Майор Гром: Особо опасна

Закончить с бумажной работой удаётся только к полудню. Игорь плетётся домой, на ходу перекусывая, как всегда, шавермой — даже жалеет немного, что не взял вчера у Прокопенко контейнеры с домашней едой, а то в холодильнике даже пельмени закончились. Нет, конечно, можно было зайти в магазин, но Гром настолько устал, что сил не было ни на покупки, ни, тем более, на готовку, да и магазинные пельмени он презирал. Именно в этот прекрасный момент (когда уличная собака облизывала языком его ладонь в соусе от шавухи) вздорной Пчёлке захотелось ему позвонить. — Да? — гаркнул в трубку Игорь. — Не могу ответить рифмой, хоть и хочется, — до гадкого звонко для не выспавшегося майора смеётся Юля. — Ты что-то совсем пропал, не звонишь, не пишешь, последний раз общались, когда я тебе искала… — Юлёк, ну ты же знаешь, у меня работы всегда невпроворот, тысячу раз ведь уже проходили… — смущённо выдавливает из себя пристыженный Игорь. — «Работу» зовут Ольгой Давидовной? — уточняет Пчёлкина. — Прощу тебя за молчание только в том случае, если ты расскажешь, как у вас с ней продвигается! Надеюсь, ты не зря досье собирал и хотя бы позвал на свидание! Гром что-то неразборчиво бурчит, пытаясь одновременно проглотить кусок шавы и ответить на невинный, в общем-то, вопрос, но что-то внутри сопротивляется. Конечно, они с Юлей друзья, но в прошлом были парой — неловко рассказывать бывшей про новую избранницу. Впрочем, самой Пчеле эта ситуация не казалась странной, поэтому Гром тяжело вздохнул и попытался выдавить ответ, хоть и ощущая себя не в своей тарелке. — Да, мы пару раз встречались… — мямлит майор, как старшеклассник. — Если ты скажешь, что в зале, то я приеду ровно для того, чтобы стукнуть тебя по дубовой голове, Гром! Игорь вновь вздыхает, как большой уставший пёс. — Мы ходили в какой-то бар на Рубике и к Прокопенко, — сообщает он, заматывая шею вязаным шарфом — подарок от тёти Лены. Мерзкая ноябрьская морось оседает на нём капельками. Пчёлкина едва ли не взвизгивает от восторга. — Серьёзно? Так быстро? Быстрее ты только меня познакомил при крайне странных обстоятельствах! — Дядя Федя знал её маму, — словно оправдываясь, бубнит Гром. — Ничего особенного. Посидели, поужинали, посмотрели на старые фотографии. — Какой ты нудный, Игорёш. Как был занудой, так и остался! — резюмирует Юля. — И всё? — Нет, — конфузливо бормочет майор. — После мы поехали в гости к ней. — Ну-у? — Гну! — огрызается Гром. — Ничего такого, посидели под гитару. Потом меня на службу Димка вызвал. На висяк дерьмовый… — Гром! — повышает голос Юля. — Про твои висяки мне неинтересно, рассказывай про Волкову! — Да я всё рассказал, — ворчит Игорь. — Не надейся на интимные подробности, ничего подобного не случилось. Пчёлкина смеется. Кажется, от всей души, и непонятно — над Громом или над его рассказом. — Ох уж мне эти подробности. Сомневаюсь, что ты мне эротический рассказ смог бы исполнить. — А должен? — Как говорит твой товарищ, избавь меня от этого гороха! Обойдусь как-нибудь. Игорь скомкано прощается, заходя в парадную — там плохо ловит связь. Он даже не подозревает, что на другом конце города сейчас Оля отвечает на те же вопросы. *** — И всё? — разочарованно протягивает Серёжа. — А что ты ждал, порно-эпос? — интересуется Волкова, вгрызаясь в шоколадный батончик из вендинг-автомата. — Или повествования о неземной любви? Или, может, сразу предложения побыть моим свидетелем на свадьбе и крёстным отцом микроГрома-Волкова? — А ты, я вижу, уже даже запланировала двойную фамилию семье? — поддевает её Разумовский. — Кстати, о семье. Как тебе его… — Серёж, а у тебя сейчас ничего не болит? — огрызается Ольга. — Ну, мне приходится нажимать на кнопку tab, я это мизинцем делаю, от этого потом запястье болит, ещё спина, поясница там, плечи… А почему ты спрашиваешь? — интересуется Серёжа, поднимая голубые глаза от монитора. — Потому что я хотела ответить «сейчас будет», но ты и так болезный программуля, — отрезает Волкова. — Вопросы слишком личные задаёшь! — Слишком личные, слишком личные… В «Радуге» у нас из личного были только трусы, всё остальное — и твоё, и моё. Ну, раз теперь личное, тогда сворачиваемся, у меня рабочий созвон, — фыркает Сергей. — По личным вопросам обращайтесь в свободное время! Ольга поднимается с дивана, даже не напоминая, что сегодня суббота, не лучшее время для всяких созвонов — видимо, все программисты слегка с прибабахом, когда дело касается работы. Ей в таком случае пару часов делать совершенно нечего, кроме как донимать дежурящую охрану или поднимать записи с камер — словом, абсолютная рутина. Пару раз она пробовала послушать, о чём идёт разговор, и осознала, что из всего этого айтишного наречия она понимает только междометия. — Я тогда отойду на маникюр, — роняет она. Разумовский, уже надевший наушники, кивает. — Вообще-то, у тебя сегодня выходной, — напоминает он. — Артём Владимирович тебя заменяет, так что можешь не отпрашиваться. Волкова только неопределённо хмыкает, но записывается ещё и на массаж, благо, до салона ехать минут пять. Раз выходной — пусть будет выходной. Надо отдать должное её заместителю, советы он даёт толковые, жаль только, что сам им следовать не спешит — питается всякой готовой дрянью из супермаркета, периодически спит в собственном кабинете, а «расслабляться» ходит разве что к Игнату, и то не каждую неделю. *** Майор Как дела? 13:07

Волче

Отлично. Из салона приехала, домой захожу. Как заново родилась.

13:09

Майор Что делали? 13:20

Волче

Массаж и ногти

13:23

Майор А зачем делать ногти, они же и так есть? 13:23

Волче

Не сами ногти, их просто подпиливают и покрывают лаком

13:24

Майор А зачем? 13:25 Волкова смеётся. Привыкнув к Разумовскому, который сам регулярно записывался на маникюр, она как-то забыла, что мужчины почти ничего не понимают в этом.

Волче

Чтобы было красиво

*фото*

13:29

Судя по молчанию, Игорь тоже ничего не понял. Однако спустя пару минут Гром поинтересовался, какой смысл делать ногти цвета ногтей, и Ольга заржала в голос. Назвать нюдовый френч «цветом ногтей» ей в голову не приходило.

Волче

Просто это красиво

13:34

Пасмурный сонный день тянется липкой лентой, вроде тех, что вешают от мух. Волкова, расслабившаяся после массажа, лежит на диване и вяло перебрасывается сообщениями с Игорем, не решаясь задать самый важный вопрос.

Волче

Ты голодный?

13:52

Оля морщится и потирает переносицу пальцами — вопрос абсолютно идиотский, прямолинейный Гром вряд ли поймёт, что там за ним стоит. Майор Это приглашение на ужин? 13:53 Ольга подбирается хищной кошкой перед прыжком на добычу. Это сообщение — большая удача, наверное, так даже лучше: вопрос, что мучительно долго — с того самого вечера в «Ортодоксе» — изводит её, наверное, лучше обсуждать лично. С глазу на глаз. Она даже рада, что ей пришло в голову спросить у непреклонного холостяка с пустым, разумеется, холодильником (иначе зачем Прокопенко настаивали, чтобы Игорь взял с собой готовое?), хочет ли он есть — и что Гром понял, с какой целью задавался этот вопрос. Волкова могла бы просто отправить еду известным жёлто-чёрным сервисом, но так легко и непринуждённо пригласить Игоря на ужин — какое-то невообразимое везение. Или, пожалуй, огромная симпатия майора.

Волче

Оно самое. Приедешь?

13:58

Майор Что взять в магазине? 14:00 Прежде, чем набрать дежурное «ничего не нужно», Ольга даже тыкает в несколько букв — «през…», но после стирает, слегка напуганная собственной смелостью. Сначала — поговорить, а потом уже можно будет задуматься обо всём остальном. Кто мы друг другу? Что между нами? Камо грядеши, Игорь Константинович, какие цели преследуете? Чего ждёте, лёгкого непринуждённого романчика, или чего-то более серьёзного? Брить ли ноги, в конце концов? Договариваются на шесть часов. Волкова придирчиво осматривает собственную квартиру, а заодно и холодильник, после чего вызывает клининг и доставку продуктов. Не кормить же Игоря творогом, который уже поперёк горла даже ей? *** Гром нервничает. Вылезая из остывшей за время ленивого перебрасывания сообщениями ванны, он напоминает себе школьника-переростка уже в который раз — мучительно прокручивает в голове варианты Того Самого Вопроса. Ему уже нет дела ни до пустого холодильника, ни до сломавшейся не вовремя стиральной машины, ни до «глухаря» на службе. Ты мне нравишься. Я никогда таких, как ты, не встречал. Я хочу с тобой… Быть? Встречаться? Стать… Парой? Ей-Богу, с Юлькой было намного легче. Собственно, Пчёлкиной майор и звонит. — Привет, — без обиняков начинает он. — У меня созрел вопрос. Как ухаживать за женщинами? Юлька хохочет. — Сразу за несколькими? — Я вообще-то серьёзно! — вспыхивает Гром. — За одной, но сложной. Цветы она не любит! — Дурак ты, Игорёш, — ласково произносит Пчёлка. — Если женщина говорит, что не любит цветы, ей их не дарили. Подари что-то такое, от всего сердца. Чтобы тебе самому нравилось. — Я в этом не разбираюсь, — ворчит майор. — Думаешь, стоит? — Ещё как стоит, только розы не бери — колючками по лицу больно, — советует Юля. — Шучу. Но ты всё равно купи! — А ещё что? — Презервативы не предлагать? — продолжает хихикать Пчёлкина. — Всё, всё, молчу! — Юля! Какие презервативы?! — стонет Гром. — Я же серьёзно! — Так и я серьёзно, — сообщает журналистка. — Смотри, Контекс и Дюрекс — очевидно отвратительного качества, у Визита крайне оскорбительный маркетинг, я бы не стала поддерживать это рублём, вообще, лучший вариант — Сагами… — Ага, на тонкие азиатские члены, — перебивает майор. — Пчёлка, ты борщишь, мы даже на свидание ходили один раз! Тем временем Игорь придирчиво осматривает полки в шкафу, силясь найти хоть сколько-нибудь приличную футболку и свитер. Проблема сломанной стиральной машины вновь становится актуальной: если единственная не рваная футболка находится относительно быстро, то свитер остался ровно один — пижонский, без воротника, подаренный той же Юлькой. Его майор презирал: слишком уж тонкий, хоть и тёплый, сидит как-то по-дурацки, по-модному, да и в целом совсем не то даже на игоревский непритязательный вкус. — Вино она пьёт? — нимало не смущённая Пчёлкина продолжает беседу, словно не она только что устроила ликбез по маркам контрацептивов. — Не знаю, она как-то больше на спорте помешана, вряд ли… — мнётся Гром. — Там всякие фоточки в зале, с этим, как его, шмейкером с коктейлем, а вот вино… — Как маленький, возьми и позвони уже! — не выдерживает Юля. — Как ты себе это представляешь? — бурчит Игорь, параллельно натягивая на себя футболку и свитер. — Привет, какие цветы, какое вино, какие гондоны везти? — Горь, ты дурак? — после небольшой паузы интересуется Пчёлкина. — Спросить надо только про вино, со всем остальным разбираться ты должен самостоятельно! — Прекрасно, — язвительно отвечает майор. — Ты же так чётко формулируешь свои советы! — Вот тогда сам себе и советуй, — с прохладцей отзывается Юля и сбрасывает вызов. Игорь остаётся наедине с вопросом про цветы и… Вино, конечно. Он-то думает именно про вино. В голове, однако, настойчиво вертятся советы Пчёлкиной насчёт презервативов. Дозвониться до Волковой не удаётся ни с первого раза, ни с, кажется, пятого — видимо, телефон она элементарно не слышала. Гром, мысленно выругав эти новые телефоны, которые сами выключают звук и вибрацию, решается на тяжёлую артиллерию — звонок тёте Лене. Она, по крайней мере, даёт крайне дельный совет насчёт цветов. — Да нет, Оля — она простая такая, — бурчит Игорь. — Вот как в тот раз, снимет свои ботинки моднючие, сядет за стол и будет картошку жареную прямо со сковородки есть, или оливье половником. Ну какие розы, их уже никто не любит, Юлёк даже говорила, что пошлость. — Тогда хризантемы, Игорёш, — вздыхает Прокопенко. — Такие, на ромашки с зелёными серединками похожие, в любом цветочном есть. Игорь вновь встаёт перед шкафом в глубокой задумчивости. Вопрос поломки стиральной машины нимало не убавил своей актуальности: на полке с трусами царит запустение, а Гром (разумеется, только на всякий случай) решил для себя вопрос и с бельём, и с презервативами в самом оптимистичном ключе.