слабая улыбка красуется, и парень по пути к рабочему столу обдумывает свои планы на оставшийся вечер. сделать все уроки, немного перекусить, продолжить написание одного давнего трека, на которое у него никак не было вдохновения, а после со спокойной душой лечь спать. провалиться в сон с исключительно позитивными мыслями и мечтаниями о том, как завтра пройдёт его день в школе вместе с хёнджином. они договорились сходить после школы в то самое небольшое кафе через дорогу и угостить друг друга сладостями и новыми в меню напитками! день обещал быть замечательным и таким же весёлым, как всё то небольшое количество моментов, проведённых с хваном. только феликс достаёт из рюкзака тетрадь и учебник по физике, как в комнату без стука врывается отец. парень сразу обращает на него внимание, всматриваясь в эмоции на сморщенном старом лице, и в ужасе для себя замечает, что мужчина невыносимо зол. — ли феликс! ты, чёртов мерзавец! — хрипит он яростно прокуренным голосом, широкими шагами настигая своего сына. звучит хлёсткий удар тяжёлой ладони о нежную кожу юношеской щеки, за которую ли сразу же хватается. — как ты посмел прогулять уроки?! разве мы так тебя воспитывали? неблагодарное недоразумение! феликс с неподдельными страхом наблюдает за всеми жестами его отца, чувствуя неприятное жжение на коже лица, только сильнее прижимая к ней ладонь в попытке притупить боль. так значит, эта старая карга всё-таки всё, наконец, рассказала? она ведь не могла… она никогда так не делала и, кажется, не планировала! ей ведь… ей ведь так не хочется тратить своё время на чужие проблемы… следом за отцом, пошатываясь, в комнату заходит мать. только не это… — сын, как ты посмел… — не успевает женщина по своей пьяной привычке повторить то же самое, что произнёс отец, как мужчина подходит к ней и несильно толкает обратно в сторону двери. — тебе здесь не место. иди проспись! сейчас происходит разговор отца с сыном, и женщине тут не место. если честно, то всё могло быть хуже. отец мог бы выпить так же, как и мать, и тогда их побоев было не избежать. феликс не в том состоянии, чтобы, получив по лицу, пытаться разнять родителей и не позволить им поубивать друг друга к чертям. хотя, если честно, такому исходу событий феликс был бы рад. только боялся немного, что сам не выживет один. боялся свалившейся бы на него дневной рутины, ответсвенности… поэтому лучше взрослых будет каждый раз разнимать. ему не хочется загреметь в детский дом и быть ещё более ограниченным в своих желаниях и возможностях, чем сейчас. лучше терпеть… чем предпринимать какие-то серьёзные меры. — нет, ганыль, дай мне сказать! — женщина неуклюже отпихивает мужа в сторону и проходит к сыну, хватая его за плечо и стараясь как можно сильнее сжать своей слабой пьяной рукой. — ты не смеешь так вести себя с нами, когда мы дали тебе всё! когда мы дали тебе жизнь! дали всё, чтобы… — я не просил рожать меня. — хладнокровно срывается с губ юноши, и он убирает руку с лица, поднимая полный злобы и ненависти взгляд на мать. он не переносит её на дух, когда она в таком состоянии. с ней невозможно говорить, она ничего не слышит, не понимает, не может вникнуть в то, что ей говорят, повторяя только своё из раза в раз, чем только сильнее выводит из себя что мужа, что сына. лучше бы феликс продолжал держать руку у лица. щеки снова касается чужая рука с размаху, но не так сильно, как до этого. есть один плюс в таком состоянии женщины - она что ходит с трудом, что и руками орудует с сомнительной уверенностью и силой: удар он почти не почувствовал, но боль от прошлого удара проявилась с новой силой. — позорище. неблагодарный кусок недоразумения. как ты ходишь ещё по земле с таким дрянным характером? ни одна женщина не захочет с таким строить семью. как ты выживешь без нас, а? относись к нам с уважением! изо рта матери непрекращающимся потоком дерьма лились ранящие душу слова, с каждым новом звуком протыкая иглами сердце всё глубже и больнее. феликс опускает взгляд вниз снова, рассматривая свои носки. как же ему хочется закрыть уши и не слышать больше её никогда. забыть этот мерзкий голос, это сморщенное в гримасе отвращения старое лицо; не вспоминать вообще ничего, что связывает его с этими людьми. феликс действительно не понимает, как всё ещё «ходит по этой земле». зачем продолжает эту пытку, не получая ничего хорошего взамен? терпит все эти издевательства от единственных родных ему людей. вроде и понимает, что связывает их только кровь и ничего положительного; понимает, что обращать внимания на все их колкости смысла не имеет, потому что единственная цель, которую они преследуют - ранить побольнее для собственного самоудовлетворения, но каждый раз, слушая все эти монологи в свой адрес, чувствует огромную пустоту в груди. разве он не заслужил быть любимым? не заслужил счастья, хороших воспоминаний, поцелуев на ночь в щеку и поглаживания по макушке тёплой родной рукой любящей матери? ему ведь совсем немного нужно для счастья, неужели его мечта такая дорогостоящая? феликс продолжает смотреть в пол, гипнотизируя извилистые полосы в паркете, не замечая, как отец молча уводит из комнаты мать. она ещё как-то сопротивляется, что-то бормочет заплетающимся языком, но ли не слышит. не хочет вникать в то, что ему говорят совершенно безразличные ему люди, утопая в своих мыслях с каждой секундой всё глубже. кажется, отец осознал, что они перебарщивают, и уволок скандалящую женщину подальше от итак настрадавшегося сына. не то, чтобы он понимает всю хрупкость нынешнего состояния парня, но, видимо, продолжать скандал с громкой и не затыкающейся матерью ему не хотелось. в конце концов, самое главное он уже сделал. феликс больше не замечает ничего, что происходит в его окружении. неизвестно сколько по времени он так и просидел на стуле за рабочим столом, смотря в пол, но комната постепенно заплыла в кромешной темноте ночного неба. за стеной в соседней комнате уже ничего не было слышно - мать стихла, и они с отцом, кажется, наконец заснули. блондин совсем не замечает, как на натянутых на бёдрах школьных штанах расплываются влажные пятна от его слёз. не чувствует совершенно ничего: ни как по щекам текут горячие слёзы, ни как место от удара продолжает саднить. не замечает и занемевших ног, уставшей напряжённой спины. чувствует только поглощающую его изнутри пустоту с болью вперемешку. он ведь не заслужил всего этого? не делал ничего плохого в своей жизни, старался всегда держать нейтралитет, никуда не ввязывался и всем старался помогать. тратил на окружающих свои эмоциональные ресурсы, чтобы сейчас быть выжатым, как лимон. не чувствовать ничего и всё в один момент. боль, смятение, обиду, несправедливость… разрывающую сердце грусть и пожирающее сознание одиночество. если всё это время, как родители вышли из комнаты, феликс лишь бесшумно лил слёзы, то сейчас его начинают душить разрывающие глотку крики отчаяния. он пытается сдержать их, сжимая горло обеими ладонями, пытаясь заглушить все звуки, но лишь перекрывая себе доступ к кислороду. задыхается только сильнее, начиная кряхтеть, скулить от режущей боли, что теперь концентрируется не только в груди, а распространяется по всему телу, не позволяя двинуться. феликс чувствует, как перед глазами плывут яркие вспышки, и вовремя расслабляет свои руки на шее, позволяя себе вдохнуть глоток спёртого в комнате воздуха и закашлять. ему срочно нужно освежиться и смыть с себя всё под горячей, ошпаривающей нежную кожу водой. ;;; спасительный кипяточный душ не помогает абсолютно. лёжа в постели с одеялом, натянутым до подбородка от пронизывающего всё тело холода, феликс продолжает задыхаться. дышит усиленнее, чаще, громче, пытаясь ухватиться за жизнь, будто бы ускользающую от него с каждым моментом. казалось бы, зачем он пытается дышать? если ему так противен этот воздух, пропахший гнилью злобы и ненависти. феликс не замечает вновь, как руки снова касаются шеи, обхватывают её, но не душат. пальцы скребутся о нежную кожу, будто пытаясь распутать душащие узлы, не позволяющие вдохнуть. снова и снова ногти проходятся по коже, спускаясь всё ниже, на ключицы, на грудь, теперь с намеренностью выскрести из-под рёбер ноющее сердце. так невыносимо больно, страшно, что не хочется иметь этот бесполезный кусок мышц, дающий ему жизнь. хочется выкинуть его из окна и насладиться, наконец, полным отсутствием эмоций. чтобы не чувствовать этой боли, злости, обиды… чтобы не чувствовать одиночества. парень возвращается в сознание слишком поздно. тогда, когда под ногти забилась успевшая подсохнуть кровь, а серая ночная футболка была в алую крапинку в районе груди и плеч. ли замечает то, что сделал, рассматривая своеобразный рисунок на своей одежде в свете луны, пробивающейся через незашторенное окно. он соскакивает с постели в страхе и бежит бесшумно в ванную, включает одну несчастную лампочку и ужасается открывшейся в зеркале картине. его шея, ключицы, грудь… они все в разводах крови и слёз, в полосах от ногтей. он ещё не заходил так далеко… ему не стоило поддаваться своим эмоциям. нужно было продолжать держать всё в себе, иначе на него начнут смотреть косо… начнут о нём шептаться, отшатываться, осуждать. ему этого не нужно. парень стягивает с себя футболку и начинает яростно отстирывать её в руках под водой из крана, такой холодной, что кончики пальцев перестают чувствоваться. он поднимает взгляд от куска ткани в своих руках и устремляет его в зеркало, теперь рассматривая себя. острые ключицы, с которых маленькими каплями стекает кровь, выпирающие рёбра, угловатые плечи… отвратительные веснушки по всему лицу, красные глаза, синяки под ними, растрёпанные волосы… самое отвратительное зрелище, которое он когда-либо видел. самое жалкое и мерзкое. как же ему противно от себя. от жизни, которой он живёт. от тех, кто ему эту жизнь дал. — что я делаю не так? — раздаётся в тишине ванной комнаты, разбавляемой лишь тихим шумом льющейся из-под крана воды. вопрос остаётся неотвеченным, растворившимся в тишине. ;;; теперь феликс вновь лежит в тёплой постели, но в этот раз без футболки - она осталась сушиться в ванной комнате. открытые голые участки тела слабо обдуваются ветром из окна, открытого, чтобы вновь не задохнуться. холодно, но феликс не чувствует. или не хочет чувствовать, стараясь блокировать всё, что из него и к нему исходит. хочется забыться и поскорее заснуть. но мысли не покидают его, с новой силой атакуя и так настрадавшееся сознание. может, всё-таки есть шанс? он повсюду слышит, что в жизни каждого есть чёрные полосы, после которых всегда идут белые, наполненные счастьем и радостью. чёрная полоса феликса длится слишком долго - он уверен, что скоро счастье должно настигнуть его. может, стоит наконец сделать шаг навстречу ему? стоит попросить у кого-то помощи, а не пытаться пройти все испытания самостоятельно? он ведь не справляется, парень это понял давно, но озвучить никак не находил сил. нужно попросить помощи… хоть у кого-то, хотя бы попытаться, даже если помощь не захочет прийти. руки сами нащупывают телефон, лежащий где-то возле подушки, пальцы сами нажимают на кнопки, открывают диалог и печатают: ф: «хёнджин» ф: «хёнджин-а…» ф: «ты поможешь мне?»