Somnium in Somnio

Оглушительно чихаю, тру лицо, открываю глаза и засматриваюсь на кружево паутины, прилипшее к рукаву куртки. Оглядываюсь, не сдерживая восхищенного присвиста. Полуразбитые витражи, на которых переливается пыльный лунный свет. Золотые канделябры. Хрустальные колбы. Некогда богатые, а сейчас уже порядком поистрепавшиеся, бархатные кресла. Это красиво. Это завораживает. Стряхиваю наваждение и аккуратно обхожу помещение. Наводка была на запечатанную библиотеку, но кажется я откопала что-то более ценное. Похоже на лабораторию. Только чью? Кто мог поставить такую изощренную и эффективную защиту на вход, что гильдия не поленилась найти вампира? Быстро подхожу к столу и начинаю перебирать бумаги. Листы настолько ветхие, что могут рассыпаться от неосторожного прикосновения, но я аккуратна. Какие-то рецепты, схемы устройств, анатомические зарисовки... А это что? Простая кожаная обложка, которая будто намертво приклеилась к листам. Морщусь и прокусываю палец. Наша кровь настолько активна, что разрушает любые энергетические структуры. Главное – правильно отдать команду. Рисую кровавые символы, одновременно размышляя о хозяине этого места. Судя по обстановке и документам, здесь обитал какой-то маг или алхимик. Причём из знати. Придворный колдун? Но последний умер чуть меньше тысячи лет назад, и я бы не сказала, что был настолько силён. Обычно крови надо пару капель, а я только на вход налила с пол-литра. И тетрадка эта ещё. Ставлю последнюю черту, мысленно посылаю приказ и отворачиваюсь к книжным полкам. У меня есть минут пятнадцать, чтобы их изучить, пока чары разрушаются. Что ж... Древнелирейский, древнекрустский, парочка книг на общем, но я не могу их прочитать из-за слога. И какие-то вымершие языки. С разочарованным вздохом возвращаюсь к столу. Надеюсь, тетрадь будет более содержательна. Я не могу вернуться к заказчику ни с чем. Стираю бурые кляксы с кожи и открываю тетрадь на первой попавшейся странице: 13 листня 3592. Император не понимает... О, лирейский! И довольно современный, то есть я могу его прочесть. Худо-бедно, но могу. Похоже, это дневник хозяина лаборатории. Что ж, давай наконец познакомимся. Открываю дневник на форзаце и испускаю разочарованный стон. Где подпись? Почему нет подписи? Почему все листы заполняют какие-то даты, числа, таблицы, рисунки? Много зачеркнуто или вырвано. Вот же ж. Подхожу к окну и сажусь на подоконник. Надо просмотреть всё и понять, что это за человек. Теперь это уже азарт и спортивный интерес. Пролистав большую часть записной книжки, нахожу наконец-то первую адекватную запись: Император сегодня сам не свой. Он пришёл в мои покои взбудораженный и нервный. Его глаза бегали, будто он пытался что-то спрятать от меня. Я предложил ему успокаивающий отвар, но он только нервно отмахнулся. Постояв рядом ещё несколько минут, он ушёл, оставив меня в недоумении… Человек писал на лирейском, но он тогда был максимально распространён. Колдун мог быть и не лирейцем. 3592 год… Наше летоисчисление не знает таких дат. Что же тогда происходило, и что это за эпоха?.. Поудобнее усаживаюсь на твёрдом мраморе и ещё раз оглядываю комнату, будто она может дать мне какой-то ответ. Но ответов нет. Нет карт, нет подписей. Есть только даты, которые мне ничего не говорят, и упоминание императора. Свешиваю ногу с подоконника и продолжаю листать тетрадь. Он безумен! Он сошёл с ума! Я сказал ему об этом, но он только рассмеялся мне в лицо. Подумаешь, война, сказал он! Люди умирают постоянно, а умереть за императора – честь и награда! Император сказал мне, что если я не хочу допустить смерти этих людей, то должен что-то придумать. Что я могу придумать? Что можно противопоставить примальной Богине? Пролистываю ещё несколько страниц. Он считает, что сможет её сдержать. Что она поймёт его жертвы, что ответит на его чувства. Подумать только, чувства! Император не слушает никого. Советников, которые против его действий, он гонит в первом ряду. Он не понимает, что сделал казнью и ужасом то, что раньше воины принимали с честью. Следующие страницы вырваны, много страниц. Такое ощущение, что кто-то не хотел, чтобы это прочитали. Впиваюсь взглядом в чернильные строки, будто пытаясь найти что-то за ними. Но там всего лишь пожелтевшая и истончившаяся бумага. Листаю страницы, но дальше только формулы и чертежи. Странно, что чертежи камнеметательной машины были не так важны, как написанное на вырванных листах. Возвращаюсь к столу и ещё раз внимательно изучаю все бумаги, что лежат на нём. Среди чертежей, записок и испещренных непонятным содержимым листов нахожу обрывок с нарисованным плохими чернилами женским лицом. Художник был довольно небрежен и неумел, но глаза женщины были переданы очень тщательно. Глаза преданной забвению богини, имя которой боятся произносить. Открываю дневник на последних страницах и вижу еле различимые буквы: Любовь – страшное чувство. Оно заставляет идти на немыслимое и застилает глаза. И влюблённый не понимает, насколько оно его разрушает, пока не станет поздно. Завтра он пойдёт на смерть, чтобы встретиться с Ней. И я пойду с ним. Перед ним. Как преступник. Мальчик мой, почему ты так жесток… Подхожу к подоконнику и собираю кончиками пальцами слежавшуюся пыль. Говорят, когда-то давно, тысячи лет назад, жил Император. Говорят, что Император был одержим и погубил свою империю, которую создавал потом и кровью. Он просто убил всех своих подданных и вверг мир в хаос. А потом убил себя. Эту легенду рассказывают друг другу шёпотом перед сном. Этой историей наставляют новых правителей. Наклоняю голову к плечу и всматриваюсь в мутное стекло, пытаясь разглядеть в нём отзвуки былого. Оказывается, Император был влюблён, только и всего. Усмехаюсь и прикрываю глаза. Старый колдун был прав. Любовь – самое страшное чувство.