Lost my way - found ours

На улице стоит приятная весенняя погода, светит ярко солнышко, приветствуя своими лучами каждого проходящего по шумным улицам Сеула, и тем самым, настраивая людей на продуктивную деятельность до вечера. Апрель, месяц достигает своего конца, предвещая куда более жаркую и душную атмосферу, буквально через пару недель. Ну а пока можно ещё насладиться прохладным ветерком, что ласково треплет волосы, или же вдыхать лёгкий, чуть терпковатый аромат цветущей сакуры в одном из местных парков. Что, собственно, и делает парень с волосами амарантового оттенка, сидящий совсем близко к пруду. Раскидистая крона рядом находящегося дерева даёт необходимую тень, и позволяет юноше спокойно переносить на лист скетчбука своё восприятие того, что происходит вокруг него. Он — совершенно обычный на первый взгляд юноша. По обычному красивые оленьи глаза, ровный аккуратный нос и слегка припухлые губы. Однако же, он исключительный человек. Обладатель разума настоящего философа, который прокручивает в голове сотни вопросов, не находя на них удовлетворительного ответа. Его тошнит от любого вида стандартов, а при упоминании норм и правил поведения в обществе, которые нынче практически никто не соблюдает — хочет стукнуть себя по голове чем-то тяжёлым. Зачем придумывать всевозможные ограничения, законы, постулаты и догмы, если в конечном итоге, каждый человек сделает свой собственный выбор и совершенно не имеет значения, готов ли он нести ответственность за него, или же нет. — Чёрт! Снова не та линия… — Гук утомленно потирает переносицу, стирая неверный по его личному ощущению штрих. А ведь юноша просто задумался. И это его проклятие. По крайней мере, так считает он сам. И кто же этот великомученик? А зовут молодого человека Чон Чонгук. Ему восемнадцать лет и, казалось бы, кроме бурлящих гормонов, острого желания испытать на прочность нервные клетки родителей, доводя их самыми разными способами до белого каления, приближающихся выпускных экзаменов и грез о весьма туманном будущем, Гука ничего не должно тревожить. Однако, его тревожит и совсем не выше перечисленное. Он практически не перестает думать о чем-либо. Складывается такое впечатление, что он родился на этот свет стариком, ибо как ещё объяснить всю глубину его мыслей, абсолютно не присущих его сверстникам. Чонгук же, как бы парадоксально это ни звучало, смиренно принимает такого себя. Как и принимает свое проклятие — вечный экзистенциальный кризис. И можно было бы списать подобное поведение на творческую натуру парня, ведь он талантливый художник, вот только даже здесь красноволосый выделяется из общей массы. Дабы не докучать родителям своими умозаключениями и стенаниями а-ля «я не знаю как мне быть, куда поступать и что делать», Чон едва ли не с первыми лучами солнца сбежал из дома и направился к любимому месту. Тишина и покой — всё, что ему нужно сейчас… да что там, всегда. И всё бы ничего, вот только юноша затылком ощущает, как на его рисунок смотрят без малого уже полчаса. И похоже даже не догадываются о том, что Чонгук знает об этом. — Булочка с корицей и чашка кофе без сахара, — как бы невзначай бросает парень, даже не повернув головы. — Прости, что? — голос стоящего позади оказался довольно глубоким и слегка охрипшим из-за длительного молчания. — Булочка с корицей и чашка кофе без сахара. Так я воспринимаю твой запах, — Чон чуть ведет плечом, — и это же перенес на бумагу.

***

Тэхён только что вернулся домой из Франции. Парня не было в большом и шумном Сеуле вот уже шесть лет. Сейчас Тэ двадцать два, и он подающий большие надежды скрипач. А ведь буквально несколькими годами ранее Ким был просто подростком, который обожает играть на скрипке и с замиранием сердца вслушивается в каждую прозвучавшую ноту. Теперь он имеет за плечами успешный выпуск из Национальной консерватории музыки и танца Лиона и на данный момент проходит обучение в одной из частных школ. Не то чтобы парню необходимо получить как можно больше знаний в области игры на скрипке, просто он боится. Боится показать свою игру широкой аудитории. Подача Тэхёна всегда отличалась своей уникальностью и способностью затронуть те самые особые струны человеческой души, которые многие и не хотели бы трогать. Если говорить проще, то скрипач просто в ужасе от мысли, что после первого же сольного выступления он останется непонятым, высмеянным публикой. Поэтому, дабы избавиться от гнетущих дум, найти новые смыслы и обрести утраченное душевное равновесие, брюнет взял академический отпуск в школе. И вот, он стоит посреди парка Ёидо, глубоко вдыхает побольше воздуха, чтобы надышаться своим любимым городом, ощутить его, вспомнить, как здесь хорошо. Минутой позже, Тэ заметит невероятной красоты натюрморт. Хотя, насколько позволяют ему утверждать некоторые познания в живописи, натюрмортом называют представление невоодушевлённых предметов, но здесь, всё с точностью наоборот! Изображение настолько живое и яркое… Брюнет буквально может ощутить лёгкий пар исходящий от свежесваренного кофе и пышность булочки. Подойдя чуть ближе, Тэхён обратил внимание и на красный затылок самого художника, что так корпит над своим шедевром. Ким так бы и стоял, разглядывая то рисунок, то его автора, пока не был застигнут врасплох. — Булочка с корицей и чашка кофе без сахара. — как бы невзначай бросает парень, даже не повернув головы. — Прости, что? — голос стоящего позади оказался довольно глубоким и слегка охрипшим из-за длительного молчания. — Булочка с корицей и чашка кофе без сахара. Так я воспринимаю твой запах, — Чон чуть ведет плечом, — и это же перенес на бумагу. — Но я не ел булочку с корицей и точно не пил кофе без сахара… — Ким знатно завис на этом моменте, пытаясь унюхать этот запах. — Это вовсе не обязательно, — тон художника явно даёт понять, что поворачиваться и объяснять он не намерен, если только наблюдатель не окажется достаточно заинтересованным, чтобы подойти ближе и сесть рядом. О, а Тэ ещё как заинтересован! Скрипач уже поравнялся с Чоном, и на ходу снимая белоснежную легкую куртку (ведь во Франции весна довольно прохладная), присаживается в светлых брюках прямо на траву. Повернув голову вправо, парень натыкается на большие оленьи глаза со зрачками обсидианового цвета, невинные припухлые губы, чистую, на первый взгляд мягкую, словно шелк кожу лица, малюсенькую родинку на шее и вторую — под губой, а ещё… этот взгляд. Не мрачный, не грузный и даже, не тяжёлый. Просто вдумчивый, глубокий, принадлежащий такому юному дарованию. И Тэхен не может выдержать его, потому сам смотрит впереди себя. — Как тебя зовут? — вдруг разрывает молчание своим мелодичным (по меркам очарованного Кима) голосом. — Ким Тэхён. Можно просто, Тэ. А тебя? — скрипач уже вовсю показывает свою квадратную улыбку и не сводит взгляда с чехла для скрипки. — Хм…твое имя…на вкус как…молоко с мёдом. Да, точно. Мне нравится молоко с мёдом, — задумчиво проговаривает его визави. — А? — ну вот опять. Уже второй раз за несколько минут, брюнет теряется после таких брошенных фраз в его адрес. — Ты сказал «на вкус»? — Угу. Ну что же, Ким Тэхён. Меня зовут Чон Чонгук, и я синестет, — совершенно спокойно представляется юноша. Именно в этот момент Тэхен понимает, что решение касаемо возвращения в Корею было абсолютно правильным.