И боги открыли глаза

Жизнь в Черном Ордене была не сахар. Мика и не надеялась на радушный прием, но даже ее отношение персонала к экзорцистам коробило. Их не считали людьми - они были всего лишь оружием, способным победить Тысячелетнего Графа. Именно поэтому доброта генерала Тидолла казалась чем-то странным. Он занимался с Микой и Кандой: учил их читать и писать, простой арифметике. Правда, в штабе задержался генерал ненадолго и пару недель спустя вновь отправился на поиски синхронных с осколками Чистой Силы. А Канда и Мика остались предоставлены сами себе. Библиотеку они обходили за версту и целые дни проводили на тренировочной площадке — оттачивали навыки или же медитировали. Последнее у Мики получалось крайне плохо. Почему же она до сих пор не бросила это бесполезное занятие? Все просто: в последние дни головные боли стали постоянными. Стреляло в висках, шумело в ушах, отчего настроение оставляло желать лучшего. Мике хотелось кого-нибудь убить. И медитация (пусть и неумелая) хотя бы немного помогала успокоиться. На тренировочной площадке было тихо: действующие экзорцисты разъехались на задания, а обслуживающий персонал сюда редко заходил без надобности. Мика глубоко вздохнула, медленно сосчитала сначала до десяти, потом обратно и открыла глаза. Голова все еще болела. Напротив сидел Канда. Без того бесформенного плаща он выглядел совсем хрупким мальчишкой, самым настоящим ребенком, которому было не место в Черном Ордене. Худой, бледный, с тонкими руками (Мика при должном желании могла их запросто сломать) он сидел в позе лотоса с идеально прямой спиной и был больше похож на статую, чем на живого человека. Грудь у него едва заметно вздымалась, со стороны действительно могло показаться, что Канда вовсе не дышит. Ему, в отличие от Мики, всегда удавалось найти то состояние, уйти в себя. Для мальчишки столь юного возраста подобное было похвальным. Вдох-выдох. Микаэла снова попыталась расслабиться, но неприятное чувство, будто за ними наблюдают, заставило завертеть головой в поисках шпиона. За дальний угол нырнула чья-то маленькая тень. Слишком маленькая, чтобы беспокоиться. В Черном Ордене не могло быть Акума, а обычный человек, настолько мелкий, вряд ли мог доставить неприятности. — Ты можешь сидеть тихо? — недовольно спросил Канда, открыв один глаз. — За нами кто-то следил. — Забей. Или вали отсюда. Канда был сама доброта. Мика потерла виски и выпрямила спину. Вновь закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Как и советовал генерал Тидолл, на выдохе Микаэла представила, как из головы плавно уходят все негативные мысли. Это была самая простая техника медитации, запомнить ее было довольно легко. Но исполнить оказалось не так-то просто. Мика старалась контролировать дыхание, чтобы то было медленным и ровным. Это у нее тоже получалось, но дальше начинались проблемы. Слишком много было посторонних мыслей. Чужой голос становился все более отчетливым. «Адам, милый мой Адам… Я должна найти его, найти их всех». Кто такой этот Адам? Почему при упоминании этого имени голова только сильнее начинала болеть? Это был тот мужчина из снов? Мика не видела его лица ни разу, но стоило появиться ему, и все страхи испарялись, словно их и не было никогда. Чья же это память? «Меня зовут…» Нет. Она — Мика. Она здесь и сейчас. Нет никакой чужой памяти, есть только она сама и никто больше. Мика распахнула глаза и шумно выдохнула. Ее всю трясло, на лбу выступил пот. В этот раз получилось копнуть слишком глубоко, следовало быть осторожнее. — Эй, — грубо окликнул ее Канда, заставляя вздрогнуть. — Если тебе плохо — вали в лазарет. — Все нормально, не надоедай мне. Обезболивающие здесь не помогут. Мика села нормально, вытянув ноги вперед, и уставилась в каменный потолок. Их с Кандой пока никуда не отправляли, давали время адаптироваться. Мику обследовали, потому что экзорцисты паразитического типа встречались редко, мальчишку — просто потому что. Нет, там была какая-то причина, но Микаэла не лезла не в свое дело, предпочитая надолго в лабораториях не задерживаться. Она видела здесь и других детей. И не только их — иногда ей попадались мужчины и женщины средних лет. И почти все они выглядели изможденными, больше похожими на трупы. Мика старалась не думать о том, что с ними делали за дверьми лабораторий. Не хотела ввязываться в чужие проблемы. — Ладно, я к себе, а ты торчи здесь, сколько хочешь, — Микаэла встала с пола и отряхнулась. Медитация ей определенно не подходила, поэтому надо было найти способ снятия напряжения. Проблема состояла в том, что этот способ должен был быть безопасным для окружающих.

***

Голова раскалывалась так, что приходилось идти, держась за стену, чтобы не свалиться. Мика зажмурилась до цветных кругов перед глазами и остановилась, чтобы сделать передышку. Что сегодня было? Она проснулась, позавтракала, успела подраться с Кандой, а потом отправилась на очередные исследования в лабораторию. У нее снова взяли образцы крови, померили давление, сделали еще какие-то замеры — стандартные процедуры, ничего такого. Что же еще… Это ведь не могло растянуться на целый день? Где она провела оставшиеся часы до того, как на улице начало смеркаться? В библиотеке? Слонялась по Черному Ордену? Мика не помнила. Зато в ушах звенело. Отчасти поэтому она запоздало услышала топот маленьких ног и обернулась на звук. Прямо на нее неслась девочка в черном платье. Совсем крошечная, с зареванным лицом. За ней бежали двое людей в белых халатах. — Держи ее! — Линали Ли, остановись! Мика выпрямилась, отлипая от стены. В ушах звенел детский крик; один из мужчин поймал девочку за руку, дернул на себя, словно пытался усмирить дикого зверька. «Люди не меняются». Брыкающуюся девчонку сгребли в охапку, пытаясь успокоить. Она отчаянно дергалась, ужом извивалась и даже попыталась пару раз укусить обидчиков, но все бесполезно. И тут она увидела Мику. — Помогите! Помогите мне! В памяти отчетливо всплыли кипельно-белые стены, яркий свет ламп и люди в белых халатах. Их было очень много. Они все куда-то тащили такую же девочку. Мика сорвалась с места, сама не до конца осознавая, что делает. Ей было плевать на этого ребенка, они даже ни разу не встречались. Только вот тело двигалось само. Создать копье, ударить по ногам, чтобы сбить на пол. Белый цвет. Она ненавидела белый цвет. «Убить, убить, убить!» Визг девчонки резанул по ушам, заставляя прийти в себя. Мика моргнула. Она придавила одного из ученых к полу, схватив его за шею; второй медленно сползал по стене с пробитым коленом. В руке он держал рацию. Мика дернулась было к нему, но тут чьи-то сильные руки сорвали ее с ученого и прижали к полу. Раздался топот множества шагов. Тяжелых, явно мужских. Тот, раненный, успел вызвать помощь? — Схватить Линали Ли! — раздался чей-то незнакомый голос. Мика дернулась, рыкнула тихо, и ей тут же выкрутили руки, будто хотели их сломать. К девочке подскочили еще несколько мужчин в странных плащах — точно не в форме экзорцистов. Один из них грубо схватил ее. Линали попыталась было дернуться, но вдруг обмякла, глаза у нее закатились, и хрупкое тельце безвольно повисло в руках другого мужчины. — Увести ее, — скомандовал все тот же голос. — И впредь следите за ней лучше, мы не можем потерять экзорциста так просто. Перед глазами Мики появились мужские кожаные ботинки. Явно дорогие. Она подняла взгляд, чтобы увидеть хозяина обуви. — Так-так, а ты, значит… — Микаэла Тидолл, — послышался голос Смотрителя. — Экзорцист паразитического типа. Ее пару недель назад привел генерал Тидолл. — Вот как. Мужчина был высоким, хорошо сложенным. С короткими светлыми волосами и узкой полоской усов под носом. Лицо у него было крайне неприятным. Хотелось плюнуть в него, еще лучше — заехать кулаком. — Окажите раненным помощь, — приказал Смотритель. Мика попыталась вырваться, но хватка стала лишь жестче. Оставалось лишь сверлить взглядом незнакомца, чье лицо ей было отчего-то смутно знакомым. Но откуда и почему? Снова чужие воспоминания? От них только неприятности! — Ее — в камеру, — распорядился мужчина. — Утром допрошу.

***

Воняло сыростью и плесенью. А еще было жутко холодно. Последнее Мику даже слегка отрезвило, хотя перспектива провести остаток ночи в камере совсем не радовала. Но она была сама в этом виновата и ругать должна была тоже только себя. Мика прижалась спиной к холодной каменной стене. Руки у нее все еще болели — силы тому типу, удерживавшему ее всю дорогу, было не занимать. Обычному человеку он, наверное, запросто мог бы сломать парочку костей. Микаэла тихо фыркнула, дивясь собственному идиотизму. Это же надо было так вляпаться! Она ведь даже не знала эту девчонку! Голова немного прояснилась, хоть все еще и продолжала болеть. Предстоящий допрос оптимизма не добавлял, ведь Мика прекрасно понимала, что ей удалось легко отделаться лишь из-за того, что она была носителем Чистой Силы. С ними, может, и обращались как с живым оружием, но каждый экзорцист был важен Черному Ордену, и никто из руководства в здравом уме не стал бы убивать боеспособного носителя. Максимум, что они могли сделать — запереть в такой вот камере, да и то ровно до появления нового задания, ведь кто-то же должен был жертвовать собой во имя спасения мира. Это давало простор для маневров. Правда, после такого проступка стоило некоторое время вести себя тихо.

***

Заснуть так и не удалось. А ранним утром (судя по ощущениям) за ней пришли. Кажется, это был тот же тип, что выкручивал ей руки. А, может, и не он - лицо было скрыто за маской, и алый плащ ни о чем Мике не говорил. После сидения в одной позе тело затекло и двигалось неохотно. Микаэла кое-как выползла из камеры, не предпринимая никаких попыток сбежать и напасть на своего конвоира. Ей надо было уменьшить внимание к собственной персоне, чтобы получить больше свободы. Это раздражало. Лишняя головная боль, лишние хлопоты. Путь до кабинета смотрителя прошел в тишине. Противный мужик сидел в кожаном кресле и удостоил Мику лишь кривой улыбкой, из-за которой ему снова захотелось заехать кулаком по морде. — Микаэла Тидолл, значит? — вместо приветствия задал он вопрос. — Да. — Тебя привел в Черный Орден генерал Тидолл пару недель назад. Экзорцист паразитического типа, на задания еще не выходила. Так скажи мне, Микаэла Тидолл, почему ты напала на ученых прошлой ночью? Хороший вопрос. Мика тоже хотела бы знать, зачем она это сделала. Проблема была в том, что в тот момент она не отдавала себе отчета — тело двигалось само, будто им управлял кто-то другой. — Они преследовали девочку, я решила вмешаться. — Однако это тебя не касалось, — подал голос Смотритель. Он сидел за своим массивным письменным столом и сверлил Мику мрачным взглядом. — Ты ранила двух человек, и если бы не вмешательство господина Рувилье… Ах, «господин Рувилье», вот как звали этого мерзкого мужика. Желание пару раз проехаться кулаком по его лицу лишь усилилось после бессонной ночи. Было в нем что-то такое, заставлявшее Мику хотеть свернуть ему шею. И дело было вовсе не в той девочке. Как ее там звали? Линали Ли? — Микаэла! Мика медленно моргнула и непонимающе уставилась на разъяренного Смотрителя. Тот что-то у нее спросил? Черт, надо было внимательно слушать. — Простите, сказывается бессонная ночь, — соврала Микаэла. — Вы что-то спрашивали у меня? Надо вести себя максимально мило и дружелюбно, чтобы от нее отстали и отпустили уже пожрать. Долгие разговоры ни о чем Мику всегда утомляли, а собеседников с каждой минутой хотелось придушить все больше. Смотритель тяжело вздохнул и потер переносицу. Рувилье тихо хмыкнул. — Ты легко отделалась лишь потому, что никого не убила, — сообщил он. — И еще потому, что к экзорцистам у нас особое отношение. В конце концов, вы — посланники божьи, вы сыграете огромную роль в войне с Тысячелетним Графом. Нет, может, все-таки стоит ударить его пару разочков? — Да, я все понимаю, — вместо этого ответила Мика. — Сожалею о случившемся, больше такого не повторится. Несколько долгих секунд в кабинете царила почти звенящая тишина. Наконец, Рувилье соизволил заговорить: — Иди, отдыхай. И готовься, следующее задание будет твоим. Мика кивнула и, ни секунды не медля, покинула кабинет. Что ж, положение экзорциста ее действительно здорово выручило на этот раз. Наверняка еще какое-то время за ней будут теперь следить, поэтому миссия вне стен штаба должна была стать отличным поводом получить немного личного пространства и зарекомендовать себя перед начальством.