Elf Hunting

      — это что такое?       — кляп.       эльф медленно моргает, надеясь, что за те ничтожные минуты, что он не будет видеть, этот красный шарик из рук вампира исчезнет.       но этого, конечно, не происходит, мэджик нот рил, как говорится. тэхён закрывает глаза руками.       — ты идиот.       юнги, нависающий над ним, буквально вдавливает его в кровать, как будто хочет, чтобы эльф слился воедино с белым постельным бельем. вампир в одних только пижамных штанах, улыбается во весь рот и перекатывает в руке кляп.       — а что такого? я думал, уже можно.       если бы тэхён мог, он бы захныкал, но нет уж, дудки! эльфы не такие, нужно быть выше этого.       глубокий вздох, и эльф снова смотрит в чужие красные глаза, сложив руки на груди. у юнги кровать, к слову, очень неудобная, как будто в гробу спишь: твёрдо, холодно и мрачно.       в принципе, весь дом вампиров такой, в стиле средневековья и в тёмных тонах. тэхён даже магнитик кислотно-зеленого цвета специально им на холодильник прикрепил, чтобы не сойти с ума.       кстати, в холодильнике добрую половину полок занимает кровь в пакетиках, на них даже катетеры специальные есть. хоть в ванной вместо вина пей.       мама юнги - женщина молчаливая и скрытная, но к тэхёну относится вполне тепло, особенно когда у тэхёна кровь из носа начинает течь.       эльф даже не удивился, когда ему предложили не лёд приложить, а чей-нибудь рот к носу.              и знаете, у него вообще-то даже фотография есть, где ему сосут кровь из носа, но это, конечно же, секрет.       ух, а когда там козявки попадаются… вот это настоящее удовольствие для глаз тэхёна.       ну, до тех пор, пока эти самые козявки не оказываются у него на лбу.       — убери это от меня, — спокойно говорит остроухий, пока вампиреныш гладит ему колени, — и хватит лапать.       юнги, конечно, человек слова - на свидания водил, полнолуния для поцелуев ждал, даже согласился посмотреть "сумерки", еле сдерживаясь, чтобы не закатывать глаза на каждой минуте.       и с недавних пор бледножопый кровопийца ждал момента их соития. пытался положить начало в любой момент, столо им оказаться на кровати или на диване, и даже был подобный случай в очереди к педиатру. тэхёну потом в глаза было всем стыдно смотреть.       эльф не против поглаживаний, каких-то более страстный поцелуев и касаний в интимных местах, но к самому осуществлению акта, извините, не готов.       причина?       — ну, я стесняюсь, — остроухий схлопывает ноги, стоит вампиру прикоснуться к коленям губами.       да       да, и что?       юнги клацает зубами и обиженно отстраняется.       спросите у этого шпингалета, зачем он вообще носит такие короткие шорты, если не для того, чтобы ему бедра целовали? который раз уже обламывает. пора бы календарик завести или на стене чертить, как зеки, ждущие освобождения.       — когда вообще этот «особенный момент» настанет? я устал ждать.       тэхён зажевывает свою рыжую прядь и скрещивает ноги.       — ты ещё чесноком обложись, — фыркает вампир и складывает руки на груди.       и как тут быть?       — я скажу, когда будет можно.       хотя эльф не представляет, при каких обстоятельствах это наступит. что-то вроде: «йоу, мы только что перешли на красный свет, возьми меня прямо на этом бордюре» или «яичница была хороша, отжарь и меня тоже»?       — не выводи меня, — хмурится клыкастый, и тэхён тут же приподнимается, чтобы втащить ему по лицу ногой.       — ты страх потерял? ещё пофырчи на меня, кровью своей захлебнешься, — юнги ойкает, встречая тэхёнову пятку лбом, а затем прикрывает лицо.       эльф идет в атаку.       теперь сворачивается на кровати уже вампир, повизгивая от кулаков своего шпингалета, и заваливается набок.       тэхён - настоящий тиран. настолько, что юнги потом приходится долго лежать на кровати, согнувшись пополам. от смеха, конечно, но это можно опустить, чтобы потом не схлопотать ещё раз.       в ход идёт домашний тапочек, настолько короткий, что поместился бы у юнги в ладони, и которым им ему сейчас огреют по голове.       — пощади, — у бледножопого уже живот болит от смеха, а эльф только злорадно улыбается, подползает ближе и в конце концов седлает его, выкинув тапочек и прижимая чужие руки к груди.       скинуть своего шпингалета для юнги не составит не малейшего труда, но ему вполне нравится, как тэхён уместился на нём.       маленький, щупленький, сладенький, ляжечки блестят, коленочки розовенькие, ушки шелестят. золото, а не эльф.       вампир осторожно высвобождает руки и кладёт их на гладкие бедра, незначительно поглаживая, пока тэхён хмыкает и составляет новый план нападения.       стук в дверь, неловкий кашель и голова мамы, появившаяся в дверном проёме.       — я пришла сообщить, что у нас вечером будут гости, — вампирша перебирает дорогие кольца на своих тонких пальцах.       — ну классно, — выдаёт кровопийца, пожимая плечами, — мне тэхёна домой вести или что?       — в этом нет необходимости, гости будут не только вампиры. я пришла за другим, — она снова скрывается в коридоре, но на считанные секунды, а затем на полу уже стоят два ведра и куча тряпок, — надо бы прибраться.       — везде?! — подскакивает юнги, едва не роняя эльфа, благо успев придержать его за спину, — да здесь со второй мировой не мыли!       — именно поэтому уже пора бы, пауки намереваются выселить нас отсюда, — женщина поправляет длинное платье и шикает, когда тэхён берет в руки ведро, — убираться будет юнги, мы с тобой побеседуем пока.       сказать, что эльф напрягся, ничего не сказать. а если говорить предельно честно, то он едва не обделался. это звучит весьма страшно... он что-то не так сделал? тэхён оборачивается на юнги, натягивающего на себя футболку, и сверкает глазами, спрашивая «какого черта?»       — идём, он быстро управится, — торопит его мама юнги и выходит в коридор.       остроухий приглаживает волосы, проклинает себя за внешний вид, одёргивает шорты ниже и неловко семенит вслед за вампиршей.       они идут по коридору, увешанному какими-то картинами в золотистых рамках с узорами. обои в помещении серого цвета, а на редких тумбах даже стоят цветы, кажется, магнолии.       их дом выглядит мрачно, но очень дорого и престижно, хотя юнги говорил, что здесь жило не одно поколение их семьи. куча лестниц, порой в одни и те же комнаты, что можно ненароком запутаться. самый настоящий лабиринт.       у них работает дворецкий — чарльз. он гном и очень строгий - тэхёну как-то прилетело за то, что он статуэтку поставил на место, не рассчитав несколько миллиметров.       — присаживайся, — они останавливаются у балкона над приемным залом, куда вечером прибудут гости.       это место похоже на дворцовый трон - сидишь на мягких стульях и глядишь на всех свысока. эльф садится, подкладывая руки под бедра и начиная тихо стукать их друг об друга.       — тебе не стоит так переживать, я лишь попрошу тебя быть осторожным сегодня вечером и держаться рядом с юнги, — женщина оглядывает помещение. — как я уже сказала, тут будут не только вампиры, но и куча разного народа. я, конечно, посоветовала бы не вылезать из комнаты, но это неуважительно по отношению к тебе, поэтому просто будь рядом с юнги.       — а что может случиться? — любопытно спрашивает остроухий. — они же ваши гости, и не в их интересах причинять кому-то боль в вашем доме.       мама юнги мягко улыбается, прикрывая глаза.       — не все думают так же, тэхён. такие встречи происходят нечасто, и в древние времена обычно те, кто приглашал народ, заготавливали подарки, — она оскаливается, — в виде лакомого ужина из чьей-то крови или плоти.       — ясно, можете не продолжать, — стушевался эльф. от всех этих рассказов его мутит.       — а ещё часто в такие встречи вклиниваются и чужаки. вот в чем основная опасность. забредет какой-нибудь голодный вампир, а тут эльф ходит, — она смотрит на него, — поэтому не отходи от юнги.       — ладно, — кивает остроухий, замечая, как его бледножопый вампиреныш уже добрался до приёмного зала и носится по нему с тряпкой со скоростью света.       — тщательно, — громко говорит ему женщина, и тэхён улыбается, заслышав чужой недовольный вздох.       

***

      эльф целует его в лоб и массирует лицо, когда, закончив с уборкой, юнги валится на кровать, умещая голову на чужие колени.       дом и вправду сверкал, стал на несколько тонов светлее и пах свежими цитрусами, спасибо моющему средству.       — что говорила мама?       — чтобы я был осторожным и не отпускал тебя, — остроухий хмыкает, когда его пряди случайно попадают на довольное лицо, — но я не думаю, что все настолько категорично.       кровопийца целует его в ладонь и поднимается, усаживаясь напротив.       — мама права, на таких встречах каждый раз что-нибудь происходит. на прошлой, например, украли чьего-то ребёнка, — вампир хмыкает, увидев, как округляются любимые глаза, — ну, его потом нашли, конечно, но факт остаётся фактом.       — ясно, — протяжно отвечает эльф, наблюдая, как лицо вампира медленно приближается к его, — хочешь целоваться?       — очень, — выдыхает бледножопый уже в самые губы.       и не услышав ответа, утыкается носом в тёплую щеку, прижимается к губам, медленно проскальзывая языком. у эльфа во рту тепло и влажно, а ещё очень приятно, особенно когда чужой язык двигается к нему навстречу.       юнги кладёт на щеку ладонь, просовывая меж средним и указательным пальцами любимое острое ушко. первый мокрый чмок - тэхён перемещает руки на плечи, сжимая в них ткань чёрной футболки.       учащенный пульс, более смелые движение, вампир прерывается на короткие поцелуи в щеки и вокруг рта, оставляя мокрые следы, пока тэхён безудержно облизывает успевшие опухнуть губы, а затем настойчиво возвращает юнги обратно к приоткрытому рту.       звуки.       эти звуки.       они настолько интимные, настолько волнительные и пленящие, что голова начинает кружиться. юнги это чувствует, резче орудуя языком в податливой теплоте эльфийского рта.       когда тэхён на мгновение отрывается с характерным чмоком, чтобы прикоснуться к губам, начинающим подавать сигналы о мелкой боли, юнги наклоняется вперёд, укладывает его на кровать, завоевывая главенство снова, прикусывая покрасневшие губы.       пальцами оттягивая волосы у корней, юнги прокладывает мокрую дорожку к манящей шее. эрогенная зона его шпингалета - судорожный вздох, воспринимаемый как маленький стон, и вампир оставляет бледный засос.       — юнги, — подаёт остроухий голос, скребя руками от затылка к лицу, хватает за щеки, пытаясь отнять от своей шеи. эльф охает и более решительно давит на чужие щеки, — не надо.       кровопийца голосу подчиняется, отлипает от шеи и возвращается к губам, впиваясь в них грубее, показывая, что он недоволен.       его шпингалету как будто нравится ускользать от него в тот момент, когда юнги готов сорваться с рычанием и разложить его на кровати.       но ничего не поделаешь, злость проходит быстро, оставаясь мелкими ранками на чужих влажных губах.       

***

      — а с ней спал?       вампир грузно вздыхает, уложив голову на стол.       — с ней нет, — нехотя отвечает бледножопый, пока тэхён сканирует всех гостей, тычет в них пальцем и выясняет, с кем из них у юнги было.       — и почему же? — спрашивает эльф, скептически скрестив руки на груди.       клыкастый заплел ему два колоска на распущенных волосах и одолжил свою белую рубашку с рюшками и бахромой, так что тэхён выглядел очень статно, прямо-таки услада для глаз.       — потому что она не в моем вкусе, — спокойно вздыхает кровопийца.       гостей было и впрямь много, можно даже сказать дофига, как будто здесь скидки 90%.       они с тэхёном расположились на лестнице, не особо интересуясь «праздником».       — а вон с тем? — юнги переводит взгляд на синеволосого русала, обхватившего шею какого-то кудрявого фея.       русала, кстати, тоже тэхёном зовут. юнги поджимает губы, уже зная, что его шпингалет ответ понял.       — да как?! куда там сувать-то? — негодует эльф, вглядываясь в серебристо-белый хвост, чем-то напоминающий мокрый шёлк. на лоскуте цвет более прозрачный и отдаёт слегка перламутровым. у незнакомца хорошо прочерчены линии бёдер, как если бы у него были ноги.       — может, мы уже закончим этот пересчёт? кстати, погоди, а что они тут делают? — но ни русала, ни фея уже и не видно, — не понял.       эльф принимается искать по сторонам, но их и вправду будто бы и не было.       — а что, это плохо?       — их не приглашали, — уверенно говорит вампир.       тэхён пожимает плечами, теребя рукав рубашки. он вообще все ещё пытается понять, как юнги с рыбой умудрился переспать.       — ну может, чисто поесть пришли. я слышал, русалки очень вредные и самолюбивые, так что, может, он решил, что тоже имеет право присутствовать.       вампир морщится. ага, как бы не так. надо разобраться. кровопийца хватает эльфа за руку и встаёт.       — найдём их.       у эльфа глаза выпадают. ну просто класс. они будут искать эту треску сушенную, с которой юнги мутил, шикарно.       в толпе двигаться тяжело, к тому же бледножопый своим маникюром почти вскрыл ему вены, волоча за собой. тэхён только и успевает изредка пищать и злиться. сколько раз ему уже на ногу наступили?       к счастью, с парой они сталкиваются случайно. эльф сбивается с ног и едва не опрокидывает русала на пол.       — слышь, коротышка, тебе ноги нафига нужны, если ты под них не смотришь? — недовольно фыркает синеволосый парнишка.       «шлюшка, которой на голову вылили краску», - думает про себя эльф.       фей, держащий его на руках тушуется и отворачивается, тэхён различает бормочущее «господи, за что мне это».       — тебя, селёдка протухшая, я спросить забыл, куда мне смотреть, — остроухий хоть и смотрит на них снизу вверх, но зато есть юнги, который выше их обоих, — рыба безголовая.       — эй! я тебе щас твои уши в ж— несчастный фей прикрывает ему рот, багровея щеками.       — вы что тут забыли? — вклинивается вампир, заводя тэхёна за спину, — особенно ты, — кивает он на пытающегося отлепить чужую руку с лица русала.       — нам срочно нужно в туалет, а вы тут поблизости были. мы подумали, что тут какой-то фестиваль, вот и зашли, — голос фея чуть подрагивает. юнги скептически выгибает бровь. но немного подумав, махает рукой.       — ладно, только по-быстрому.       — о, ну это по твоей части, а мы хотим хорошенько об— и снова оказывается заткнут.       они вновь скрываются в толпе, и когда вампир с выдохом поворачивается к своему шпингалету, то встречает нахмуренные брови и сжатые губы.       — да я бы его к пиву засушил, — сквозь зубы шипит эльф, и юнги умиляется его покрасневшим ушам, чуть дернувшимся от злости.       — иди ко мне, детка, — вытягивает бледножопый свои культяпки, но тэхён настроен решительно: он хватает его и расталкивает толпу, пробираясь наверх, а юнги остаётся только безмолвно волочиться за ним.       когда они поднимаются на второй этаж, кровопийца смекает, что путь лежит к его комнате. а потому, как быстро топает тэхён, складывается впечатление, что сейчас произойдёт убийство.       однако его заталкивают внутрь, запирают дверь и с красным лицом пялятся, а затем начинают нервно расстёгивать пуговицы на рубашке.       юнги проверяет, на месте ли его клыки, вдруг челюсть ударилась об пол.       — тэхён?.. — вопросительно тянет клыкастый.       эльф ему ничего не отвечает, распахивает рубашку и скидывает её со своих плеч, представая перед юнги нагим по пояс.       его шпингалет, видимо, перегрелся от злости, раз начал раздеваться, а может, приревновал - юнги пока не понял такого поведения.       но ему определённо нравится, когда тэхён подходит к нему вплотную и принимается за его рубашку.       кожа мягонькая, беленькая, родинок целая куча, все как он представлял, соски розовые, ореолов почти не видно.       — я тебя ударю, если ты сейчас будешь бездействовать, — предупреждает эльф, и юнги наконец-то выходит из ступора.       это ведь можно считать зелёным светом, да? в таком случае жмём на газ, давим в пол и сбиваем все, что видим.       злой тэхён целуется грубо и быстро, психуя от большого количества пуговиц. он бы обязательно начал жаловаться, если бы не прохладные руки на талии, действующие, как ушат ледяной воды для разгоряченного тела.       остроухий теряет запал, слегка отстраняясь, видимо поняв, что отступать то уже нельзя. он снимает чужую рубашку и смущается, когда ощущает на ягодицах огромные ладони.       юнги целует его в плечо, параллельно стягивая штаны и внутренне ликуя, правда, его маленькая моделька в голове закатывает настоящий праздник с фейерверком и шариками.       эльф перешагивает через спущенные штаны с бельем, желая прикрыться хотя бы волосами, но юнги так не думает - кровопийца сжимает в руках его половинки, а затем подхватывает, заставляя ойкнуть.       — так разозлился, что возбудился? — у вампира голос оседает, глаза красным наливаются, а собственные брюки до сих пор ещё не сняты.       он смотрит в глаза робко обнимающему его за шею эльфу и шагает к кровати, бережно укладывая его на неё.       тэхён крошечный совсем, ноги сводит, прикрываясь, руки к груди прижимает. и краснеет ещё больше: вампир принимается снимать с себя остатки одежды.       есть же всякие разные названия для члена, да? ствол там, аппарат, орган, всякое такое. ещё эбонитовая палочка.       так вот тут целая эбонитовая дубина - у тэхёна глаза становятся шире, чем у любого европейца.       — не бойся, — юнги целует его мокро и развязно, скользнув в рот горячим полным слюны языком. в горле встаёт ком, дышать нечем, а вампир ещё даже ничего не сделал.       — ты понимаешь, что я могу сесть за убийство? или даже расчлененку...       эльф выдыхает в его носогубную складку, когда тот, оторвавшись, спускается поцелуями и укусами на его шею, громко чмокая, а затем все ниже и ниже, и ниже. их размеры сейчас так разнятся - юнги над ним огромный и властный.       остроухий вцепляется в его плечи, чувствует, как клыки щекочут шею. страх быть укушенным испаряется так же быстро, как и появился. юнги его не тронет, юнги обещал, что с ним он в безопасности. вампир нависает над ним, резвый, подвижный и высокий, лихорадочно целуя его грудную клетку, помечая своими касаниями.       всё это натягивает внизу живота невидимые струны, подрагивающие от любых касаний.       тэхён слишком чувствительный - юнги прижимается языком к его соску и держит непроизвольно вскинувшиеся вверх бёдра, упиваясь этой сладкой картиной.       — ах, — тэхён, беззвучно всхлипывая, смотрит на юнги между своих ног. вампир молниеносно достаёт смазку из своего ящика и открывает тюбик. эльф напрягается.       — я буду нежным, — юнги разводит его ноги в стороны, надавив на колени. тэхёну остаётся только сжимать простынь под собой.       — ну ещё бы ты не был нежным, — фыркает он дрожащим голосом.       эльф выгибается, когда, смазав палец, юнги приставляет его ко входу. он непроизвольно сжимается и поджимает пальцы на ногах.       — расслабься.       больно, неприятно, дискомфортно - тэхён жмурится, зажевывая губу. эльф старается не дёргаться, пока его растягивают, старается отвлечься рассматриванием комнаты, но взгляд плывёт - юнги вылизывает его бёдра и шепчет что-то успокаивающее.       два мокрых гибких пальца внутри, и тэхён кривится, зажмурив глаза. ресницы слипаются от влаги, так что остроухий хватает того за руку, движущуюся в нем, надеясь что это как-то успокоит.       дискомфорт уходит спустя долгие мучительные минуты, но, когда добавляется третий палец, хочется сжать ноги, прекратить это к чертям собачьим.       однако горячие поцелуи вампира не могут это позволить, и тэхён чувствует, как горит кожа в тех местах, где его касаются.       шершавый язык на головке, и эльфа подбрасывает на кровати. юнги ухмыляется: нашёл как успокоить.       на самом деле сейчас вампир рад тому, что стены в их доме шумоподавляющие, потому что стонами своего шпингалета он не собирается делиться.       обильно смазав член и впившись в губы, юнги медленно и туго входит. тэхён хватается за его шею обеими руками, придвигаясь к нему вплотную, когда вампир толкается, кусает его за шею, а потом принимается покрывать следами.       это обычная миссионерская поза, но эльф ощущает себя слишком хорошо, слишком правильно, под защитой, под юнги и его огромными руками. остроухий обхватывает его поясницу ногами, толчки становятся интенсивнее, рука скользит до затылка и сжимает волосы. его алебастровая кожа блестит в свете лампы, он красив, как никогда. некоторое время уходит на то, чтобы приспособиться к медленному и тягучему ритму.       — хорошо... — слабо шепчет тэхён.       юнги с шипением проникает в него резче, выбивая вскрик. вампир ощущает, как слабеет тело под ним, как оно податливо выгибается навстречу, как его драгоценный тэхён вжимается лбом под его ключицей и стонет. бесконечно красиво и высоко.       пальцы ног холодеют с каждым толчком, тэхён слышит, как спинка кровати начинает биться о стенку, и прикрывает глаза. в ушах стучит собственное сердце.       нежный темп сменяется быстрым и резким, тэхён полосит чужую спину царапинами и кричит, не в силах сдерживать себя. между ног все горит, смазка хлюпает, вампир переплетает с ним руки, когда спина начинает побаливать.       голос дрожит, бёдра ходят ходуном от резвых шлепков, эльф чувствует, как начинают дёргаться его уши и спирать дыхание. а затем все напрягается, и по животу растекается вязкая субстанция, от которой перед глазами пляшут расплывчатые звезды, и рот раскрывается в немом стоне. спина выгибается, после чего юнги совершает глубокий толчок, понимая, что его шпингалет получает оргазм, но тэхён вырывает руки и давит на его поясницу, мечась по простыне, будто в агонии.       — не останавливайся, нет!.. — глухо шепчет он, ощущая несметное удовольствие, пульсирующее на всех его конечностях.       вампир забывает, как дышать, когда видит, как дрожат чужие уши, как они подобно крыльям бабочки раскачиваются, навостряясь. что это такое? ему кажется? или это от оргазма его ушки так затряслись?       юнги наклоняется к ним и широко проводит языком, пока совершает последние, глубокие фрикции, от которых голос тэхёна скачет во всех тонах.       он заполняет его, толкнувшись до самого основания - глубже просто быть не может - целует мягко, поочерёдно: сначала в верхнюю губу, затем в нижнюю, а после в обе, прикрыв глаза.       кончики его клыков зудят - так и хочется впиться для ещё большего удовольствия, но он только покрывает лицо своего разнеженного шпингалета поцелуями и ойкает, когда получает слабый удар по голове.       — за что? — наигранно недовольно отзывается бледножопый, заглядывая в зелёные глаза.       — потому что люблю, — осипшим голосом отвечает эльф, улыбаясь.       всю ночь вампиру предстоит любоваться мирно спящим тэхёном, уткнувшимся в его плечо. временами подтягивать одеяло, чтобы его шпингалету не было холодно, и по возможности мять чужие тепленькие булочки, а-ля сквиши, антистресс. ну а что.       

***

      утром они вместе принимают душ, вдоволь целуются и обнимаются, а за завтраком мама юнги поджав губы говорит, что кое-что вчера все же случилось.       эльф с вампиром переглядываются, надеясь, что никого не убили, и внимательно смотрят на женщину.       но она ничего не произносит. вместо неё это делает отец, грустно вытащивший пустую пачку из-под соли для ванной.       — у нас украли все бомбочки, все гели и всю соль для ванны.       — что? — даже как-то глупо переспрашивает эльф.       — все полки пустые. а я так долго все это коллекционировал… — он всхлипывает, — и я слышал, что кого-то ещё вот так обокрали. и взяли только соль для ванны, что это за изверги?!       — проглядели, — вздыхает вампирша.       тэхён кивает, прикрывая улыбку куском стейка. ну горе же все-таки, не положено смеяться.