Lost my way - found ours

      Тэхен не играет…он очаровывает абсолютно каждого сидящего в зале. Свет падает на его утонченные черты лица. Что в профиль, что в анфас — он прекрасен, чист и ярок, словно полуденное солнце. Глаза шатена прикрыты длинными ресницами, а его душа и сердце полностью во власти шедевра Паганини «Каприс №24». Мелодия чрезвычайно непредсказуемая, напоминает резкие повороты на дороге или же бурный поток воды в реке. Настолько она неудержимая, стремительная и игривая. Оттого и так полюбилась Киму. Тэ играл ее часами последние два месяца. У него было предчувствие, что этим важно поделиться именно сегодня. Почему? Да черт его знает. Главное, что все получилось. Зал охватила безмолвная тишина. Все, кто пришел сюда по-своему интерпретируют услышанное исполнение.       Например, брюнет, что занял место в центральном ряду справа от ступеней, прикрыв глаза видит свой «идеальный день». Там есть он, его родной человек, много солнечного света, зелени и шум воды. На душе — спокойствие, в сердце — глубокая любовь.       Но вот, все замирает. Обрывается. Гаснет свет всего на пять секунд. А затем, зал взрывается аплодисментами, на что Ким Тэхен кланяется в благодарном жесте, обводя зал беглым взглядом. И он даже задерживается на одной фигуре, скрытой от бокового освещения в полумраке, но ему уже необходимо уходить со сцены. Да и слишком нереальным было происходящее.       Уже спустя пятнадцать минут, когда макияж был смыт, а парадная одежда упакована в специальный чехол, шатен сидел на диванчике в гримерной и просматривал посты в инстаграм. Как тут, его добрый друг и заодно личный концертмейстер Пак Чимин показывается в дверном проеме. Этому парнишке тоже двадцать четыре года, как и ТэТэ. Он помогает скрипачу разучивать произведения, может выступать аккомпаниатором, сопровождая выступление солиста на концертах. Чима очень чуткий и нежный по своей натуре, а еще невероятно крутой слушатель. За эти два года, они с Кимом очень сдружились. Пака во Франции тоже ничего не держит. Ему милее дом родной. Так что с нетерпением ждет возвращения в Сеул. Да и сам видит, как его друг рвется назад, точнее, к кому.       Именно поэтому, он по букету узнает в таинственном высоком брюнете объект тэхеновых грез и мечтаний. Исключительно по этой причине, он без вопросов провожает юношу к гримерной. Дверь открывается и… Тэхен сталкивается с глубокими обсидиановыми океанами.       — Ч-чон… Гук??? — у ТэТэ голос предательски дрожит и коленки, тоже дрожат. Да, Господи Боже, он весь дрожит от осознания того, что тогда в зале все же ему не причудилось. А ведь от красных волос и следа не осталось. Только большие, чертовски манящие глаза и пухлые губы были подтверждением, что это он, Гукки.       — Привет, Тэхен… Твоя игра была великолепна! — брюнет кажется куда более спокоен внешне и даже твердой рукой вручает огромный букет нежно-розовых пионов. Хотя внутри него цунами чувств сносит все к чертовой матери. Все его сомнения, страхи оказаться забытым и ненужным Тэхену.       — Но как? Я не понимаю… То есть какова реально вероятность того, что ты оказался в том же городе, где я выступаю, хотя я только вчера сюда приехал? О Боже, спасибо! — шатен настолько расчувствовался, что лепетал первое пришедшее в голову. Он был счастлив получить цветы, которые ассоциируются у Чона именно с Кимом. Скрипач счастлив видеть, вдыхать неизменный сладкий аромат корицы, исходящий от художника.       Так что, оставив букет на туалетном столике, парень крепко прижимается к Гуку, отмечая четко выраженную подтянутость мышц, но совершенно другой взгляд. От былого смятения, печали и сквозящего одиночества не осталось и следа. Чон также нашел свой путь, как и обещал. Но они успеют об этом поговорить.       — Ох…я так растрогался…дай хоть взглянуть на тебя. — Тэ слегка отстраняется от брюнета и сканирует восторженным взглядом (стоит ли говорить о том, что никак иначе на Гука глаза цвета крепкого кофе и не смотрели).       Перед Кимом стоит само искусство. Все самое совершенное и прекрасное. Подкаченное тело с массивными бедрами и жилистыми, но необычайно стройными ногами, облаченными в черные узкие брюки. Белая рубашка свободно свисает на один край, а второй небрежно заправлен в брюки, две верхние пуговицы расстегнуты, оголяя тем самым острые ключицы. Далее взгляд поднимается к мощной шее и еще более заостренной линии челюсти. Только дотронься — на пальцах порезы останутся. Губки слегка приоткрыты и что-то шепчут. А глаза… Сплошные глубокие воды обсидиановых морей. В них только утопать, да утопать. Что, к слову, и происходит с ТэТэ.       А ведь скрипач даже не замечает, что человек напротив прямо сейчас тонет в нем точно так же. Бескомпромиссно и необратимо. Два года они не общались. Два года каждый из них старательно день за днем шел по намеченному пути. Каждый из 730 дней разлуки, они проводили в окружение других людей, совершенно отличных друг от друга обстоятельств. Однако неизменным оставалось лишь одно — оба не переставали реминисцировать о времени, проведенном вместе. Жалкие две недели пролетели незаметно. От того каждая секунда их глубокомысленных бесед была дражайшим сокровищем, что согревало душу в особенно одинокие и унылые дни.       — Я полагаю, нам есть о чем поговорить… — голос Чонгука слегка охрип, поэтому слегка прокашлявшись, он продолжил. — Пока ты выступал, я неотрывно вслушивался в каждую ноту, ни разу не открыв глаза, видел все тот же насыщенный фиолетовый, играющий тысячью самых разнообразных оттенков. Ты смог, ТэТэ…и я горжусь тобой.       Это признание далось парню неожиданно легко и естественно. Как изначально и должно было быть. Все-таки Вселенная — самая непостижимая вещь со своими непреложными законами и правилами. У этих парней не было номеров телефонов друг друга, они не знали ровным счетом ничего о том, кто где находится в данную секунду. И вот, они стоят в гримерке, пытаясь сказать глазами все, что выразить словами не получиться даже спустя долгие часы беседы.       — Вау…ты реально делаешь это. Я смущаюсь и неприлично краснею, Гукки. Эм…ты где остановился? Надолго прилетел? Ох, ты же не примчал на мое выступление сразу же после приземления? — последняя догадка озарила скрипача, и он с укором глянул на брюнета.       Ведь афиши с приглашением на концерт ТэТэ были по всему городу. Да, неординарный музыкант стал знаменитостью здесь. И судя по тому, что практически все билеты были раскуплены заранее, то Чон воспользовался статусом и приобрел свой за большие деньги. Да и Гук поначалу понятия не имел, что ему так повезет, ведь причина его приезда во Францию была совершенно иной, но по удачному стечению обстоятельств, брюнет едва успел оставить сумку в номере отеля, как оказался в зале театра.       — Я все расскажу тебе, не злись. Только не здесь…- Ким кивнул, уже вовсю мягко улыбаясь и прижавшись к художнику. Теперь уж Тэ от него не отлипнет, он знает точно.       — Чима? Ты как раз вовремя. Мы с Чонгуком поедем с Монрэ. Сначала покушаем, а потом, домой. — шепнул другу скрипач. На что получил ответную улыбку и пожелание удачи.       — Чимин, твой друг? Хороший парень. Я приятно удивился увидев корейца в качестве твоего концертмейстера. Сразу стало спокойнее, что рядом с тобой человек твоей национальности. — Гукки всегда отличался исключительной проницательностью, однако никогда Ким не перестанет удивляться таким глубоким познаниям Чона в любой сфере.       — Как ты это узнал, про концертмейстера? — ошарашенными блюдцами шатен воззрился на сидящего в машине художника.       — Я изучил всю имеющуюся информацию о скрипачах. Плюс, ты всегда мечтал стать солистом. Я сопоставил все и вот, мои догадки оправдались. — улыбнулся Гукки. И в особенности сердечко Тэ екнуло на том моменте, когда пришло осознание. Чонгук помнит. Помнит все их разговоры. Не один Ким прокручивал их встречи в голове.       Уже когда личный водитель Тэхена остановился возле сквозящего уютом ресторана, парни медленно покинули салон и вошли внутрь, держась за руки. Они непременно озвучат свои чувства. Все то, что не сказали друг другу два года назад. Те нужные и очевидные истины, которые зародились в течении коротких двух недель и приобрели форму с осязаемыми очертаниями спустя 730 дней разлуки. А сейчас, оба займут столик у окна, закажут жульен. В бокалах у каждого будет переливаться всеми невозможными оттенками перламутрово-розовое Domaines Ott (розовое сухое вино, изготовляемое из особых сортов винограда — визитной карточки Прованса).       — За нас… — шепчут они и тихонько чокаются.       — Так вот… Я тоже нашел свой путь, ТэТэ. За что хочу поблагодарить тебя. Через месяц после твоего отъезда, я начал ходить к психологу. Мои родители очень постарались найти хорошего специалиста. — начал свой рассказ Чонгук.       — Чонгук…ты в порядке? — Тэхен уже начал переживать услышав о психологе и взял художника за руку.       — Ох, не переживай Тэ. Все хорошо, правда! — поспешил заверить его брюнет. — Я объяснил все родителям. Мы поговорили и успели сблизиться. Просто…есть вещи, которые мне нужно было проговорить и проработать. Как ты наверняка успел заметить, я не мучаю себя бесконечным поиском ответов на вопросы, которые так услужливо подкидывал мне мой мозг. Я по-прежнему люблю размышлять, дискутировать в попытке докопаться до истины, только теперь, я делаю это не один. — губы Чонгука тронула мягкая улыбка.       — Закончив школу, я поступил в университет на факультет философии. Хотел вначале на педагогический, но потом решил закрепиться здесь. Как защищу диссертацию, то останусь преподавать. К тому же, я открыл собственную галерею. С помощью папы и к тому же, никто не знает, что они мои. Я решил остаться инкогнито. Именно поэтому и приехал сюда, чтобы забрать двоюродного брата. Он согласился курировать галерею. — Тэ не мог нарадоваться слушая, как увлеченно рассказывал о своей жизни Гук.       — Я так горжусь тобой, Гукки! Мы прошли такой путь, хотя и порознь, но все же вместе. И это действительно невероятно! Я каждый день смотрел на твой рисунок булочки с корицей и чашки кофе без сахара…заряжался энергией и твоей незримой поддержкой. Теперь же, когда ты рядом, я покажу тебе весь Лион, пока ты здесь! А потом, мы все вернемся в Сеул. Я все равно тут закончил. — радостно тараторил скрипач.       — Так вот куда делся мой рисунок! — захохотал владелец обсидиановых глаз. — Тогда мне стоит признаться, что я записал на диктофон твое первое и единственное выступление для меня. Я его наизусть выучил, кажется.       Тут ТэТэ вспыхнул щеками и опустил взгляд. Но стоило ему встретиться глазами с Чоном, как воздух заискрился высоковольтным напряжением и неудержимым желанием. Стать ближе, привязаться видимыми и невидимыми узами… Оба парня поспешили расплатиться и покинуть ресторан.       Монрэ без лишних слов доставил пару к дому Тэхена. Эти два года, музыкант обитает в съемной квартире-студии с высокими потолками, светлым интерьером и обставленной по последнему слову техники. Сейчас на дворе глубокий вечер, в свете уличных фонарей, Чонгук уже вовсе избавляется от красного пиджака Тэ, непослушными пальцами проникая под белую футболку с черными надписями. Шаловливые пальчики ощупывают гладкую медового цвета кожу. От чего шатену приходится закусить губу и шумно втянуть воздух носом. Его кроет, дико кроет от аромата лакрицы…аромата его Гукки.       — Ты что, сутками пропадал в спортзале? — вопрошает хрипло скрипач, стоит его рукам расстегнуть последнюю пуговицу на рубашке Чона и толкнуть на большую мягкую кровать.       В тусклом свете, невообразимые узоры возникали на идеальном прессе брюнета…чертовы шесть кубиков так и просили ласки! А Ким абсолютно не против ее доставить. Потому нависает сверху и припадает губами к каждому из них, выводя собственные линии влажным язычком.       — Тэхеен….Мхм…. — протяжный глухой стон ласкает уши кареглазого и мотивируют продолжать.       Сам же Гукки хочет абсолютной близости. Потому запускает руки в пушистые каштановые кудри и притягивает к себе, оставляя страстные яркие поцелуи на тонкой шее, слегка посасывая мочку ушка и перемещаясь к виску. От чего скрипач начинает скулить и возбуждаться со скоростью света.       Волна чего-то очень теплого, напоминающее чистую эйфорию накрыла влюбленных с головой. Пригвоздило друг к другу неведомой силой и заставило подчиниться свой воле.       — Я люблю тебя… Гукки, очень люблю… — выдыхает прямо в губы ТэТэ и лишает парня брюк, а затем и боксеров. — Вау! В тебе все красиво, просто безобразие какое-то!       Шатен не может оторвать глаз от набухшего мощного члена. Такой притягивающий… Ким не может устоять, припадая к нему своим ртом. У него абсолютно нет никаких мыслей в голове. Все его действия продиктованы высокими чувствами, чистыми мотивами и желанием доставить удовольствие любимому.       — Ох, черт, ТэТэ! — Чон интуитивно подвиливает бедрами, когда его скрипач заглатывает едва ли не на больше половины длины. По телу прошибает током. Сладкая нега распространяется по телу с кровью.       Никакой пошлости, только любовь, страсть и доверие. Чонгук вверяет себя Тэхену. Полностью и без остатка. А Ким это чувствует в полной мере. Выпустив такой сладкий член, он снимает и свои джинсы с нижним бельем, откидывая их куда-то в сторону. А стоит ему повернуться, как натыкается губами на желанные чонгуковы. Пальчики художника рисуют витиеватые линии на широкой спине музыканта, заставляя последнего дугой прогибаться от наслаждения и стонать…очень громко…       — Я тоже, ТэТэ…я люблю тебя, ты мой! — буквально рычит в поцелуй Гукки и это окончательно освобождает Тэхена от невидимых цепей.       Парень нащупывает в ящике прикроватной тумбочки бутылочку со смазкой. Он знает, что любимого надо хорошенько растянуть, подготовить. Ибо ни в коем случае, Тэ не хочет причинить ему боль. Все неприятные ощущения скрипач постарается свести к минимуму.       — Я верю тебе, мой Тэтэ. — шепчет брюнет, руками стягивая простыни и елозя по постели в призывном жесте.       Его штормит, его бросает на скалы удовольствия, и юноша не прочь разбиться о них. Перед глазами любимые кофейные озера, пышущие любовью. А в воздухе витает аромат клубники. Да, именно клубника — это их любовь с Тэхеном. Сладкая с легкой кислинкой. Такая же яркая. Эмоции снова путаются в голове, стоит Киму поменять положение художника и проникнуть первым пальцем. Отзывчивое тело Чона вовсю просит о продолжении и привыкает достаточно быстро к ощущениям. Со вторым — ничем не приглушенные стоны эхом отбиваются от стен и сводят с ума бедного шатена, у которого выдержки практически не остается.       — Тэхееен…войди же! — звучит на третьем пальце и его родной человек беспрекословно повинуется.       — Как горячо, Гукки! Ты сводишь меня с ума…. — шатен буквально проваливается в пучину чистого наслаждения, совсем не понимая, где начинается он, и где заканчивается Гук. Они едины, неразлучны.       Танец двух разгоряченных тел начинался яркой сальсой, затем перешел в жаркую и чувственную румбу. Кожа полыхала огнем, дыхание сбилось к чертям, а глаза так и закатываются от карусели ощущений.       И вот, спустя несколько мощных толчков, парни изливаются мощным потоком, пачкая белоснежные простыни….       Как только сердца стук приходит в норму, они словно сиамские близнецы, приклеившись друг к другу, принимают душ, меняют постель и укладываются рядышком, носик к носику.       — Тэхен, я не смогу без тебя, теперь уже абсолютно точно. — с улыбкой признается Чонгуки.       — Это взаимно, Гукки. Я в тебя по уши влюблен. Никогда не ощущал более сильного притяжения. Мы созданы друг для друга. — с безграничной любовью во взгляде отвечает ТэТэ, и они проваливаются в царство Морфея.       Уже на следующий день, Чонгук с Тэхеном отправятся на поиски двоюродного брата художника. Чон Хосок, окажется дружелюбным комочком неудержимого счастья. Они договорятся через неделю вернуться в Сеул.       А тем временем, компания из Чимы, Тэ и Хоби будут показывать Чону все прелести Лиона. Начиная Лионским собором, музеем слияния и заканчивая площадью Белькура. Особенно художника поразил муниципальный Ботанический сад Лиона. Местная природа радует глаз изобилием самых ярких цветов и ароматов. Но самым главным ароматом будет клубничный.       Спустя неделю, четверка будет сидеть в самолете бурно обсуждать грядущие перемены. А тигровая лилия с нежно-розовым пионом сплетутся своими листочками, молчаливо давая клятву, никогда не отпускать друг друга.