émotion "autre" musicale

В тихой темноте мирно спал товарищ, пока резкие лучи солнца и специальные громкие звуки не разбудили его. Можно было не сомневаться в том, что это его сожитель. От него исходило раздражение, которое было невозможно не почувствовать из-за сверлящего взгляда. – Вставай, придурок, работа ждёт, – Чуя пнул Николая, готовясь уже выливать ведро с водой на него. – Какая ещё работа? – потирая глаза и зевая, спросил Гоголь. – Я про уборку, посмотри, срач один везде. – Это не срач а творческий беспорядок! Сделав все водные процедуры, оба парня начали убираться, облазив каждый уголок квартиры и наконец-то дойдя до кладовки, где хранятся у них множество воспоминаний. Накахара улыбнулся, глядя на Гоголя, намекая что сейчас скажет. – Давай посмотрим на наш школьный альбом? – Ты это каждый раз будешь спрашивать? – на лице соседа читалось недоумение и усталость, – я вообще-то уже хочу в кроватку, а ты блин альбом хочешь посмотреть. – Ну а почему бы и нет, Коля? Это ведь были потрясающие времена! Помнишь, как мы познакомились? – Я такое никогда не забуду. В школьные годы они творили всё что угодно, их знали все, каждый давал им разные прозвища, кто-то их называл динамичным дуэтом, кто-то дикарями или же считали самыми лучшими учениками, правда на удивление Чуя учился лучше чем Николай. В обычный понедельник Чуе, как старосте, пришлось выяснять отношения между какими-то оболтусами, в очередной раз решать конфликт мирно, иначе бы за него мог получить весь класс. Проходящий мимо Гоголь не смог не промолчать, поэтому полез начиная шутить странные шутки, за что позже получил хорошенько от старосты, который уже не мог сдерживать злость. Мало того что с утра понедельника одноклассники что-то устроили, так ещё и недоумок, по мнению Чуи, влез туда, куда не просят. Гоголь в прямом смысле летал по всему классу, тогда одноклассники поняли, что старосту лучше не злить. – Я думал что я калекой останусь, я ведь тогда просто пошутил. – Ты свои шутки вставлял туда, куда не надо. – А ты помнишь первый наш поход к директору? – на лице Гоголя ехидность, каждый раз когда они вспоминают школьные времена, то Николай напоминает об этой ситуации. – Это было самым ужасным в моей жизни, – Чуя скривился, будто ел кислый лимон. Коле пришла в голову идея, почему бы не разрисовать портрет директора? Ну а что, он был тем ещё старым пердуном, которого почти каждый ненавидел, захватив фломастеры он придумал план: пробраться в кабинет пока никого не будет, то есть на большой перемене, зайти к директору и по-быстрому сделать своё дело. Вот только он не учёл один факт, что его же класс сегодня дежурный. И явно кто-то дежурит у директора, поэтому тоже как и Гоголь может зайти в кабинет. Громкий стук в дверь заставил Николая затихнуть, первое что пришло в голову так это спрятаться, но не тут то было, староста буквально выбил дверь, весь запыхавшийся и злой, тяжело вздыхая Чуя пошёл положить журнал на стол, где расписывался каждый учитель, глянув на Гоголя, который стоял и дрожал как банный лист и в замешательстве, Накахара никак не отреагировал, лишь наоборот был удивлён. – Я что, настолько пугающий что ты аж дрожишь? Продолжай своё художество дальше, я никому не расскажу. Мне нет до этого дела. – Может со мной тогда? – запинаясь и с нотками сожаления, словно готов уже получать, с вопросом смотрел Коля, ожидая ответа. – А давай, я всё равно выбил дверь, давно уже пора её как раз и сменить. Этот старый хрыч меня уже заебал, так что я согласен. Вот так и началась их умалишенная дружба. Как их не выкинули из школы – секрет всего мира. – Но то, как мы разрисовали и его реакция была что-то с чем-то! – заливаясь смехом молвил сосед. – Чуя, ты помнишь про свою первую гитару, которая пережила всё что можно и нельзя? – Конечно помню. Каждой своей гитаре я имя даже давал, свою первую я назвал Сью, классическая Yamaha C70. – Та самая которую я разбил об голову Дазая? – вопросительно глянул Гоголь, придерживаясь за подбородок, показывая что он в раздумиях. – Да, та самая. Я до сих пор тебе не могу это простить. Накахара с Осаму случайно познакомился, в музыкальной школе, смотря на его игру можно было испытывать жалость, потому что он буквально не разбирался в нотах и ненавидел сольфеджио, в отличии от Чуи, который любил сольфеджио и понимал всё, что ему дадут. Да и в добавок он был единственный учеником, который быстрее всех научился ставить струны, так что ему пришлось всем их ещё и ставить. Они не особо общались, между ними часто возникали конфликты и недопонимания. В один день Чуя попросил подождать его, пока он смотался то ли к учителю, то ли в туалет. Конечно по рассказам Накахары Гоголь понял, что Дазай тот ещё мутный тип, как же Чуе не повезло, что он оставил гитару абсолютно без чехла, да ещё и рядом с безбашенным. Увидев Осаму выходящего из кабинета учителя, друг Чуи автоматом схватил гитару и ударил ею же по голове шатена. Сказать что все были шокированы – ничего не сказать. – Так, ладно, – Чуя встал с кровати, забирая альбом у Коли, – я до сих пор не могу слышать про эту историю, мне прям на душе больно становится. – У тебя ведь всё равно сейчас куча гитар! – восхищение и радость не сходила с лица товарища, – А Дазай получил по заслугам, так что это того стоило. Вспоминая ещё куча моментов и смеясь с них, собеседники решили поностальгировать и посмотреть фильмы детства, которые до сих пор у них сохранились в дисках, захватив еду они сели на диван, включая "Блэйд", боевик с примесью ужасов, но им двоим он очень нравился. – Ты был первым человеком, который знал об этом фильме. – Я в своё время столько фильмов посмотрел, что их не сосчитать, – Николай с интересом смотрел фильм, будто первый раз смотрит, – я же, кстати, тебя подсадил и на фильмы, и на сериалы. – Это точно. Оба паренька в итоге уснули, можно было наблюдать такую картину: голова Чуи лежала на плече Николая, сами же волосы Коли немного закрывали лицо его друга, они не были собраны в косу, наоборот, распущены. Гоголь же приобнял Накахару, положив свою голову ему на макушку.