Elf Hunting

      иногда тэхёну казалось, что бог ошибся, когда наделил его острыми ушами, растущими, между прочим, вообще не в том направлении, и нарёк эльфом.       знаете, как характеризуют эльфов?       «эльфы стройны».       ладно, с этим проблем нет.       «ростом от 4,5 до 5,5 футов (немного ниже остальных рас)».       тэхён, конечно, в футах не разбирается, но они правда считают, что при своем росте в полтора метра он немного ниже?       «цвет кожи обычно бледный, глаза светлые и волосы колеблются от тёмных до светлых».       спасибо, ведь тэхён — рыжее чучело с глазами цвета плесени на засохшем куске хлеба.       «эльфы не имеют растительности на лице и теле, а волосы предпочитают носить длинные, причем и мужчины и женщины».       ага, особенно классно, когда во время приёма душа они оказываются волшебным образом в заднице.       «особенность эльфов — их длинные заостренные уши».       вы забыли уточнить, что уши у нормальных эльфов растут, ну, вверх, а не вбок, как у тэхёна. и из-за этого они покачиваются иногда, дак ещё и торчат. ну точно, чучело огородное.       «эльфы обладают большой ловкостью и природной грацией, многие расы считают их захватывающе красивыми».       наверное, имеются в виду вымершие виды. тэхён в свою сторону кроме смешков и дебильных вопросов из разряда «как погодка снизу?» ничего и не слышал.       конечно, весело плевать потом в лицо и говорить, что весьма дождливо, но знаете, обидно.       а хотя нет, есть один алебастровый кровопийца, охотящийся за его ушами и задницей, потому что: «эй, у меня ещё не было эльфа, хочешь быть добровольцем?»       вампиреныш по имени юнги только усугубляет ситуацию своей настойчивостью. полно же вокруг эльфов, чего к тэхёну-то пристал?       — смотри, он опять сюда тащится, — чонгук ярко улыбается, заячьи ушки на его голове забавно дёргаются. вот кто действительно нормально получился у бога, — у него стремянка в руках.       — что? — тэхён после первой реплики даже голову со стола поднимать не собирался, и так понятно, что юнги опять идёт доколупываться до него, но слово «стремянка» как-то очень настораживает.       он же не собирается—       — это для тебя, мой маленький остроухий шпингалет, — комар-переросток гордо ставит перед обеденным столом стремянку и улыбается, выставив свои белоснежные клыки.       у тэхёна, кажется, кончики ушей начинают подгорать, и кое-что ещё тоже, но он только пялится на бледножопого обмудка и закатывает глаза.       — мне моего роста, чтобы до твоей морды наглой достать, вполне хватит, — отзывается эльф, отпинывая от себя железяку.       юнги глаза сужает хитро. он точно вампир, а не гибрид лисы? присаживается на корточки, опускает на столешницу подбородок и мечтательно хлопает ресницами.       — а намджуна нет? — спрашивает чонгук, уплетая морковные дольки за обе щеки — ему их перепалки видеть уже привычно.       — он там что-то ест, не знаю, я сразу к своей полторашке побежал, — ох, выбить бы ему клыки.       — метр пятьдесят один вообще-то, — тэхён втыкает в блинчики вилку, но представляет, конечно, кое-кого другого.       — я пойду к джуну, — гибрид кролика сгребает ручонками свою морковь и ретируется.       вампир занимает чужое место незамедлительно.       — вкусно? — юнги сладко улыбается, тянется к сиропу и показушно, широко облизывает палец.       — уж повкуснее крови, — фыркает эльф, на миллиметр сдвигая тарелку к чужому довольному лицу.       это надо же ещё уметь так противно скалиться.       — а ты пробовал? — юнги сметает блинчики, как пылесос.       — только свою.       вампир облизывается, пялится на его шею и аккуратно убирает рыжие волосы, чтобы видеть больше.       — кладу руку на отсечение, что она очень сладкая.       тэхён шлепает его по руке и зачесывает волосы обратно. ишь чего позволяет себе этот кровопийца.       — со вкусом грибных шашлычков не хочешь? — эльф отодвигает чужое приближающееся лицо от своего, — убери свою кровососину от меня.       — мне нравится твоя кофточка, — юнги оглядывается его одежду, щупает ткань, — особенно то, что она просвечивает.       — иди стащи какого-нибудь эльфа и перестань клеиться ко мне, уже, бедненький, слюну глотаешь от одного только вида чужой кожи.       — твоей кожи, — поправляет культурно вампир.       — юнги, — вздыхает эльф. было бы неплохо, если бы плесень в его глазах могла стрелять, был бы хоть толк, — ещё что-нибудь скажешь — считай, твой папа зря старался и потел.       — вампиры не потеют, — подмигивает комар-переросток, — но мы очень старательные.       кто-нибудь, дайте ему лопату.

•••

      проблема длинных волос в их длине. тэхён просто ненавидит физкультуру именно за необходимость заплетаться, ибо «это правила безопасности».       волосы у тэхёна пышные, оттого в распущенном виде был объем, и хоть немного да скрывали всю длину ушей, которых он до жути стеснялся из-за, опять же, того, что они растут вбок.       эльф старался всегда причесываться так, что спереди обязательно были пряди, помогающие немного скрыть уши, и плевать, что эти треугольники все равно торчали.       но для клыкастой занозы это настоящий праздник и повод ещё раз напомнить, что он спит и видит как бы их откусить, уж слишком очаровательно они выглядывают из-за копны рыжих волос.       юнги носит с собой резинки и каждый раз подлетает к нему, чтобы предложить и полюбоваться открывшимся видом.       ладно, возможно, тэхён краснеет от этого и возмущённо отворачивается, искренне надеясь, что уши его смущения не выдадут.       чонгук ошивается рядом с намджуном, ещё одним вампиром, на которого запал. вон как хвостик ходуном ходит от одного только присутствия.       намджун-то в отличие от юнги — вампир сдержанный и милый, симпатию гибрида-кролика видит и бережно хранит, хоть и ответить на чувства не может.       а вот у юнги список разбитых сердец может своей длинной обвить тэхёна, как мумию. оттого и тошно — гоняется за ним, потому что эльфа в этом списке только и не хватает.       тренер делит их на команды и велит отжиматься, тэхён туже затягивает хвост и вздыхает. эльфы силой особо не блещут, а он и подавно.       тэхён опускается, и волосы все равно касаются пола, свисая с правого плеча. ну уж извините.       — береги свои волосы, рапунцель, — вампиреныш тут как тут, держит ему волосы и расчёсывает пальцами. сам-то уже, конечно, отжался.       ну вот за что природа дала им столько сил и способностей? почему нельзя было было эльфам чутка отсыпать? ну хоть чуточку.       — как сладко ты дышишь, — блеет юнги, глаза у него наливаются красным.       — тебе не кажется, что ты башкой поехал?       — я просто шучу, малявка, — и лыбится опять.       — шутка — это когда смешно, — отжимания наконец-то подходят к концу, тэхён встаёт, разминая уставшие кисти.       тренер гонит юнги на свое место, и тэхён за это очень ему благодарен — вампир послушно уходит. только вот тому это не мешает и оттуда подмигивать.       эльф закатывает глаза.       у юнги короткие чёрные волосы, которые он зачесывает на обе стороны, оставляя прямой пробор; глаза карие, иногда наливающиеся красным, и внушительные клыки.       как представишь их погружение в чью-то плоть, так вздрогнешь.       кожа ещё бледнее, чем тэхёнова, кажется очень тонкой и холодной, на руках виднеются сплетения вен, что по ним можно водить пальцем.       сам по себе вампир красивый, оттого местные существа и падки на него. мало кто сторонится его ухаживаний.       весь урок тэхён то и делает, что подтягивает резинку на хвосте и внутренне ноет от усталости.       а вечером ведь ему ещё предстоит копаться в саду, помогать маме пересаживать бархатцы и розы. эльфы как-то уж очень упиваются копошением в земле после тридцати, и весь его дом полон растений, даже в туалете есть маленький горшочек с фиалками.       но тэхён, как и все его братья и сестры, такой любви пока не понимает. у него трое младших и двое старших. эльфы очень любвеобильные существа, у них важны семейные ценности и любовь, романтики до глубины души. не все, конечно, но тэхён знал, что в нем что-то такое есть.       — чем занят вечером?       мама говорила, что душа может начать тянуться к человеку, которому ты бы совершенно точно её не отдал.       — пересаживаю цветы.       и очень важно вовремя её одернуть, запереть в грудной клетке и никуда не выпускать.       — может быть, сходим в киношку? на последний ряд, все дела.       потому что душой управляет сердце, а оно никогда не думает, кому себя отдаёт.       — я же сказал, что занят, — тэхён вздыхает, покрепче перехватывая лямку рюкзака.       — ты каждый день их пересаживаешь, как не спрошу, — хмурится вампир.              — в прошлый раз я обрезал цветы, а не пересаживал.       снова юнги плетется за ним, но это хотя бы можно оправдать тем, что им в одну сторону.       — ты вообще бываешь свободен?       — я эльф, — как само собой разумеющееся говорит тэхён.       — ладно, тебе много времени нужно?       тэхён лениво поворачивает к нему голову.       — а что?       — я тебе помогу, и мы сможем сходить в кино.       — сходи с кем-нибудь другим, — отмахивается эльф.       — я не хочу с кем-то другим, мне нужен мой шпингалет, — настаивает юнги.       — хватит называть меня так, — дуется тэхён, — когда люди пытаются кого-то закадрить, они не издеваются над ними.       — ты считаешь, что я хочу тебя закадрить? — юнги возникает перед лицом, широко улыбаясь.       — причём очень неудачно.       — однако я стараюсь, а ты меня не шлёшь не просто же так? нравлюсь? — хитро сверкает карими глазами вампир.       — нет.       — врешь.       — может, немного, — соглашается тэхён, утыкаясь взглядом в свои кеды.       кровопийца хватает его за руки, вытаскивая из карманов, и эльф не успевает что-либо ответить, только слепо бежит за юнги, черт бы побрал вампиров за их скорость.       — какого черта?! — эльф выплевывает изо рта собственные волосы из-за ветра.       — чем быстрее мы разберёмся с цветами, тем быстрее пойдём в кино, шевели своими культяпками!       бледножопый вампиреныш будет помогать ему с садом, только подумать. нужно заранее ему посочувствовать.       тэхён гаденько хихикает.

•••

      — что за очаровательная маленькая копия тэхёна?       — его зовут ара, — довольно отзывается мама, взъерошивая сыну волосы.       — тэхён единственный рыжий, я смотрю, — ухмыляется вампир, любопытно глядя на семейство блондинистых эльфов.       — это он в дедушку, — поясняет старшая сестра, всучивая юнги садовые перчатки.       юнги радушно их принимает и упирает руки в бока.       — ну что, где эти ваши бархатцы?       — вы с тэхёном можете пока выйти, мы скоро присоединимся, — мама подхватывает маленько эльфа на руки, — нужно уложить кое-кого спать.       — погнали, шпингалет, — кровопийца уверенно шагает к выходу на задний двор.       — тэхён, ты ему сказал? — глядя на уходящего, готового к труду вампира спрашивает мама.       — и портить представление? не-е-е.       завязав волосы в слабый пучок размером с птичье гнездо, оставив спереди две пряди, тэхён выходит следом, стуча калошами по крыльцу, а затем и по земле.       вампир стоит неподалёку в ступоре и, заслышав его шаги, поворачивается с нечитаемым выражением лица.       — почему ты не сказал, что ваш двор размером с футбольное поле?! — столько отчаяния в голосе, что тэхён довольно тянет улыбку.       — ты можешь уйти, — напоминает он, подходя ближе и вытягивая руки, дабы забрать перчатки.       — вот ещё, — фыркает юнги, — показывай, что делать.       эльф хмыкает, кивает и шагает по тропинке меж рядов с высаженными цветами, все в стройных рядках и чётко по своему виду.       тэхён-то уже знает, что они здесь надолго, но видеть глаза юнги, которые так и высчитывают, как бы все закончить поскорее и сэкономить время — зрелище забавное.       и видно, как вампир хочет использовать свою скорость, чтобы поскорее добраться до нужного места, а именно — конца всего двора, но понимает, что может случайно задеть плоды чужого упорного труда.       — мы сделаем ровно половину, с остальным справятся мои, — оповещает тэхён, когда спустя, кажется, два века они приходят к пустым рядам и десяткам ящиков с бархатцами. — это моего дедушки, они ему надоели вот он и сбагрил их нам.       — у твоего дедушки тоже такая территория?       — чуть побольше, но у него ещё и огород есть, — тэхён плетется за первым ящиком.       вампиреныш, естественно, его опережает, хватает ящик и молниеносно возвращается на место.       — в темпе вальса, давай показывай, как вы там сажаете.       эльф пожимает плечами, присаживается на корточки перед первым рядком и выставляет руки, чтобы кровопийце хорошо все было видно.       — берёшь, выкапываешь лунку, — вслед за этим тэхён выполняет, что говорит, — затем аккуратно втыкаешь саженец, ну, не прям втыкаешь, чуть-чуть. и придерживаешь, засыпая землёй. — все, как сказал, цветок оказывается в земле, — и круговыми движениями немного рыхлишь ему лунку, чтобы при поливе вода не убегала. это все, конечно, делается с инструментами, но нам и так годится. ты за маникюр свой не боишься?       вампир секунду смотрит на свои руки — из перчаток торчали довольно длинные ногти.       — не страшно.       — тогда приступай.       вздохнув, юнги берет свой дебютный саженец, глядит на его пестрый цвет, и чем-то он ему напоминает головешку одного очень обворожительного эльфа.       вампир сосредотачивается, начинает рыть ямку, любезно отодвигает вылезшего червяка и аккуратно кладёт саженец.       — так?       эльф придвигается ближе, тянется к его руке и обхватывает, чуть передвигает, чтобы цветок был ближе к центру, и у юнги клыки в трубочку заворачиваются.       руки эльфа теплые, он это даже сквозь перчатки ощущает. и ладошки маленькие, только вот пальцы длинные, красивые, на них бы колечки красиво смотрелись.       от шпингалета как всегда вкусно пахнет малиновым чаем и зубной пастой, когда удаётся подобраться ближе к лицу. как, например, сейчас, тэхён контролирует его посадку и находится совсем близко.       у эльфа глазки цвета нежного мха, к которому хочется прикоснутся пальцами. когда у него сужается зрачок, на радужке появляются маленькие крапинки чуть темнее самого цвета, и это весьма завораживает.       — для первого раза неплохо, — тэхён похвально улыбается и берётся за следующий росток, — теперь сам.       фигура тэхёна, не смотря на его рост, который, конечно, очень умиляет, смеха уже не вызывает. об эльфах правду говорят, что они стройные и утонченные, может быть, у них чуть меньше рёбер, иначе юнги не может понять, почему чужая талия с лёгкостью бы уместилась в его ладонях, окольцевав целиком.       и самая лакомая часть это, конечно, — обтянутая всевозможными тканями задница. подтянутая, наверняка мягкая на ощупь и очень привлекательная, особенно когда не прикрыта длинными волосами.       — уже пять саженцев есть, осталось ещё девяносто пять, — голос эльфа бодрый, вампир, кажется, не взирая на бессмертие сейчас помрёт. уши. милые, длинные, острые, к которым хочется прикоснуться, лизнуть, укусить. этим тэхён в особенности и отличается от других эльфов, пока остальные выглядят грациозно, благородно, тэхён выглядит очаровательно забавно. его ушки длинные и иногда шевелятся, чаще всего краснеют, но это уже по заслугам вампира. ах, юнги ел бы их на завтрак, обед и ужин.       с каждой новой лункой сажать становится легче и немного быстрее, к двадцатой уже присоединяются остальные эльфы, то и дело поглядывающие на вампира.       — они не привыкли, что в их земле копается вурдалак.       — нет-нет-нет, лучше называй меня каким-нибудь комаром или кровососиной, но только не вурдалаком, терпеть это не могу, — взмаливается юнги, складывая ладони в молебном жесте.       какие-то идиоты напридумывали несколько синонимов к слову «вампир» и одним из них оказалось «вурдалак».       от одного только названия уже хочется выйти и зарубить кого-нибудь шипастой булавой с утробным рыком.       — тогда перестань называть меня шпингалетом.       ну…       вурдалак, так вурдалак.       юнги утыкается обратно в землю. лицо у него уже наверняка грязное, сколько раз он чесался внешней стороной перчатки, но робко улыбающийся ему эльф явно того стоит.       солнце уже заметно садится, а количество лунок только переваливает за шестьдесят. мама тэхёна включает фонари, несколько раз хвалит вампира и, если бы юнги мог покраснеть, он бы покраснел.       но благо за него это делает тэхён, то и дело шикая: «уйди, ма!»       день бы однозначно прошёл зря, если бы он не опрокинул эльфа на землю благодаря щекотке. ещё один комментарий по поводу маникюра вампира не остался незамеченным.       — пусти, — юнги держит его над землёй, сцепив руки на пояснице, — ты мне позвоночник переломишь, и волосы все грязные из-за тебя.       — могу лично тебе их помыть в душе.       — на, вот, лучше пожуй земли, — тэхён радушно впечатывает ему её в лицо.       становится совсем темно, луна уже давно блестит на небосводе вместе со звездами, и ни о какой киношке уже и речи быть не может. вампир грустно вздыхает.       — сколько сейчас времени? — спрашивает он у проходящего тэхёного брата, — полпервого?!       — оставайся у нас, время уже позднее, — мама тэхёна треплет его по голове несмотря на то, что намного ниже. они все здесь ниже юнги, даже отец тэхёна.       — что? — его шпингалет с огромными глазами поворачивается к ним, с льющим воду шлангом, — домой пусть топает.       — с удовольствием останусь, — широко и зубасто улыбается бледножопый и посылает воздушный поцелуй эльфу.       — у нас крови, конечно, нет, но мы найдём чем тебя накормить.       — он уже земли наелся, — ворчит эльф, возвращая свое внимание к бархатцам, чтобы пунцовый цвет щёк было не видно.

•••

      такого плотного ужина у юнги не было, кажется, никогда — мама тэхёна пододвигала к нему всевозможные тарелки, подавала все супы и гарниры, и вампир был благодарен своей родословной, что они могли питаться и обычной пищей, а не только кровью.       сам эльф сидит напротив него, уже вымытый, в пижаме и мокрой головой, как, собственно, и сам юнги.       семья уютно болтает и за столом стоит приятный на слух гул. только тэхён особо не участвует в беседах, поглядывая на вампира и ковыряясь в своей тарелке.       — а ты ешь эльфов? — спасибо, ара, очень классный вопрос.       — только рыжих, — улыбается маленькому эльфу юнги, вызывая лёгкий смех у всего семейства.       тэхён привычно закатывает глаза.       — ара, вампиры не едят, а пьют кровь, — поясняет ему старшая сестра, единственная, у кого были короткие волосы до плеч.       — фу, — бекает эльф и открывает рот, чтобы мама отправила в него ложку пюре.       — большое спасибо, все было очень вкусно, — кланяется кровопийца, когда тэхён уже ждёт его на лестнице в свою комнату.       а потом быстро нагоняет эльфа, нетерпеливо хватая его под руку.       — спать будешь на полу.       двуспальная кровать с кучей подушек сегодня его не порадует, хотя юнги вообще-то спать не умеет, не заложено это у вампиров.       его шпингалет суёт ему постельное белье, складывает в несколько слоев одеяло на полу и отдаёт любимую большую подушку.       — хоть в кино сходить и не получилось, но мне очень понравилось, — вампир осматривает его комнату, замечая много растений в горшочках и пометки о росте на косяке.       тэхён ничего отвечает, берет с комода расчёску и усаживается на кровать спиной к нему.              — почему ты вдруг погрустнел? — хмуро спрашивает юнги, подходя к кровати. — можно расчесать тебя?       эльф сначала мнется, но всё же отдаёт ему расчёску, и вампир усаживается позади него.       — слушай юнги, — начинает он тихо, — если все, что тебе от меня нужно только… — он хлопает несколько раз по постели, — то скажи прямо, и я тебе не откажу, только перестань ухаживать за мной ради этого.       юнги медленно проводит гребнем по волосам и молчит.       — потому что если ты стараешься только ради эльфа в своём списке, а не… чего-то большего, то лучше сразу это обозначить. ты мне нравишься и я не хочу в конечном итоге сидеть с разбитым сердцем, хотя знал, что так будет.       вампир все ещё ничего не говорит, но волосы уже никто не расчесывает, они мягко лежат на его плечах, и тэхён грузно вздыхает.       — меня так воспитали, и я ничего с этим поделать не могу. если хочешь на один раз, то ладно, я переживу, но потом не будь жестоким и не лезь ко мне.       — тебе не стоит беспокоится, тэхён, — наконец-то заговаривает вампир, и голос его впервые звучит иначе, в нем больше нет этой наигранной интонации, — ложись спать.       короткий поцелуй в плечо и тяжесть чужого тела пропадает с кровати. вампир тушит свет и желает ему сладких снов, укладываясь на полу.       юнги-то, как бы ни хотел, не уснёт, и ночь у него будет посвящена чужим тихим словам, а вот эльф уснёт, не желая слушать это повисшее молчание.       утро встречает шумом с первого этажа, тэхён отлипает от подушки со слюной на подбородке и широко зевает, потягиваясь. вампира в комнате нет.       волосы перед сном хоть и были расчёсаны, сейчас снова торчат в разные стороны, и тэхёну приходится снова пройтись по ним расческой, прежде чем спуститься вниз узнать, что за сыр-бор случился.       увидеть внизу распинающегося перед его семьей, стоящего чуть ли не с письменной презентацией юнги было, конечно, неожиданно. вампир показывает листки, говорит что-то быстро, а появление тэхёна замечают, только когда он подошёл к столу.       — а что происходит?       — юнги отпрашивает тебя на свидание, — как ничем не бывало спокойно отвечает отец, и тэхён кивает.       а.       понятно.       стоп.       — что?! — вскакивает он, наконец-то уловив в словах вампира свое имя и «за один вечер я продаю себя вашему саду на неделю».       — тише, у нас тут аукцион, — довольно отзывается мама, уже строча на листке бумаге график рабства вампира.       — все условия выгодны как мне так и вам, ну в большей части, конечно, вам, так что слёзно прошу отпустить моего шпингалета на сегодняшний вечер. кусать не буду, обещаю.       — идёт, — отчеканивает мама, и они пожимают руки.       у эльфа челюсть на столе валяется, особенно когда юнги вытаскивает его из-за стола и силком тащит обратно наверх.       — у нас мало времени, покушаешь в кафешке, я все расписал, надо же было чем-то ночью заняться, — быстро говорит вампир и подталкивает его к шкафу, — наряжайся, я уже успел добежать до своего дома и приодеться, так что давай. в темпе вальса.       вампир собирается отвернуться, чтобы не смущать сто пятьдесят один сантиметр эльфийской плоти, но тэхён разворачивает его обратно.       а затем привстаёт на носочки, думает, что сейчас бы стремянка очень пригодилась, и юнги, понявший и воодушевлённый тем, что знает, для чего тэхён привстает, покорно наклоняется.       и поцелуй-то случается, мягкий, нежный, умопомрачительный, но не такой яркий, как удар в живот, от которого юнги даже сгибается.       — это за шпингалета.       и не поспоришь.